Человек за спиной

Утром я понял важную вещь: в резиденции Кудзё можно было спать восемь часов и всё равно проснуться уставшим.

Не потому что кровать плохая. Кровать была прекрасная. Мягкая, чистая, с таким одеялом, после которого моя старая квартира должна была извиниться передо мной за все годы совместной жизни.

Проблема была в другом.

Когда спишь в доме, где тебя вчера хотели утопить, а сегодня решили обучать этикету якудза, мозг не отдыхает. Он всю ночь ходит по комнате, открывает шкафы, проверяет окно и бормочет: «А вдруг сейчас? А вдруг дверь? А вдруг река?»

К утру я был жив, но не свеж.

Хаяси пришёл ровно в семь. Разумеется, с планшетом. Я уже начал думать, что планшет – не вещь, а часть его тела.

– Через сорок минут вы сопровождаете госпожу, – сообщил он.

– Доброе утро вам тоже.

– Форма одежды – вчерашний костюм. Волосы привести в порядок. Не опаздывать. Не спорить. Не импровизировать.

– Последнее особенно обидно.

– Последнее особенно важно.

Он положил на стол тонкую папку.

– Здесь краткая информация о людях, с которыми сегодня встретится госпожа.

Я осторожно посмотрел на папку.

– Это проверка?

– Всё проверка.

– Я уже начинаю скучать по временам, когда проверкой была только контрольная в школе.

Хаяси не оценил.

Я открыл папку. Внутри были фотографии, имена, должности и короткие пометки. Не «любит кошек» и «предпочитает зелёный чай», а вещи вроде: «связан с портовой охраной», «имеет долги», «поддерживает контакты с Нагасэ», «опасен при давлении».

Очень милый круг общения.

– Сегодня встреча с людьми, отвечающими за складской маршрут в порту, – сказал Хаяси. – После вчерашнего инцидента госпожа хочет убедиться, что цепочка не сгнила дальше.

– А я там зачем?

– Смотреть.

– И молчать?

– Желательно.

– А если снова увижу что-то странное?

Хаяси посмотрел на меня долгим взглядом человека, который уже морально устал от моего существования.

– Тогда сначала подумайте, правда ли это «что-то» странное. Потом подумайте ещё раз. Потом, если вы всё ещё уверены, сообщите госпоже так, чтобы не устроить пожар посреди комнаты.

– То есть без фразы “госпожа, кажется, нас сейчас убьют”?

– Именно.

Я кивнул.

Полезный навык – сообщать о возможной смерти деликатно.

***

В этот раз Аяно вышла к машине не в платье.

На ней был чёрный брючный костюм, белая блузка и тонкие перчатки. Волосы собраны высоко, лицо спокойное, глаза холодные. Вчера она выглядела как капризная наследница, решившая поиграть во власть. Сегодня – как человек, который пришёл забрать долг и заранее знает, что спорить с ним будет дорого.

Я поймал себя на том, что смотрю слишком долго, и быстро отвёл взгляд.

Поздно.

– Нравится? – спросила она.

– Что именно?

– Делать вид, что не пялишься.

Я кашлянул.

– Я изучаю обстановку.

– Обстановка стоит перед тобой?

– Самая опасная её часть – да.

Курода, открывавший дверь машины, замер на долю секунды.

Аяно посмотрела на меня так, будто решала, наградить за ответ или дать по лбу.

– Умнеешь.

– Это временно. Не привыкайте.

– Не планировала.

Она села в машину. Я – спереди, как вчера. Курода – за руль. Хаяси – рядом с Аяно, с документами и выражением лица, которое говорило: «Сегодня мы все постараемся пережить Морикаву-сана».

Машина тронулась.

Портовая часть Токио встретила нас серым небом, запахом соли и железа. Здесь город был другим: меньше стекла, меньше витрин, больше бетона, грузовиков, контейнеров и людей, которые не улыбались без причины. Ветер то и дело приносил запах сырости из воды. Где-то кричали чайки. Над кранами медленно ползли тяжёлые облака.

Я смотрел в окно и чувствовал, как внутри всё сжимается.

Вчерашняя встреча была страшной, но цивилизованной. Кофе, папки, стол, вид на город. Здесь всё выглядело проще. Грубее.

Если в деловом центре тебя могли уничтожить договором, то тут, кажется, хватило бы одного контейнера и плохого настроения.

– Что видишь? – спросила Аяно.

Я уже начал привыкать к этому вопросу.

– Много мест, где можно спрятать тело.

Хаяси тихо вздохнул.

– Морикава-сан.

– Ладно. Слишком много охраны у третьего склада. Двое курят, но сигареты почти не тлеют. Значит, стоят давно и нервничают. У ворот белый грузовик, но его никто не разгружает. И ещё… – я прищурился. – Вон тот мужчина у будки охраны смотрит не на вашу машину. Он смотрит на машину сзади.

Аяно молчала.

Курода глянул в зеркало.

– Видел, – сказал он.

