Глава 36.0

— Похоже, кто-то вмешивается.

— Вмешивается?

— Этот дворецкий Ренье. Он кажется подозрительным.

Лорелия едва заметно нахмурилась. Алисия тут же изложила свои доводы.

— Дворецкий ведь сказал вам, что лорд слишком занят, чтобы приглашать вас. Думаю, ему он говорит то же самое.

— Ты хочешь сказать, что дворецкий лжёт?

— Подумайте сами. Как бы ни был занят человек, он всё равно должен есть, верно? Вы ведь говорили, что лорд жаловался, будто устал ужинать в одиночестве. Тогда разве не естественно, что он захотел бы пригласить свою дорогую невесту, которая живёт с ним под одной крышей?

Рассуждения Алисии звучали безостановочно. Было ясно: она обдумывала это уже не первый день. И хотя при словах «дорогая невеста» сердце Лорелии на мгновение дрогнуло, выражение лица осталось спокойным, словно побуждая продолжать.

— Дворецкий, должно быть, говорит лорду то же самое — что вы чрезвычайно заняты и утомлены подготовкой к свадьбе, а потому лучше оставить вас в покое. Добросердечный и мягкий лорд, пусть и отчаянно желает увидеть свою невесту, нарочно не приглашает вас, чтобы не быть в тягость. Сдерживает тоску в одиночку. Точно так же, как сейчас делаете вы.

Чем дальше говорила Алисия, тем сильнее увлекалась собственными словами. В голосе появлялась напевность, жесты становились выразительнее, будто она пересказывала страницу из романа. Начав с оговорки, что это лишь предположение, служанка уже говорила с полной уверенностью. Лорелия мягко попыталась её остановить:

— Но зачем дворецкому Ренье поступать подобным образом?

— Ах, миледи! Чтобы посеять между вами раздор, разумеется!

Повысив голос, Алисия спохватилась и прикусила губу.

— Ох, какая же вы у меня наивная, миледи… Моя матушка говорила: ревность — удел не только женщин. Мужская ревность куда страшнее.

— Это нелепо. Ты хочешь сказать, что дворецкий ревнует меня?

— А почему бы и нет? Разве не может ревновать тот, кому будет уделяться меньше внимания? Если бы вы, миледи, вдруг стали больше благоволить к госпоже Хаберман, чем ко мне… думаю, я бы тоже немного приревновала. Хотя такого, конечно, не случится, — добавила Алисия с неловкой улыбкой и тут же подвела итог:

— Дворецкий Ренье — самый близкий к лорду человек, верно? Он ведал всеми делами поместья. Но теперь, когда вы прибыли как истинная госпожа дома, ему придётся уступить своё место. Управление таким огромным владением — это власть. С его стороны вполне естественно испытывать неприязнь к вам, миледи.

— Вот как…

Лорелия с серьёзным видом поджала губы. Рассуждения Алисии звучали правдоподобно. В конце концов, то, что за десять дней ей так и не довелось увидеться с женихом, и впрямь казалось странным.

Сведение всего к одной причине делало картину простой и ясной. И всё же Лорелия не решалась указать на кого-то одного как на виновника.

— В твоих словах есть смысл. Но разве дворецкий действительно настолько дурной человек?

— Ах, миледи! Не стану отрицать — у него приятное лицо. Даже… весьма красивое. Но не стоит поддаваться внешности, вы ведь понимаете?

Словно сопротивляясь «весьма красивому лицу» Ренье, Алисия энергично покачала головой.

— В нём есть что-то подозрительное. Подозрительное, говорю вам.

С этими словами она решительно утвердилась в своём мнении.

Лорелия не ответила. Сжав губы, она опустила взгляд на раскрытую книгу на столе. «Жизнеописание Мудрого короля». Речь шла о правителе Трисена, жившем двести лет назад и считавшемся предком Теобальда в восьмом поколении. Эту книгу передал ей дворецкий Ренье, заметив, что она полна изречений, из которых можно многому научиться.

