Билет в один конец

На платформе девять и три четверти было людно. И хотя до отправки оставалось ещё добрых полчаса, но от Лондонской тишины не осталось и следа. Она попросту затерялась в этой шумной толпе. На смену утренней прохладе пришло душное столпотворение взрослых и детей, то и дело теряющихся в клубах пара, извергаемых паровозом.

Белладонна даже приостановилась, наблюдая, как пар рассеивается по платформе. В этой картине она видела что-то удивительно умиротворяющее.

На миг ей захотелось просто раствориться в белых причудливых формах и вместе с паром исчезнуть этим утром на платформе.

Неужели это конец? Конец приютской жизни и всех тех гадких вещей, которые бывали в ней?

Что она должна сейчас чувствовать? Радость, счастье, уныние? Но ей на удивление безразлично, что чувствовать сейчас.

Перед глазами до сих пор стоит отдалённая комната в заброшенном крыле, грязные сиротские дети и гадкие прикосновения, следы которых навечно останутся с ней несмываемым клеймом, напоминая о том, чего ей стоило собственное выживание.

Иногда девочке кажется, что всё это только в её голове. Что сейчас она снова спит в карцере и вот-вот проснётся от холода, который, кажется, пробрался даже в душу. Тогда она даже не сможет почувствовать своих пальцев, бестолково скребя ими по металлической двери. Возможно, тело задеревенеет и так и останется лежать в самом тёмном углу. Губы посинеют и она навсегда уснёт, убаюканная мёртвой тишиной.

В глазах подозрительно защипало, дыхание спёрло и со щеки Белладонны сорвалась слеза. Она упала вниз и оставила крошечный мокрый след на гранитной плитке, никем не замеченная.

Встряхнувшись, девочка наконец отмерла. До отправки оставалось чуть более получаса.

Стоило поспешить занять свободное купе. Ведь лучше, чтобы никто её пока не видел.

Сверкнув глазами из-под глубокого чёрного капюшона, девочка вскинула подбородок, оставив сантименты позади. Слёзы не для таких как она! Они определённо подошли бы некой мессии света, а не самой смерти во плоти.

Уверенной походкой она поспешила к поезду.

Отчего-то Белладонна была уверена, что ещё не раз проснётся со слезами на глазах от тягучих кошмаров, будоражащих её прошлое.

Остановившись возле крайнего вагона, она заняла первое попавшееся на глаза купе. Девочке стоило лишь пожелать, и дверь за её спиной захлопнулась, а чемодан занял своё место на верхней полке.

Белладонна, запыхавшись, присела на сиденье, уставившись в окно. Под мантией в районе рёбер зашевелилось скользкое, хладнокровное тело.

— Гос-с-спожа, — зашипел змей, высовываясь из-за ворота. — Могу я…

Волшебница в кивке склонила голову:

— Можешь, Ёрмунганд.

Тело на это, казалось, облегчённо засопело. Ёрмунганд наконец выбирался из-под тяжёлых одежд и обвил шею хозяйки, удобно умостив треугольную голову на девичьем плече.

Черноволосая хозяйка же погрузилась в чтение на редкость интересной книги о «Священных двадцати восьми», пока не была отвлечена настойчивым стуком в двери купе. За ними послышался гомон нескольких детских голосов, наперебой что-то твердящих. Но стоило девочке сильно пожелать тишины, как по зову магии, звуки по ту сторону затихли.

Послышались отдаляющиеся шаги.

Оставшийся путь до Хогвартса прошёл в уютной тишине.

По прибытии на место Белладонну ждала холодная от ночного воздуха платформа и тусклый фонарь, освещавший разве что только сам себя.

Сойдя с поезда, она едва успела ступить на землю, как за спиной раздался громоподобный возглас:

— Первокурсники, сюда! — размахивал руками огромный, бородатый мужчина. Со всех сторон к нему начали стекаться дети, тем не менее предпочитая боязно сбиваться в группки подальше от странного человека.

Белладонна сильнее закуталась в мантию и двинулась в их сторону, пока Ёрмунганд что-то тихо и недовольно насвистывал, обвивая её талию.

Сейчас девочке предстояло с головой окунуться в коктейль из запахов магии каждого юного волшебника и волшебницы в этой толпе, не выдавая своей собственной. Особенно на фоне остального выделялась магия бородача. Она пованивала чем-то грязным и будто перемешивалась в жилах громилы.

— Так, все уже собрались? Тогда пошлите за мной! Только глядите, того, не отставайте!

