Тот, кто родился вновь

Повисла короткая неловкая тишина.

— Сделаю вид, что ничего не слышал. — спокойно произнесло существо, продолжая играть.

— Простите… — выдохнув тихо, я почувствовал стыд.

Меня трясло. В груди мешались страх и необъяснимое волнение. Всё происходящее казалось мне чужим, ощущая потерю важного отрывка своих воспоминаний.

Что-то здесь не так…

Я опустил взгляд на руки — маленькие, слабые. Сердце сжалось в груди. Подойдя к зеркалу, я будто потерял опору под ногами.

Из зеркала на меня смотрело нечто, в чьих чертах едва угадывался человек.

Прикоснувшись к своим волосам, я увидел сияющие бирюзовые рога, по форме почти такие же, как у существа, играющего на фортепиано. Они мягко переливались, а внутри текла яркая энергия.

Волосы, что я грубо подёргивал на своей голове, были в основном белоснежные, имели лёгкий бирюзовый оттенок на концах, подобно свету небес, застывшему в них навсегда.

За спиной расправлялись крошечные крылья, покрытые мелкой бирюзовой чешуёй. Они были похожи на крылья того существа, только ещё неокрепшие.

Длинные, заострённые уши выдавали во мне нечто «нелюдское». А глаза... яркие, чистые, с бирюзовыми зрачками, отражающие живое небо.

На мне было белое, сотканное из шёлка одеяние, украшенное серебристыми узорами. В центре груди мерцал небольшой серый кристалл, напоминающий о чём-то важном, но пока неосознанном.

Почему у меня рога… и эти крылья? Что со мной не так?

Я заставил себя дышать ровно. Паника не поможет. Всё это началось с того самого момента, когда я потерял ощущение собственного тела. А потом… этот голос. Тот же, что звучал во сне.

Постой. Тогда получается… тот ребёнок, о котором они говорили… — Я… Каэль? — слова сорвались с губ прежде, чем я успел подумать.

— Сынок, ты уже знаешь своё имя?! — голос того существа вдруг наполнился радостью и удивлением. — Да, ты Каэль! Именно так!

Я застыл. Он действительно мой отец? Неужели я… в теле этого ребёнка?

Пока мысли метались, одна вспыхнула ярче остальных, пронзая сознание: я больше не Ален.

Ха… Второй шанс, значит.

В новеллах это называли бы «реинкарнацией». Только вот моё тело и его облик... скорее напоминали результат безумного эксперимента, чем живое существо.

— КАЭЛЬ! — крик отца разорвал пространство.

Он поднял руку, и из его ладони вырвался поток фиолетовых частиц. Они закружились в воздухе, сплетаясь в тонкие линии, и через мгновение передо мной сомкнулся полупрозрачный купол.

Барьер мерцал плавно, как дыхание. Внутри него свет играл на поверхности, вырисовывая движущиеся узоры. На миг я различил в них странные символы, похожие на древние письмена, то появляющиеся, то исчезающие в сиянии аметиста.

Сияние не слепило — наоборот, оно нежно струилось, оставляя лёгкое тепло. Казалось, сам воздух внутри стал плотнее, и время в нём сильно замедлилось.

Где-то глубоко внутри я чувствовал, как от этих частиц исходила сила: не грубая, разрушительная, а спокойная.

— БАХ! — громким звуком разрушилась часть стены, раскидав за собой каменную кладку.

— Упс, прости, дорогой! Я несла домой тушку ландригона, но оказалось, что его не добила, так что… — её голос резко прервался, оставляя на мне молчаливый взгляд.

— Ты хоть раз можешь войти в дом без разрушений? Бедный Каэль, только проснулся — и уже инфаркт. — со вздохом ответил отец.

В проёме стояла женщина — высокая, с длинными белыми волосами, задняя часть которых отливала мягким бирюзовым сиянием. Заострённые уши слегка дрожали от порыва ветра, а бирюзовые глаза светились глубоким блеском.

На ней было белое, очень похожее на моё, сотканное из шёлка одеяние. Оно было украшено серебристыми узорами и вкраплениями кристаллов, поблёскивающих на свету.

Каким-то образом она разрушила целую часть каменной стены и при этом даже бровью не повела.

Судя по манере речи и голосу, эта пугающая женщина — моя мама? Даже не спрашивайте, как я догадался. Контекст этой абсурдной ситуации говорит сам за себя.

— Каэлльь! Ты уже пробудился! Твоя мамочка так счастлива! Я быстренько приготовлю ужин и мигом к тебе вернусь. — непринуждённо произнесла она с улыбкой на лице и вышла сквозь проём обратно в сад.

Отец спокойно и легко махнул правой рукой, рассеивая окружающий меня барьер. Я замер, не в силах отвести взгляд от увиденного.

Магия?..

Это слово всплыло само собой, и ничего более не приходило мне в голову. Столько лет я мечтал доказать её существование, а теперь спокойно наблюдаю за лёгким созданием и рассеиванием столь чудесного вида. Ха-ха… поверить в это всё же сложно…

— Каэль, ты в порядке? — грубым, но в то же время ласковым голосом спросил отец.

— Д-да… всё хорошо. — неуверенно произнес я.

Может, телом я и не ранен, но внутри точно потрясён. Думаю, со временем привыкну к тому, что он — мой отец, а та харизматичная женщина — моя мать. Никто не говорил, что это будет просто… однако я хочу ценить этот новый шанс, подаренную мне жизнь.

Отец повернулся к зияющей дыре в стене и, сделав несколько плавных движений руками, стал поднимать каменные обломки как ни в чём не бывало. Они послушно возвращались на место, складываясь в ровную кладку. Не прошло и минуты, как стена вновь выглядела идеально — разрушения и не было вовсе.

