Проблема для Дурслей

Едва солнце осветило ряд одинаковых домов, улицу начали наполнять приглушённые голоса. Каждая домохозяйка спешила приготовить сэндвичи для любимого мужа, а тот чинно спешил уехать в офис, чтобы разбирать бумажную волокиту.

И пока глава семьи занимался продвижением своей бизнес-компании, любимая ухаживала за домом и садом, делилась секретным рецептом яблочного пирога с гостями и всенепременно заглядывала на чай к милым леди, живущим по соседству.

Временами такие примерные семьи устраивали совместное барбекю, пытаясь продемонстрировать окружающим свой статус и обеспеченность. Домохозяйки мечтали утереть друг-другу нос необычным ландшафтным дизайном или изысканным обустройством дома.

И главное — никаких странностей, все семьи должны быть образцовыми и правильными. Такой была Тисовая улица.

Петунья Дурсль стояла у плиты, готовя завтрак. Под глазами залегли заметные тени от недосыпания. Ведь уже который день у Дадличка резались зубки. Ребёнок просыпался в ночи, выдёргивая криками родителей, заставлял мать засыпать, склоняясь над детской колыбелью.

Женщина неспешно вышла на крыльцо, кажется, уже должны были оставить свежую почту. Влажный воздух обдал лицо утренней прохладой. Она взглянула под ноги, и её лицо вытянулось в удивлении, глаза распахнулись в ужасе, и через секунду округу сотряс пронзительный вопль:

— Вернон!

Храп, доносящийся из хозяйской спальни, прекратился, на лестнице послышались тяжёлые шаги. Толстый мужчина, кряхтя, высунулся из-за двери. Быстро моргая поросячьими глазками, он пробасил:

— Что стряслось, Петунья?

Вернон окинул взглядом свою супругу, отметив и трясущиеся руки и подкатывающую истерику.

Она лишь указала дрожащим пальцем на корзину.

— Ребёнок, Вернон. Откуда здесь чёртов ребёнок?! — взвизгнула Петунья, таращась на недоумевающего супруга.

Мужчина глазел на свёрток, отмечая заворочавшееся одеяло. Оглянувшись по сторонам, он покрылся багровыми пятнами. Где-то послышался шум открывающейся соседской двери.

— Живо в дом, пока никто это не видел! Ещё подумают, что мы как эти ненормальные! — гаркнул он, наблюдая, как жена впопыхах хватает корзину и, спотыкаясь, залетает в гостиную.

Она вытащила дитя из влажной ткани, запеленав в махровое полотенце. Найдя в корзине письмо, женщина начала читать, с каждым словом бледнея и кидая гневные взгляды на ребёнка. Под конец она присела на стул, боясь не удержаться на ногах. Её лицо покраснело, ноздри раздулись, не предвещая ничего хорошего. Наконец, с ненавистью поглядывая на младенца, Петунья передала конверт Вернону. Сопя и возмущаясь, мужчина погрузился в прочтение письма.

«Дорогая Петунья Дурсль!

Эта девочка – ваша племянница. Белла Джеймс Поттер – сирота. Её родители, Лили и Джеймс Поттер, умерли этой ночью, защищая своё дитя от опасного тёмного волшебника. Вы последние живые родственники Беллы. Смею надеяться, что вы, как никто другой, сможете позаботиться о девочке. После одиннадцатилетия она ежегодно сможет посещать школу Чародейства и Волшебства "Хогвартс". Письмо с приглашением пришлют совой в одиннадцатый день рождения. Семья Поттер сделала очень многое для Магической Британии. Многие волшебники тяжело соболезнуют вашей утрате. Я верю, что за этой девочкой наше будущее. Надеюсь, вы сможете подарить ей недостающую любовь.

С уважением, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов, директор школы Чародейства и Волшебства "Хогвартс".»

К концу письма Вернон Дурсль был в бешенстве. Брызжа слюной, он уставился на Петунью.

— Что всё это значит? — прошипел он, ударяя кулаком по столу.

Из детской послышались крики разбуженного Дадли.