Поскальзываясь и спотыкаясь, дети двинулись вслед за рослым мужчиной по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Их окружала такая плотная темнота, что Белладонне показалось, будто они пробираются сквозь лесную чащу. Все разговоры стихли, и первокурсники шли почти в мёртвой тишине.

— Ещё несколько секунд и вы повидаете Хогвартс! — крикнул бородач, не оборачиваясь. — Так, осторожно, детвора! Все сюда!

— О-о-о! — вырвались коллективные вздохи у тех, кто шёл в первых рядах.

Белладонна держалась позади, и потому лишь через секунду смогла лицезреть предмет всеобщего восхищения.

Из-за высоких елей, что отбрасывали свои тени, было совсем непонятно, где заканчивается лес, а где начинается непроглядная водная гладь. Они оказались на берегу большого чёрного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звёзд.

— Залезайте по четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал большой человек, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега. Он окинул толпу пристальным взглядом, как делал уже много раз до этого. Будто выглядывая кого-то, но не найдя желаемого, нервно запнулся и зашагал к лодке.

Пока другие дети спешили занять свои места, юная волшебница стояла в стороне, чтобы позже сесть в самую последнюю лодку, разделяя место с молчаливым русым, как мышонок, мальчишкой.

Тот с таким восторгом оглядывался вокруг, что даже не заметил свою случайную спутницу. Впрочем, та даже и не думала больше обращать на него внимания, тоже разглядывая всё вокруг.

И хотя она читала много литературы про Хогвартс, увиденное превзошло все ожидания юной Леди. Замок действительно выглядел таким величественным, как описывали его все очевидцы, и был таким же волшебным, как и легенды о нём.

— Ну что, расселись? — прокричал бородач, у которого была личная лодка. — Тогда, ишь, давайте двигать вперёд!

Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому, как стекло, озеру. Все молчали, не сводя глаз с огромного замка. Чем ближе они подплывали к утёсу, на котором он стоял, тем больше он возвышался над ними.

— Пригнитесь! — зычно крикнул мужчина, когда они подплыли к отвесной скале. Все наклонили головы, и лодки оказались в зарослях плюща, который скрывал огромную расщелину. Миновав заросли, они попали в тёмный туннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани и высадились на камни.

— Эй, ты! — обратился он к пухлому мальчишке, после того как осмотрел пустые лодки. — Это твоя жаба?

— Ой, Тревор! — радостно завопил ребёнок, протягивая руки и прижимая к себе свою жабу. Белладонна скривилась, наблюдая, как он прижимает склизкое и грязное животное поочередно к обоим своим щекам.

Тем временем гигант повёл их наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной лампой. Вскоре все оказались на влажной от росы лужайке, у подножия замка. Ещё один лестничный пролет — и первокурсники выстроились перед огромной дубовой дверью.

— Эй, детвора, ну что, все на месте? — почесал голову в недоумении мужчина. Он поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь замка.

Дверь распахнулась.

За ней стояла высокая черноволосая, с лёгкой проседью в волосах, волшебница в изумрудно-зелёных одеждах. Лицо её было очень строгим, а голову венчала остроконечная шляпа.

— Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей гигант.

— Спасибо, Хагрид, — кивнула ему мадам. — Я их забираю.

Она повернулась и двинулась вперёд, приказав первокурсникам следовать за ней. Вскоре они все оказались в огромном зале, таком огромном, что там легко поместилось бы целых три приюта Вула. На каменных стенах — точно так же, как в банке «Гринготтс» — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Певерелл внезапно подумалось, что она действительно в восторге от такой величественной роскоши.

Дети следовали за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Белладонна услышала шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Она усмехнулась. Под капюшоном никто этого не заметил.

Вскоре оказалось, что профессор вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и бесполезно пытаясь расправить свои мантии.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнётся банкет по случаю начала учебного года, но прежде, чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьёй. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин, — произнесла женщина, приосанившись и улыбнувшись, когда назвала первый из них. — У каждого факультета есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы, — выдала она, будто сама неуверенная в своих словах. — Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнётся через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями.

Её глаза отдельно задержались на мантии круглолицего мальчика, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу его рыжего соседа. Белладонна была готова поклясться своей чистой кровью, что рыжий был никем иным как Уизли. Эту дурную породу Предателей крови было видно сразу и издалека. От мальчишки так несло трупной вонью, что девочке пришлось зажать нос и опереться на ближайшую стенку, чтобы не выдать себя ненароком.

— Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.

— А как будет проходить этот отбор? — заикнулся щекастый мальчишка.

— Наверное, нам придётся пройти через какие-то испытания, — ответил его сосед, сморщив веснушчатый нос. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил.

