Глава 2. Вождь и Пришелец

Глава 2. Вождь и Пришелец

Пыль, поднятая коротким, но эффектным боем, медленно оседала на красный песок. Тарс Таркас, джеддак тарков, смотрел на пришельцев своими маленькими, глубоко посаженными глазами. В его взгляде читалась не ярость, а холодный расчет хищника, который встретил зверя крупнее себя.

Адам спокойно отряхнул ладони, хотя касался ими только воздуха. Его взгляд скользнул по горизонту. Пусто. Никаких следов одинокого всадника в синем мундире, никаких признаков Джона Картера.

«Похоже, мы опередили график», — подумал Адам, чувствуя удовлетворение. — «Джентльмен из Вирджинии еще не прибыл. Или, что вероятнее, мое появление сдвинуло таймлайн. Вакансия "Спасителя Барсума" свободна. И я ее займу».

Он шагнул навстречу зеленому гиганту.

— Сака! — рявкнул Тарс Таркас, указывая на них своим четырехруким жестом. — Каор, вад!

Омни-ключ на запястье Адама тихо пискнул, обрабатывая лингвистические паттерны. Через секунду в наушнике зазвучал перевод: «Прыгуны! Приветствую, воины!»

— Приветствую, Тарс Таркас, джеддак тарков, — ответил Адам на чистом барсумском, который транслировал ему имплант. — Мы пришли с миром. Но, как видишь, наш мир довольно тяжелый, так что лучше не стоять под ним, когда он падает.

Зеленый марсианин дернулся, услышав свое имя и титул на родном языке из уст странного бледнокожего существа.

— Ты знаешь мой язык. И мое имя. Ты — Терн?

— Я — Адам. А это мои спутницы, — он кивнул на девушек.

Амелия в это время бесцеремонно разглядывала внушительную мускулатуру инопланетянина, но в ее взгляде не было ни капли интереса, только холодная оценка аристократки, выбирающей скаковую лошадь или нового слугу.

— Четыре руки, — хмыкнула она, склонив голову набок. — Адам, ты только представь. Это же двойная эффективность в работе. Один такой мог бы нести весь наш багаж, чистить мою обувь и держать зонтик от солнца одновременно.

Она перевела взгляд на Адама и тепло улыбнулась, смахивая невидимую пылинку с его плеча.

— Но, боже, какие они уродливые. Сплошная грубая сила и никакой эстетики. Я определенно предпочитаю качество, а не количество конечностей.

— Амелия, будь повежливее, — усмехнулся Адам, оценив ее лояльность. — У них тут суровые нравы, за оскорбление могут и копьем ткнуть.

Селена стояла чуть в стороне, ее рука лежала на рукояти клинка. Она смотрела на тарков исключительно как на мишени.

— Они уважают только силу, — тихо заметила она. — Он не нападает, потому что мы унизили его отряд. Но он все еще оценивает нас.

— Именно, — кивнул Адам. — И сейчас мы закрепим успех.

Он посмотрел на Тарс Таркаса. Тот все еще держал свое длинное копье, хотя и опустил острие.

— Ты силен, белый червь, — прорычал тарк. — Твои самки быстры. Но нас много. Вы не сможете убить всех.

— Нам не нужно убивать, — спокойно ответил Адам. — Мы ищем не войны, а знаний. И союзников.

Он поднял руку раскрытой ладонью вверх.

— Смотри внимательно, Тарс Таркас.

Адам сосредоточился. Ему не нужно было напрягаться так, как в первые дни обучения. Сила текла через него свободно. Он захватил телекинетическим захватом огромную каменную глыбу, лежащую в десяти метрах от них — ту самую, на которую запрыгивала Амелия.

Камень весом в несколько тонн вздрогнул. Песок вокруг него взметнулся вихрем. А затем, медленно и величественно, глыба оторвалась от земли. Она поплыла по воздуху, бросая тень на замерших от ужаса тарков. Ездовые тоаты (восьминогие звери) заскулили и попятились.

Адам подвел камень прямо к Тарс Таркасу и заставил его зависнуть в метре от носа вождя.

— Мы могли бы обрушить на вас горы, — сказал Адам, не повышая голоса. — Мы могли бы остановить ваши сердца одной мыслью. Но мы говорим с тобой. Это знак уважения.

Тарс Таркас смотрел на парящий камень немигающим взглядом. Для него, жителя мира, где технологии были забыты или стали религией, это было чудом. Или колдовством.

— Ты... бог? — спросил он хрипло. — Посланник Исс?

— Я путешественник, — Адам плавно опустил камень обратно, подняв лишь небольшое облако пыли. — И я ищу город, где летают корабли. Гелиум. Или Зоданга.

Упоминание городов заставило тарка нахмуриться.

— Зоданга — это смерть. Гелиум — это слабость. Зачем воину с силой Исс нужны эти мягкотелые строители стен?

— Мне нужно то, что у них есть, — уклончиво ответил Адам. — Технология света. Девятый луч.

Амелия подошла к Адаму, демонстративно поправляя волосы.

— Спроси его, есть ли у них тут ванна, — шепнула она. — Я вся в красной пыли. Если я не смою ее в ближайший час, я начну кусать этих зеленых ребят. И боюсь, они на вкус как просроченный шпинат.

— Терпение, — шепнул ей Адам. — Скоро мы будем спать на шелковых простынях во дворце принцессы. А пока нам нужно подружиться с местным королем пустыни.

Тарс Таркас принял решение. Он ударил себя кулаком в грудь всеми четырьмя руками — жест, означающий признание силы.

— Ты не убил моих воинов, хотя мог, — сказал он. — Ты показал силу, достойную джеддака. Тарки уважают силу. Вы будете гостями в моем лагере. Но если вы предадите — ваши кости побелеют на солнце.

— Справедливо, — кивнул Адам.

— И еще, — Тарс Таркас указал на Амелию. — Твоя самка... Она прыгает высоко. Она хорошая мать для будущих воинов. Я дам за нее пятьдесят тоатов.

Адам поперхнулся воздухом, сдерживая смех. Селена фыркнула, отвернувшись, чтобы скрыть улыбку. Глаза Амелии округлились, а затем сузились в опасные щели.

— Пятьдесят... чего? — переспросила она ледяным тоном. — Адам, переведи мне. Он только что предложил купить меня за стадо уродливых лошадей?

— Это очень щедрое предложение, дорогая, — сказал Адам, еле сдерживая хохот. — Пятьдесят тоатов — это целое состояние. Ты котируешься на местном рынке невест выше, чем принцесса.

— Скажи ему, — прошипела Амелия, — что если он еще раз на меня так посмотрит, я оторву ему две лишние руки и засуну их туда, где не светит солнце Барсума. Бесплатно.

— Моя спутница благодарит за честь, — перевел Адам с невозмутимым лицом, — но она дала обет безбрачия... пока не выпьет кровь тысячи врагов.

Тарс Таркас уважительно кивнул.

— Свирепая. Хорошо. Идем. Лагерь близко.

Адам посмотрел вслед удаляющимся таркам. Картера не было. Сюжет был пуст, как чистый лист. И у него уже была армия — или, по крайней мере, ее начало.