Глава 4.0

Ночь обволокла поместье лорда Годфри густым, непроницаемым саваном. Луна, спрятавшаяся за плотным слоем туч, лишь изредка выглядывала, бросая на землю зловещие, пляшущие тени. Мы выбрались из конюшни, словно призраки, крадущиеся по чужой земле. Каждый шорох, каждый скрип доски под ногами, казался оглушительным взрывом в тишине. Мы боялись, что нас заметят, что нас схватят, что лорд Годфри отомстит за нашу дерзость. Но страх отступал перед желанием выжить, перед стремлением к свободе, пусть даже призрачной.

Мы шли, стараясь держаться в тени, прячась за деревьями и кустарниками. Путь был опасным. В любой момент мы могли наткнуться на стражников, патрулирующих поместье, или на диких зверей, бродивших по ночам в поисках добычи. И даже не ясно, кто из этих двоих опаснее.

Эмили, казалось, в порядке. Во всяком случае, она вела себя вполне адекватно, помогала мне ориентироваться, следила за обстановкой. Я был благодарен ей за это.

Мы шли долго, пока не выбрались из поместья. Оказавшись за его стенами, мы почувствовали облегчение. Мы были свободны… да, свободны, как птицы, которых с оглушительным треском вышвырнули из клетки, оставив с обломанными крыльями.

Мы решили идти на восток, в сторону гор. Я знал, что там, в горных долинах, живут деревни, которые не подчиняются лорду Годфри. Возможно, они смогут нам помочь.

Но путь был долгим и трудным. Мы шли пешком, преодолевая холмы и долины. Мы пробирались сквозь густые леса и болота. Мы страдали от голода и холода.

Однажды утром, когда мы проснулись, я увидел, что Эмили лежит без сознания. Она была бледна и слаба. Я испугался. Я боялся, что она заболела, что она умрет.

Я стал трясти ее, пытаясь привести в чувство.

«Эмили!» — я кричал, — «Эмили, очнись!»

Наконец, она открыла глаза. Ее взгляд был мутным и бессмысленным.

«Я… я устала», — прошептала она. — «Я больше не могу идти».

Я понял, что она действительно больна. Но что мне делать? Оставить ее здесь, одну, в диком лесу? Это было невозможно. Я должен был помочь ей.

Я взял ее на руки и понес. Она была легкой, как пушинка. Я шел, не чувствуя усталости, не обращая внимания на боль в спине. Я знал, что должен добраться до ближайшего поселения, где мы могли бы получить помощь.

Через несколько часов мы добрались до небольшой деревни. Деревня была бедной и заброшенной. Дома были старыми и покосившимися. На улицах не было ни души.

Я постучал в один из домов. Дверь открылась, и перед нами появилась женщина. Она была старой и худой, с морщинистым лицом и седыми волосами.

«Что вам нужно?» — спросила она грубым голосом.

«Помогите нам», — сказал я. — «Моя жена больна. Нам нужна помощь».

Женщина внимательно осмотрела нас с головы до ног. Затем сказала:

«Входите».

Она провела нас в свой дом. Дом был маленьким и темным, но чистым и уютным. Она уложила Эмили на кровать и дала ей воды.

«Что с ней?» — спросила я.

«Она больна», — сказала женщина. — «У нее лихорадка. Ей нужен отдых и лекарства».

Она дала нам немного еды и воды, и сказала, что мы можем остаться в ее доме на ночь. Я был благодарен ей за это.

На следующий день Эмили стало лучше. Она начала поправляться. Женщина заботилась о ней, как о своей дочери. Я помогал ей по хозяйству, рубил дрова, носил воду.

Мы прожили в деревне несколько дней. Я думал, что мы найдем здесь убежище, что мы сможем начать новую, даже если короткую жизнь. Но однажды вечером в деревню пришли солдаты.

Солдаты были одеты в форму лорда Годфри. Они пришли за нами.

Я понял, что лорд Годфри не забыл о нас. Он нашел нас. Он хотел отомстить.

Солдаты схватили нас и поволокли в поместье. Мы не сопротивлялись. Мы были слишком слабы.

Нас привели в темную, сырую камеру. Камера была маленькой и тесной. В ней не было ни окон, ни мебели. Только каменные стены и железная дверь.

Мы сидели на полу, обнявшись. Мы боялись. Мы знали, что нас ждет.

Через несколько часов дверь открылась, и в камеру вошел лорд Годфри. Его лицо было мрачным и безжалостным.

«Я же говорил, что найду вас», — сказал он. — «И я вас нашел».

Он посмотрел на Эмили.

«Ты», — сказал он. — «Ты будешь наказана за предательство».

Он приказал стражникам вывести Эмили из камеры. Я попытался остановить их, но они оттолкнули меня и вытащили ее силой.

Я закричал, но мои крики остались без ответа.

Я остался один в камере. Я знал, что больше никогда не увижу Эмили.

Я сидел на полу, охваченный отчаянием. Я плакал. Я жалел о своей трусости. Я жалел о том, что не боролся за свою свободу. Я жалел о том, что не умер на ферме.

Я был сломлен. Раздавлен. Превращен в жалкую, дрожащую кучку пепла. Моя надежда, едва успевшая прорасти, вырвана с корнем и брошена под ноги, чтобы быть растоптанной. Отчаяние, липкое и удушающее, словно смола, обволокло меня, парализуя волю и разум. Я сидел в этой проклятой камере, вдыхая сырой, затхлый воздух, пропитанный запахом гнили и страха, и чувствовал, как жизнь медленно покидает меня.