Король неизменно наблюдал за окружающими, оставляя при себе лишь достойных. Король говорил: двор подобен конюшне, где льстецы и завистники роятся, словно мухи. Если не различить их и не удалить, кони заболеют — а какой всадник сможет пройти долгий путь на больной лошади?

Лорелия долго всматривалась в этот отрывок. Она перечитала его раза три, погрузившись в размышления. Затем, словно приняв решение, захлопнула книгу и поднялась со своего места.

— Мне нужно его увидеть. Если спрошу прямо, всё станет ясно.

Лорелия произнесла это твёрдо и направилась к двери. Лицо Алисии просияло, и она поспешила следом.

Покои Лорелии находились на втором этаже восточного крыла. Пока что, как невеста, она занимала гостевую комнату, однако после свадьбы должна была переселиться на третий этаж. Покои лорда и его супруги располагались там, где сходились два крыла главного здания: два просторных, изящных помещения, предназначенных только для них, соединённые тайным переходом.

Следовательно, чтобы увидеть Теобальда, следовало подняться на третий этаж. Ковровые коридоры и лестницы глушили шаги, пока Лорелия не оказалась перед дверью покоев лорда. Тяжёлая, внушительная створка была плотно закрыта.

У двери стояли двое вооружённых стражей, словно часовые, опираясь на длинные копья. Когда Лорелия в сопровождении Алисии приблизилась, стражи лишь скользнули по ней взглядом — и тотчас вновь устремили глаза вперёд.

Лорелия обратилась к старшему из них:

— Я пришла увидеться с герцогом. Он внутри?

Разговор начался лишь после того, как первой заговорила знатная дама.

— Прошу прощения, миледи. Лорда нет.

— Куда он отправился?

— Нам это неизвестно.

— И когда вернётся, вы тоже не знаете?

— Не знаем.

На лице Лорелии отразилось разочарование. Страж, мельком взглянув на неё, плотно сжал губы, затем добавил:

— Обычно лорд бывает на стрельбище у Северной башни… либо выезжает верхом… или прогуливается в Лесу Лорда.

Он осторожно перечислил возможные места, и лицо Лорелии сразу прояснилось.

— Благодарю. Вы очень помогли.

— Для меня честь служить, мисс… миледи.

Поспешно исправившись, страж принял ещё более серьёзный вид, словно желая скрыть оговорку. Лорелия ответила лёгкой улыбкой, давая понять, что ошибка её позабавила, затем повернулась и направилась к лестнице. Дневной свет становился мягче и глубже, и поместье, как всегда, казалось светлым и спокойным.

Лорелия тотчас покинула главное здание и направилась к Северной башне. Садовники, подрезавшие кусты, остановили работу и почтительно поклонились. Отвечая им улыбкой, Лорелия следила за походкой и, сама того не замечая, испытывала тихую гордость.

Жители поместья уже принимали её как новую госпожу дома. И сама Лорелия, без провожатого направляющаяся к Северной башне, — разве это не выглядело вполне достойно хозяйки владения?

— Это, должно быть, стрельбище? Лорд, вероятно, там, миледи.

Едва слышно прошептав, Алисия заставила Лорелию замедлить шаг. Стрельбище у подножия Северной башни было окружено высокой изгородью, скрывавшей происходящее внутри. Однако звуки доносились отчётливо, и заставили Лорелию слегка наклонить голову.

Выросшая в замке Мендель, она сразу узнала их. Звон скрещенных клинков. Скрежет металлических сочленений на лёгких доспехах. Двое сражались на тренировке.

«Значит, лорд упражняется и в фехтовании?» Мысль вызвала любопытство, но сомнений не оставалось. Кто, кроме него, осмелился бы сражаться на стрельбище лорда? Следовательно, этот звук принадлежал Теобальду.

Поединок становился всё ожесточённее. Под нарастающий звон стали Лорелия глубоко вдохнула. Мысль о том, что он совсем рядом, заставила сердце биться быстрее. Она без нужды разгладила и без того безупречную юбку, поправила аккуратно уложенные волосы и, собравшись, шагнула за изгородь.

Стоило ей и Алисии показаться, как оба фехтовальщика сразу прекратили бой и обернулись.