Мне стало чуть легче. Если Курода видел, значит, я не окончательно превратился в параноика.

Хотя в моей ситуации паранойя была уже не болезнью, а рабочим инструментом.

– Продолжай смотреть, – сказала Аяно.

– А молчать?

– Пока да.

Машина остановилась у административного здания рядом со складами. Нас встретили трое: плотный мужчина с красным лицом и короткой шеей, высокий худой тип в очках и женщина лет сорока в строгом сером костюме. Женщина стояла чуть позади, но смотрела внимательнее остальных.

Хаяси заранее показывал мне их фотографии.

Плотный – Окамото, управляющий складом. Долги. Связи с Нагасэ.

Худой – Ивата, бухгалтер маршрута. Слабое здоровье, сильная любовь к чужим деньгам.

Женщина – Мидзуно, юрист портовой компании. В пометках стояло: «Осторожна. Вероятно, умнее начальства».

Аяно вышла из машины.

Все трое поклонились.

– Кудзё-сама, – сказал Окамото. – Для нас честь приветствовать вас.

Фраза была почти такая же, как вчера у Нагасэ.

Я уже начинал понимать: если человек в этом мире говорит «для нас честь», надо проверять, что он прячет за спиной.

Аяно кивнула.

– Покажите склад.

Окамото моргнул.

– Простите?

– Я сказала: покажите склад.

– Мы подготовили комнату для переговоров.

– Сначала склад.

Его улыбка стала напряжённой.

– Там сейчас рабочий процесс. Не лучшее место для госпожи Кудзё.

Аяно посмотрела на него.

Не зло. Не резко. Просто посмотрела.

Окамото быстро поклонился.

– Конечно. Как пожелаете.

Мы пошли через двор. Аяно впереди, Курода слева и чуть сзади, Хаяси рядом, я – за её правым плечом. Именно там, где она велела стоять вчера.

Человек за спиной.

Звучит серьёзно.

На деле – парень, который два дня назад доставлял еду и боялся плохих отзывов.

У ворот склада Окамото снова попытался улыбнуться.

– Здесь у нас временное хранение легальных грузов. Документы полностью прозрачны.

«Если человек сам говорит “легальных”, значит, где-то рядом точно есть нелегальные», – подумал я.

Внутри склад оказался огромным. Ряды контейнеров, металлические стеллажи, запах дерева, масла и моря. Рабочие в форме двигались слишком аккуратно. Не как люди, занятые делом, а как актёры, которым сказали: «Делайте вид, что всё нормально».

Аяно шла медленно.

Смотрела мало.

Но я уже начал понимать: она видела больше, чем показывала.

– Отчёты за прошлый месяц, – сказала она.

Ивата в очках тут же подал папку.

Хаяси взял её, открыл, пробежал глазами.

– Не сходится время отгрузки по третьему маршруту.

Ивата побледнел.

– Возможно, техническая задержка.

– Возможно, – сказал Хаяси. – Или кто-то переписал время после факта.

Окамото громко рассмеялся.

Слишком громко.

– Кудзё-сама, такие мелочи можно обсудить в кабинете. На складе неудобно.

– Мне удобно, – ответила Аяно.

– Но здесь небезопасно. Всё-таки техника, люди…

Он не договорил.

Где-то сверху раздался резкий металлический скрежет.

Я поднял голову.

На втором уровне, между стеллажами, рабочий в оранжевом жилете будто случайно задел цепь крепления. Небольшой контейнер на подвесной платформе дёрнулся.

Возможно, это правда была случайность.

Возможно.

Но мужчина у будки охраны перед этим смотрел на заднюю машину. Окамото слишком настойчиво не хотел вести Аяно на склад. Двое «курящих» у ворот стояли слишком нервно.

И ещё я заметил главное.

Рабочий наверху смотрел не на цепь.

Он смотрел вниз.

На Аяно.

– Госпожа, – сказал я.

Тихо.

Без крика.

Почти правильно.

Аяно чуть повернула голову.

– Что?

Я не успел красиво объяснить.

Цепь лопнула.

Контейнер сорвался вниз.

Не огромный. Не тот, что раздавил бы половину склада. Но достаточно тяжёлый, чтобы превратить человека в плохую новость.

На миг всё замедлилось.

Окамото отшатнулся заранее.

Ивата замер.

Мидзуно резко побледнела.

Курода рванулся к Аяно, но был на шаг дальше.

А я стоял ближе.

Не потому что герой какой-то третьесортной новеллы.

Просто мне опять не повезло оказаться рядом.

Я схватил Аяно за запястье и дёрнул на себя.

Сильно.

Грубо.

Совершенно недопустимо, если верить всем правилам Хаяси.

Она лёгкая. Я понял это внезапно и не вовремя. Она почти влетела в меня, каблук скользнул по бетонному полу, я потерял равновесие, и мы оба рухнули за край ближайшей металлической стойки.

Контейнер ударил туда, где она стояла секунду назад.