Белладонна иронично хмыкнула, но промолчала.

Все вокруг молчали, испуганно таращась на рыжего мальчишку, кроме лохматой кареглазой девочки, которая стояла рядом с первыми двумя и шёпотом рассказывала всем вокруг о том, какие заклинания она уже выучила, и вслух гадала, какое из них ей понадобится на церемонии отбора.

Певерелл с первого взгляда узнала в ней грязнокровку и отметила, что несколько ребят вокруг также скривились, как только та попала в их поле зрения. Её магия не была откровенно вонючей, но имела свой собственный оттенок, схожий по запаху с плесенью.

От более детальных размышлений её отвлекли внезапные истошные крики. Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки, их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили.

— А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнёс один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс…

— Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком…

Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил.

— Эй, а вы что здесь делаете?

Никто не ответил.

— Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждёте отбора, я полагаю?

Несколько человек неуверенно кивнули.

— Надеюсь, вы попадёте в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Проповедник. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.

И пока первокурсники подняли гвалт, незаметно для их глаз к Певерелл просочился одинокий, полупрозрачный силуэт. Это был призрачный мужчина с выпученными пустыми глазами, вытянутым костлявым лицом, и в одеждах, запачканных серебряной кровью.

— Моя Леди, — благоговейно прошептал он. — Неужели сама Смерть решила посетить свои грешные владения? — полувопросительно произнёс он, блестя провалами на месте глаз.

— Я наследница Смерти, — хмыкнула девочка, поправляя чёрные, как смоль, локоны, что так и норовили высунуться из-под капюшона. Глаза цвета смертельного проклятия лукаво сощурились.

Призрак уважительно склонился.

— Значит, на то воля её Величества, — сказал он глухим, загробным голосом.

— Кровавый Барон, всегда к Вашим услугам, Ваше Высочество, — кивнул он сам себе. — Знаете, я сразу Вас почувствовал, Леди Певерелл, да, такое ни с чем не попутаешь…

Белладонна постаралась как можно незаметнее оглянуться по сторонам.

— А другие, они тоже меня чувствуют? — по-птичьи склонила голову она.

— Ещё нет, моя Леди. Сейчас тут слишком много юных душ, а остальные призраки, к их счастью, не так близки к преисподней, как я, — безумно хохотнул он. — Но уже скоро… осталось недолго и они тоже поймут…

Барон поклонился и уплыл куда-то, продолжая нашёптывать себе под нос и смеяться.

Пространство разрезал строгий голос:

— Идите отсюда, сейчас начнётся церемония отбора.

Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим.

— Выстройтесь в шеренгу — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!

Первокурсники во главе с профессором вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и оказались у двойных дверей.

Белладонна мысленно успела позлорадствовать, уже представляя себе реакцию Дамблдора на её маленькое представление.

— L’exactitude est la politesse des rois*, — прошептала она себе под нос перед тем, как двери отворились.

***

Северус Снейп с самого утра был как на иголках. В голове зудели разнообразные не самые приятные мысли, мешая сосредоточиться на приготовлении Бодроперцового зелья для Больничного Крыла.

Как-никак, а в последние годы дети всё чаще стали наведываться к Помфри. О чём та не забывала упомянуть на каждом учительском собрании, что проводил Альбус Дамблдор.

Проделки близнецов Уизли уже в конец осточертели преподавателям, но директор только посмеивался в свою бороду и сетовал на то, что юность — такое прекрасное время!

Правда, в последний месяц сам Альбус словно сдулся, всё время нервно теребя рукава своих цветастых мантий и раздражаясь без особого на то повода. Его словно постоянно беспокоили какие-то свои мысли, но что-то подсказывало зельевару, что думали они об одном и том же человеке.

Белла Поттер.

Дитя ненавистного Поттера и бывшей подруги Эванс.

И как к этому относиться, Северус не знал.

Он мог лишь с содроганием сердца ждать встречи с Девочкой-Которая-Выжила и гадать, какие родительские черты наложили на неё свой отпечаток. Может, у девочки будут каштановые непослушные волосы, может, рыжие и волнистые. Возможно, она даже станет обладательницей ярких, травянисто-зелёных глаз его некогда живой подруги.

При воспоминаниях об этом внутренности привычно скрутило от ярости. Память услужливо подкинула их последнюю встречу.

Признаться, тогда Снейп был так разочарован в Лили, что ничего больше не имело для него значения. Он даже готов был убить её собственными руками.

Но спустя время он понял, что какой бы глупой, мелочной и меркантильной не оказалась Эванс, она была ему хорошим другом на протяжении слишком долгого времени, и смерти её он правда не желал.