Лорелию удивило увиденное лицо.

— О… редкий визит.

Рыцарь, едва переводя дыхание, заговорил первым. Лорелия поспешно скрыла растерянность и вежливо склонила голову.

— Добрый день, сэр Элайя.

— Мисс Хэйес.

Элайя с улыбкой ответила кивком. Лорелия вернула подобное выражение и обратилась ко второму участнику поединка:

— Давно не виделись, сэр Аксель.

— Леди Хэйес.

Аксель Фриц почтительно склонил голову в ответ. Элайя с лёгким интересом отметила, что знакомство уже состоялось, но на этом и ограничилась.

— Я не знала, что вы здесь, сэр Элайя. Надеюсь, я не помешала.

— Вовсе нет, не беспокойтесь.

— Вы очень любезны, сэр. Прекрасная погода для тренировочного поединка.

— В Айзене погода всегда подходит для фехтования.

— Верно. Именно так.

— Рада встрече. Я как раз намеревалась провести с вами немного времени, мисс Хэйес.

— Прошу, называйте меня Лорелией, сэр Элайя. Вы ведь тётушка лорда Теобальда.

Лорелия произнесла это с почтительной улыбкой. «А значит, станете и моей тётушкой» — добавила она уже про себя.

— Приятное намерение, однако переменить обращение будет не поздно и после свадьбы.

С этими словами Элайя легко отпустила Акселя Фрица. Тот удалился, унося оба тренировочных меча, и на просторном стрельбище остались лишь дамы.

Элайя тыльной стороной ладони стёрла пот со лба и окинула девушек взглядом. Пожилая женщина в лёгких доспехах и юная леди в атласном платье составляли разительный контраст. Бросив короткий взгляд на скромно стоявшую Алисию Пэтти, Элайя обратилась к Лорелии:

— Место не слишком подходящее для прогулок благовоспитанной леди. Что привело вас сюда?

И, не дожидаясь ответа, сама же назвала верный:

— Ищете Тео, полагаю.

Разгаданная с первого же слова, Лорелия смогла лишь неловко улыбнуться.

Элайя была ровесницей бабушки Лорелии. Закалённая в боях старая леди-рыцарь, сражающаяся с крепким юношей, и знатная девушка, едва ли знакомая с подобным зрелищем, принадлежали разным мирам. И всё же морщинистое лицо будущей родственницы вызывало у Лорелии тёплое расположение и невольное уважение. Элайя — и рыцарь, и пожилая женщина — казалась человеком прямым и добрым. Точно так же, как отец Лорелии и её бабушка.

Поэтому она всё же решилась немного рассказать о своих тревогах. Лорелия упомянула, что уже десять дней не видела жениха, вкратце передала объяснение, данное дворецким, и осторожно коснулась трудностей, связанных с непривычным этикетом.

Сказав это, она вдруг испугалась, что может показаться жалующейся, и потому добавила с улыбкой, стараясь придать словам более зрелое звучание:

— Разумеется, я всё понимаю. Пока брак не заключён, мне следует соблюдать должную сдержанность. Но даже лишиться возможности обедать с женихом — это уже чересчур. Если таковы обычаи рода, я, разумеется, обязана им следовать, однако…

— Обычаи.

Элайя, до этого молча слушавшая, прервала речь. На тонких губах появилась чуть перекошенная улыбка, и у Лорелии неприятно сжалось сердце. «Что же я наделала… слишком много сказала. Теперь сочтут капризной и незрелой». Запоздалое сожаление накрыло волной.

— Для влюблённых это, конечно, суровое обращение, но от Клоделя Ренье иного и ожидать не приходится.

Произнося это, Элайя прямо взглянула на Лорелию. Голубые глаза напоминали глаза Теобальда. Слова о «влюблённых» принесли Лорелии невольное облегчение, тогда как упоминание имени Клоделя Ренье вызвало недоумение. Не зная, как отреагировать, Лорелия на мгновение замешкалась и в тот же миг услышала:

— Ведь прежде он был священником.

Неожиданные слова заставили усомниться в собственном слухе.