Грохот был такой, будто склад раскололся.

Пыль взлетела в воздух. Кто-то закричал. Сработала сигнализация. По полу покатились осколки деревянной обрешётки.

Я лежал на спине и несколько секунд не мог вдохнуть.

Потом понял, что на мне Аяно.

Очень близко.

Слишком близко.

Её волосы выбились из причёски и коснулись моего лица. Пахло дорогими духами, пылью и металлом. Её ладонь упиралась мне в грудь, глаза были широко открыты – впервые без холодной маски.

Не испуганные.

Нет.

Скорее разъярённые тем, что её всё-таки заставили испугаться.

– Ты… – начала она.

– Не благодарите, – прохрипел я. – Я сам в ужасе.

В следующую секунду Курода уже был рядом. Он поднял Аяно почти одним движением, потом рывком поставил меня на ноги. Вокруг бегали люди, Хаяси что-то говорил в телефон, охрана перекрывала выходы.

Аяно посмотрела на своё запястье.

Туда, где я её схватил.

На коже остался красный след от моих пальцев.

Я понял, что спасение спасением, но я только что сделал то, за что в этом доме, наверное, отрывали руки по локоть.

– Я… – начал я.

Она подняла глаза.

Очень медленно.

– Ты прикоснулся ко мне без разрешения.

Я сглотнул.

– Да.

– При всех.

– Да.

– И дёрнул меня.

– Если хотите, я могу сейчас извиниться задним числом, но контейнеру, кажется, было плевать на этикет.

Курода резко посмотрел на меня, будто хотел сказать: «Не добивай себя».

Аяно молчала.

Окамото, бледный как бумага, начал лепетать:

– Госпожа, это ужасная случайность, мы немедленно…

– Молчать, – сказала Аяно.

Он замолчал так резко, будто ему перекрыли воздух.

Она не смотрела на него.

Она смотрела на меня.

Потом вдруг сделала шаг ближе. Весь склад, кажется, затаил дыхание. Даже сигнализация стала звучать как-то неуверенно.

Аяно подняла руку.

Я приготовился к удару.

Честно.

Но она не ударила.

Она взяла меня за подбородок двумя пальцами и заставила посмотреть ей в глаза.

Как в первый вечер.

Только теперь всё было иначе.

– В следующий раз, – сказала она тихо, – если решишь спасать меня, делай это аккуратнее.

Я моргнул.

– Постараюсь заранее записаться на курсы.

Её губы дрогнули.

Совсем чуть-чуть.

Потом она отпустила меня и повернулась к Окамото.

Маска вернулась мгновенно.

Холодная.

Красивая.

Страшная.

– Закрыть склад. Никто не выходит, пока Курода не проверит каждого.

Окамото открыл рот.

– Но…

– Ты плохо слышишь?

– Нет, госпожа.

Аяно посмотрела наверх, туда, где исчез рабочий в оранжевом жилете.

– Найти того, кто стоял у крепления.

Курода коротко кивнул и двинулся к лестнице. Двое людей пошли за ним.

Хаяси подошёл к Аяно.

– Госпожа, нужно вывести вас.

– Нет.

– Это могло быть покушение.

– Поэтому я и остаюсь.

Хаяси замолчал. Спорить было бесполезно.

Я стоял рядом, всё ещё чувствуя на пальцах тепло её запястья.

Странное дело.

Меня трясло. Ноги были ватные. В ушах гудело. Я почти умер во второй раз за три дня, причём уже не из-за своей ошибки, а из-за чужой попытки убить девушку, которая вчера называла меня пёсиком.

И всё равно где-то внутри появилась опасная мысль:

«Я был нужен».

Не как игрушка для потехи.

Не по стечению обстоятельств.

Не просто вещь для демонстрации.

Именно нужен.

Пусть на секунду. Пусть потому что стоял ближе. Пусть потому что испугался быстрее всех.

Но если бы не я, Аяно Кудзё сейчас лежала бы под контейнером.

Она словно услышала мои мысли. Не оборачиваясь, сказала:

– Кайто.

– Да?

– Стой рядом.

Я замер.

– За спиной?

Она чуть повернула голову.

– Рядом.

Одно слово.

Но на складе его услышали все.

Окамото. Ивата. Мидзуно. Хаяси. Охрана. Рабочие.

И я тоже.

Особенно я.

– Понял, – сказал я.

Аяно посмотрела на Окамото.

– А теперь объясни мне, почему мой пёсик оказался внимательнее твоей охраны.

Окамото побледнел ещё сильнее.

А я впервые за всё время почти не обиделся на это слово.

Почти.

Потому что в её голосе оно прозвучало иначе.

Не просто фраза, чтобы затянуть незримый поводок.

Скорее предупреждение всем остальным:

«Он мой. И трогать его теперь тоже опасно».

Вот только мне от этого почему-то стало не спокойнее.

Потому что если тебя начинают считать частью хозяйки клана, значит, стрелять в тебя тоже станут гораздо раньше.