И вот Большой Зал стал наполняться людьми: преподавателями и учениками. Открываются большие дубовые двери, профессор МакГонагалл ведёт первокурсников на распределение. Старая шляпа вновь принимается петь песни, как делает это ещё, наверное, со времён самих Основателей.

А угрюмый Снейп пытается найти в толпе детишек Поттеровскую макушку.

Впрочем, не он один.

Дамблдор подозрительно сверкает глазами, заметно нервничая, а профессор Квиррелл весь вытягивается вперёд, будто не в силах бороться с собственным искушением её увидеть.

В конце-концов профессор МакГонагалл шагнула вперёд, в руках она держала длинный свиток пергамента.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнём. Аббот, Ханна!

Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже её глаза. А через мгновение…

— ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, подошла к этому столу и уселась на свободное место.

— Боунс, Сьюзен!

— ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной.

— Бут, Терри!

— КОГТЕВРАН!

Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри.

Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками.

Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин.

— Финч-Флетчли, Джастин!

— ПУФФЕНДУЙ!

Иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась.

Так, Симус Финниган, щекастый, светловолосый мальчик, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора.

— Грейнджер, Гермиона!

Судя по всему, Грейнджер была из тех людей, которые могут в будущем доставить немало проблем. Северус досадливо скривился.

Услышав своё имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу.

— ГРИФФИНДОР! — выкрикнул артефакт.

Когда вызвали Невилла Долгопупса, зельевар даже на секунду обратил на него своё внимание. Он ожидал чего-нибудь поистине стоящего, но тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета.

Шляпа серьёзно задумалась, прежде чем воскликнуть:

— ГРИФФИНДОР.

Долгопупс, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Профессору МакГонаглл. Снейп досадливо поморщился от такого посмешища.

Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с ужасно важным видом, и его мечта осуществилась в мгновение ока.

Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала:

— СЛИЗЕРИН!

Северус вздохнул с облегчением, конечно, сын его старого друга получил лучшее образование, достойное аристократа. Но Малфой-младший был капризен и несдержан.

«Всё-таки кровь Блэков взыграла», — с сожалением подумал он.

Пока Малфой присоединился к своим друзьям, Крэббу и Гойлу, ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой.

Не прошедших отбор первокурсников оставалось всё меньше. Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перке и, наконец…

— Певерелл-Блэк-Поттер, Белладонна!

МакГонагалл закашлялась и взглянула на список как на восьмое чудо света, недоверчиво хмурясь.

— Э-э-э, — многозначительно произнесла она. Профессор растерянно вглядывалась в чернильные строчки, будто надеясь, что они вдруг начнут изменяться. — Альбус, здесь, верно, какая-то ошибка, — попыталась найти поддержки у директора шокированная МакГонагалл.

В это время Дамблдор привстал со своего насиженного места, а от удивления у него даже отвисла челюсть.

В Большом Зале воцарилась тишина.

— Это не ошибка, — твёрдо произнесла детская фигура, до этого стоявшая в стороне.

Только сейчас все обратили внимание на ребёнка в чёрной мантии с капюшоном, закрывающим лицо так, что невозможно было понять, кто это и как она выглядит.

Девочка подошла к табуретке, на ходу скидывая капюшон и снимая мантию, оставляя её висеть на одной руке.

Кто-то в зале ахнул, а кто-то просто вылупился на неё.

А посмотреть было на что. Длинные, чёрные, как сама ночь, волосы струились по спине гладкой волной. На девочке была надета изумрудная рубашка, поверх неё твидовая жилетка благородного тёмного оттенка. Брюки были заправлены в высокие, до колена, сапоги-трубы. Руки украшали массивные перстни, которые бы узнал любой чистокровный волшебник. В ушах блестели большие овальные серьги, инкрустированные чёрными бриллиантами.

***

Только пару-тройку дней назад гоблины прислали Белладонне каталог всех вещей в её банковских хранилищах. И ей очень кстати пришлись украшения и артефакты, созданные предками.

Например, те серьги, что были на ней сегодня, предки называли «Глазами Дьявола». Разумеется, всё из-за их чудных свойств. Серьги защищали разум от вторжения любого легилимента так, что тому виделись только поверхностные мысли и он был не способен заглянуть в глубины разума.

Пояс в виде чёрной змеи обвивал талию, красиво подчёркивая бледность кожи и невероятные зелёные глаза, о которых слагали легенды. Те были настолько завораживающими и опасными, что не каждый мог смотреть в них, не отведя взгляд уже через секунду. И хотя шрам-молния на лбу отсутствовал, каждому и каждой стало предельно ясно, что она и есть та самая Девочка-Которая-Выжила. Что-то было такое в пугающем детском взоре, от чего по спине пробегали мурашки. И никто не мог не почувствовать, что вокруг неё клубилась тёмная аура, холодная, как лёд, и острая, как сотня игл.