— Вау, п-пап, а как ты это делаешь? — притворившись наивным ребёнком, я задал вопрос, который, на самом деле, интересовал меня до глубины души.

Я прекрасно понимал, что это магия, но вряд ли новорождённый мог бы знать это слово. Хотя сам факт, что мне на вид около пяти лет, и никого не смущает, что новорожденный разговаривает, — уже феномен.

Похоже, я либо оказался в этом теле спустя несколько лет после его рождения, либо здесь младенцы с самого начала обладают памятью и разумом, и для моих родителей это норма.

— Каэль, неужели тебе и правда так интересно? — отец улыбнулся, слегка поддразнивая меня.

— Да, очень хочу знать! — с энтузиазмом ответил я.

— Ну хорошо, слушай внимательно, сын мой. Это называется магией времени. Магия — это частицы, что существуют в нашем мире, но обычным взглядом их не увидеть.

«Пап, а те светящиеся штучки, которые парили вокруг тебя — это и была магия, да?»

— Верно! Ты прекрасно улавливаешь суть. — с гордостью произнёс отец, заметно довольный моим вниманием.

Хм, вопросов у меня становится только больше. Одним разговором с отцом тут явно не обойтись, нужно больше информации. Где же её достать? Точно!

— Пап, а у нас в доме есть библиотека? — спросил я с надеждой в голосе.

С момента своего пробуждения я заметил, что комнаты здесь напоминали владения аристократов: просторные помещения, изысканная мебель, роскошные ткани, а за окнами — цветущие сады. И если всё действительно так, то библиотека просто обязана быть.

— Да, но…

Ура!

— Ты ведь не умеешь читать. Зачем она тебе? — с лёгким удивлением спросил отец.

Точно. Об этом я не подумал, и это действительно проблема.

С самого начала мне казалось, что родители и я говорим на совершенно другом языке. Ни корейский, ни английский не были даже отдалённо похожи по звучанию.

И всё же, каким-то образом, понимал каждое слово, пусть и замечал — в их речи порой проскальзывали странные, незнакомые мне отголоски.

Однако нужно попробовать. Решено! Проберусь в библиотеку этой ночью.

— Каэль, идём кушать! — радостно крикнула мама.

Отец легко поднял меня на плечи и понёс в другую комнату. Я чувствовал себя выше, чем когда-либо, — наверное, потому что он был ростом под два метра.

Зайдя в следующую комнату, я невольно замер.

Кухня была огромной — скорее напоминала лабораторию, чем место для готовки. Вдоль стен стояли ряды колб, пробирок и кристаллических сосудов, соединённых тонкими трубками. В некоторых тихо бурлили разноцветные жидкости, а воздух пах странной смесью трав.

В центре возвышался белоснежный котёл. Мне казалось, он был гладким, из белой стали. В нём бурлила густая синяя субстанция, мягко светящаяся изнутри. По его стенкам пробегали тонкие руны, напоминающие хангыль — корейский алфавит.

На полках — инструменты непонятного назначения: кристаллические ножи, мерцающие сферы, ложки причудливых форм. Здесь не кухня, а испытательный полигон.

Мама уже стояла у котла, ловко помешивая синюю жидкость длинной серебряной ложкой. Когда мы вошли, она обернулась и улыбнулась так тепло, казалось, что только что она едва не снесла полдома.

— Садитесь, мои дорогие! Всё уже готово!

Отец усадил меня за длинный, вырезанный из цельного куска мрамора, стол, поверхность которого мерцала тонкими световыми линиями.

Мама выставила блюда, и я, признаться, не знал, радоваться или насторожиться.

Первым было нечто вроде супа — густая жидкость, играющая оттенками фиолетового. В ней плавали крошечные яркие шарики. Они шевелились и тихо потрескивали.

Рядом стояло блюдо с ломтями полупрозрачного мяса. На вкус оно оказалось хрустящим, с лёгкой сладостью, но потом вдруг стало отдавать прохладой — будто ел мяту и лёд одновременно.

А вместо хлеба — длинные, как спирали, полоски теста, пульсирующие мягким светом. Когда я откусил, они таяли во рту, оставляя слабый привкус мёда.

— Ну как тебе, Каэль? — с любопытством спросил отец, наблюдая за моей реакцией.

— Странно, но вкусно! — честно признался я, всё ещё не понимая, как то, что светится или выглядит как стекло, может быть едой.

Мама рассмеялась, довольно щурясь:

— Вот и хорошо, значит, организм сына принял магическую пищу без отклонений!

Я чуть не поперхнулся. Без отклонений? Похоже, в этом доме даже ужин — не просто еда, а часть какого-то эксперимента.

В течение всего ужина родители спокойно обсуждали какие-то неизвестные мне ингредиенты, словно речь шла о чём-то обыденном.

Я молча наслаждался едой, пока в доме царила тихая, непринуждённая обстановка. Впервые за долгое время я почувствовал настоящее тепло — то самое, что возникает не от пищи, а от ощущения дома.

Возможно, в этой жизни я действительно найду больше смысла, чем ожидал.

После ужина отец отнёс меня обратно в комнату. Мама поправила одеяло, провела рукой по моим волосам и улыбнулась.

— Спи, мой маленький Каэль. Завтра ждёт новый день. — прошептала она. Её голос звучал так нежно, что в груди стало по-настоящему спокойно.

Когда шаги родителей затихли вдалеке, я остался наедине с тишиной. Комнату освещал лишь слабый голубоватый свет из окна. Лежал, любуясь потолком, пока мысли не начали собираться в одну — настойчивую, непрошеную.

Библиотека.

Внутри всё щёлкнуло, как спусковой крючок. Я тихо приподнялся, прислушиваясь — никаких звуков, только собственное неравномерное дыхание.

— Пора раскрыть тайны магии…