— Чертовка Лили. Это всё вина моей полоумной сестрицы. Ненавижу эту тварь и всю её семейку! — женщина вцепилась в столешницу до побелевших костяшек, продолжая свою возмущённую тираду. — Мало было одной уродки, теперь ещё и эта! — отчеканила она, злобно посматривая на девочку.

Ребёнок открыл глаза и молча взглянул на женщину, от чего та вздрогнула. За ней наблюдали холодные ярко-зелёные глаза, с чёрным ободком по контуру радужки. В отличии от тёплых, травянисто-зелёных глаз Лили, эти были опасными и завораживающими, словно изумруды. Пушок цвета воронова крыла на голове, бледная жемчужная кожа и губы цвета запёкшейся крови. Всё это придавало девочке какую-то дьявольскую красоту. Даже не верилось, что у слегка симпатичной Лили и посредственного Джеймса мог родиться такой прелестный ребёнок.

Это вызвало в женщине небывалую зависть, ведь её Дадлик не удался ни внешностью, ни характером. Он был крупным, истеричным ребёнком. Но что поделаешь, если мистер и миссис Дурсль не отличались особой красотой. Чувство несправедливости сжало грудную клетку. Почему же всё лучшее всегда доставалось Лили? Волшебница, гордость родителей, симпатичная, вышла замуж за лорда из обеспеченного рода, теперь ещё и ребёнок невиданной красоты. Слава Господу, эта вертихвостка скончалась. Теперь-то она сможет отомстить сестрице за все обиды. Женщина уставилась на мужа, её взгляд приобрел решительность и холодность.

— Позвони Марджори, пускай посидит с Дадликом. Собирайся, Вернон, мы едем в приют, — сказала Петунья, вскочив и вылетев из комнаты. Вернон, провожая супругу взглядом, поднялся и пошёл одеваться.

Юная Белла, наблюдая эту сцену, лишь вздохнула, при этом в её глазах вспыхнули чёрные искры.

Через полчаса Дурсли покинули свой дом на Тисовой улице, направляясь в ближайший приют.

Приют Вула. Так называлось это сырое место. Супруги припарковали машину на обочине. Подойдя к воротам, они написали на клочке бумаги «Белла Джеймс Поттер».

Оставив корзину у дверей детского дома и подложив туда записку с именем, Дурсли собрались уходить. В последний раз Петунья взглянула в глаза этому удивительному ребёнку, и она могла поклясться, что в глубине завораживающих глаз было что-то, что не предвещало им ничего хорошего. Резко развернувшись, она поспешила к машине, пытаясь сдержать заметную дрожь. Вернон, ощутив на себе пронзительный взгляд, весь сжался и чуть ли не бегом последовал за супругой. Раздался звук заведённого мотора и мерно отдаляющейся машины.

Девочка пошевелила пальцами, и записка с именем исчезла, явив вместо себя новую. «Белладонна Певерелл».

Вскоре послышались шаги и звук открывающейся калитки. Чьи-то вздохи и причитания сопровождались шарканьем махровых тапок. Кто-то громко выругался, увидев ребёнка, и взял девочку на руки.

Мисс Грета Бёркс устроилась гувернанткой в детский дом два месяца назад. Скоро она должна была выйти на пенсию, а пока зарабатывала себе на жизнь, убирая за беспризорными сиротами. Женщина отметила исключительную внешность подкидыша, не понимая, как такого ангела можно было оставить в столь гнусном месте.

Она отнесла девочку в здание, устроила её с другими годовалыми детьми, после чего пошла в кабинет мисисс Коул — заведующей приюта. Финансирование было мизерным, дети голодали и носили обноски, но отчего-то ей подумалось, что миссис Коул согласится оставить Белладонну. «Странное имя для Англии», — подумала мисс Бёркс, устраиваясь в кабинете заведующей. Ей предстоял длинный и утомительный разговор. Только через два часа она наконец вздохнула полной грудью: уломать заведующую всё-таки удалось. С чувством выполненного долга Грета Бёркс отправилась спать.

Но ребёнок этого уже не видел, погрузившись в мирный сон.