Поступь её была резкой, но от того не менее величественной. Так, словно ей принадлежало всё время мира.

Люди в зале словно неосознанно затаили дыхание, наблюдая, как она элегантно опускается на стул, закидывая ногу на ногу и укладывая сброшенную мантию на свои колени.

— Прошу, шляпу, — вскинула Белладонна бровь, протягивая руку, затянутую в атласную перчатку, МакГонагалл.

Та чуть ли не бегом опустила её на девчачью голову, всё ещё находясь в глубоком шоке.

— О мой бог, кто тут у нас, — послышался хриплый голос в голове. — Да у нас тут сам потомок Певереллов! Как же давно я вас не видала, — погрустневшим голосом выдала Шляпа. — А когда-то, подумать только, твои предки основали Хогвартс. Да, славное, было время…

Ностальгия в голосе Распределяющей Шляпы была так же отчётлива, как и её интерес к девочке.

— Ну что, куда мне тебя отправить? — искренне поинтересовались она у Певерелл.

Девочка задумалась всего лишь на секунду: выбор её был давно сделан и обдуман.

— Что же, удачи, юная Госпожа, — шипя, рассмеялась Шляпа, в следующую секунду выкрикивая громогласное. — СЛИЗЕРИН!

Белладонна поднялась и пошла к столу своего факультета, заняв крайнее место. К тому времени ученики немного начали отходить от потрясения и раздались жиденькие аплодисменты.

Неловкую паузу попытался разрядить оклемавшийся Дамблдор. На его лице отчётливо проступала растерянность и раздражение, но он хотя бы попытался улыбнуться и произнёс:

— Добро пожаловать! Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнём наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо!

В тот же час на столах появилась самая разнообразная еда, заполнившая все мысли учеников на ближайший час. Конечно, некоторые всё ещё поглядывали на новоиспеченную слизеринку, но, натыкаясь на холодный взгляд, не заговаривали с ней.

— Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать ещё несколько слов. Прежде чем начнётся семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…

Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли.

— По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчёт тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споём школьный гимн! — прокричал Дамблдор.

Белладонна заметила, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки.

Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на её конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова.

— Каждый поёт на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали!

И весь зал заголосил:

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

Научи нас хоть чему-нибудь.

Молодых и старых, лысых и косматых,

Возраст ведь не важен, а важна лишь суть.

В наших головах сейчас гуляет ветер,

В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух,

Но для знаний место в них всегда найдется,

Так что научи нас хоть чему-нибудь.

Если что забудем, ты уж нам напомни,

А если не знаем, ты нам объясни.

Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс,

А мы уж постараемся тебя не подвести...

Каждый пел, как хотел — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И это создавало такую ужасную какофонию звуков, что все слизеринцы тут же скривились и зажмурились.

Белладонна Перевелл почти лениво взмахнула правой рукой, в то время как левой придерживала чашку недопитого мятного чая. По желанию её магии, над Змеиным столом воцарилась тишина. Ученики иных факультетов продолжали петь, но слизеринцы не слышали ни звука.

Они не успели даже переполошиться, как Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех. Звуки снова вернулись.

— О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор сделал вид, что прослезился. — Её волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!

В конце-концов банкет был окончен и старосты собирались отвести первокурсников по их новым гостиным.

Спустя ещё некоторое время Белладонна устало опустилась на свою кровать.

— Ты уже можешь двигатьс-с-ся, Ёрмунганд, — ласково прошипела она, поглаживая рукой свой змеиный ремень. Тот заструился у неё между пальцами и свернулся кольцами на груди, обижено поблёскивая красными бусинами глаз.

— Ссс, я так ус-стал изображать глупый ремень, Гос-с-спожа, — пожаловался он, лизнув раздвоенным языком воздух. — Я ус-с-стал и хочу с-с-спать, — зевнула змеюка, но, не получив никакой реакции в ответ, заглянула Хозяйке в лицо.

Та уже мирно посапывала, провалившись в сон от усталости и даже не переодевшись.

— Доброй ночи, Гос-с-спожа, с-с-спите с-с-спокойно, — зевнул Ёрмунганд, погружаясь в царство Морфея.

И только звёзды на улице светили ярко-ярко…

Примечание:

*L’exactitude est la politesse des rois (фран.) - Точность - вежливость королей.