Глава 13.0

Эта глава — не запись, а следствие. Страницы книги порваны, испачканы чернилами и чем-то тёмным, возможно, кровью. Почерка мальчика больше нет. Только хаотичные, едва различимые следы.

Книга лежала на полу в комнате среди осколков стекла и порванных страниц. Воздух был пропитан тишиной — тяжёлой, густой, как сироп, который невозможно проглотить. На одной из стен были выведены слова красным цветом: «Ты никогда не был здесь».

Окно было открыто, и лунный свет заливал комнату. Страницы дневника шевелились от лёгкого ветра, словно пытались ожить. Последние слова, написанные мальчиком, несли в себе весь его внутренний крик, но теперь они замерли. Никто больше не услышит их.

На полу лежал рисунок. Тот самый, который мальчик нарисовал для «Луны». Он был смят, края порваны, но чернила всё ещё сохраняли очертания: добрые глаза, улыбка, свет. Но теперь этот свет казался слишком далеким, слишком ненастоящим.

Соседи услышали, как что-то упало на пол. Кто-то, проходя мимо дома, заметил открытую дверь. Но когда они зашли внутрь, комната была пустой. Только дневник, лежащий на полу, и тишина, которая больше не кричала.

***

Последняя страница дневника

На странице ничего нет, кроме одного слова, выведенного тяжёлым почерком. Оно прорезало бумагу так глубоко, что отпечаталось на следующей странице.

«Луна».