Все мои усилия, все мои мечты, все мои надежды — всё это рухнуло в одночасье, превратившись в груду бессмысленных обломков. Я был уверен, что сумею выжить, что смогу защитить Эмили, что мы сможем найти свое место в этом жестоком мире. Но я ошибся. Я переоценил свои силы. Я недооценил врага.

Теперь Эмили была в руках лорда Годфри, и я знал, что ее ждет. Я знал, что он не пощадит ее, что он будет мучить ее, пока она не умрет. И я ничего не мог сделать, чтобы помочь ей.

Я закрыл глаза, пытаясь заглушить ее крики, которые эхом отдавались в моей голове. Я молился, чтобы все это оказалось сном, кошмарным сном, от которого я скоро проснусь. Но сон не заканчивался.

Я вспомнил о том, как мы познакомились, о том, как она заботилась обо мне, о том, как она верила в меня. Я вспомнил ее улыбку, ее глаза, полные любви и нежности. Я вспомнил ее голос, тихий и ласковый.

И боль пронзила меня с новой силой. Я потерял ее. Я потерял все.

Внезапно дверь камеры распахнулась, и в нее вошел стражник. Он был одет в доспехи, его лицо было скрыто под шлемом. Он схватил меня за руку и потащил прочь.

Я не сопротивлялся. Я был слишком слаб. Я был готов к смерти.

Стражник привел меня в зал, где собрались слуги лорда Годфри. Они стояли, опустив головы, и смотрели на меня с жалостью и страхом.

В центре зала стоял лорд Годфри. Он был одет в дорогую одежду, его лицо было мрачным и торжественным. Рядом с ним стояли двое стражников, держащих в руках плети.

«Приведите ее», — сказал лорд Годфри.

Стражники вывели Эмили. Она была вся в слезах, ее одежда была разорвана. На ее лице виднелись следы побоев.

Мое сердце сжалось от боли. Я хотел броситься к ней, но стражники держали меня.

«Ты предал меня», — сказал лорд Годфри, глядя на меня с презрением, — «Ты нарушил мои законы. Ты должен быть наказан»

Он кивнул головой, и стражники начали бить Эмили плетьми. Она кричала от боли, ее крики разрывали мне сердце.

Я хотел закрыть глаза, чтобы не видеть этого ужаса. Но я не мог. Я должен был смотреть, как она страдает из-за меня.

Лорд Годфри наслаждался ее мучениями. Он смотрел на нее с удовлетворением. Он был садистом, чудовищем, лишенным всякого сострадания.

Наконец, Эмили затихла. Она лежала на полу, без сознания.

«Достаточно», — сказал лорд Годфри. «Уведите ее».

Стражники подняли Эмили и вынесли ее из зала. Я больше не видел ее.

Лорд Годфри повернулся ко мне.

«Теперь твоя очередь», — сказал он.

Он приказал стражникам связать меня и привязать к столбу. Затем он взял в руки плеть.

Я зажмурился, ожидая удара.

Но удар не последовал. Вместо этого я услышал голос лорда Годфри.

«Я не буду тебя бить», — сказал он. «Я не хочу пачкать руки о такого ничтожества, как ты. Я придумал для тебя кое-что похуже».

Он подошел ко мне и прошептал на ухо:

«Я отдам тебя Плети».

В один миг меня словно окатили ледяной водой, пронзившей каждую клеточку тела адским холодом. Ужас, первобытный и всепоглощающий, сковал меня, превратив в дрожащую статую. Я знал, что это значит. Это был не просто приговор к смерти, это было проклятие, хуже самой страшной участи. Лорд Годфри, этот садист, отдает меня в лапы Плети, чтобы меня, живого и чувствующего, превратили в безмозглого зомби, послушную марионетку в руках Короля-лича. Я стану частью его армии, лишенной воли, памяти, всякой человечности. Вечно скитаться по земле, терзая живых, без капли сознания, без возможности вспомнить, кто я был, что любил, о чем мечтал… Вечная, мучительная агония в теле, которое мне больше не принадлежит, в кошмаре, из которого нет выхода.

«Нет!» — закричал я. — «Пожалуйста, не делайте этого!»

Но было слишком поздно. Лорд Годфри приказал стражникам вывести меня из поместья и отвести к границе с Чумными землями.

Мы шли долго, бесконечно долго, пробираясь сквозь чащу, где солнечный свет был лишь тусклым воспоминанием. С каждым шагом тьма сгущалась, обволакивая нас липким, удушливым саваном. Воздух становился тяжелым и зловонным, пропитанным запахом гнили и разложения. Деревья, скрюченные и искривленные, словно в предсмертной агонии, тянули ко мне свои костлявые ветви, словно пытаясь удержать в этом царстве вечной ночи. Мы достигли границы леса, где обитали мертвецы, места, где надежда умирала последней.

И здесь, на этом проклятом рубеже, меня бросили.

Стражники, словно испуганные шакалы, бросили меня на грязную, пропитанную трупным ядом землю и бежали, словно от чумы, не оглядываясь, не произнося ни слова. Их силуэты быстро растворились в сгущающейся тьме, оставив меня одного, лицом к лицу с неминуемой гибелью.

Я лежал на холодной земле, чувствуя, как влага проникает сквозь одежду, пронизывая тело ледяным ознобом. Страх парализовал меня, лишая возможности двигаться, дышать, думать. Я был подобен маленькому зверьку, загнанному в угол, осознающему близость хищника. Надо мной нависали черные, беззвездные небеса, словно насмехаясь над моей беспомощностью. Впереди простиралась непроглядная тьма, скрывающая в своих глубинах бесчисленные ужасы.

Я лежал, ожидая. Ожидая появления Плети. Ожидая смерти. Ожидая превращения в одного из них.

Вскоре я услышал их. Стоны, рычание, хруст костей — эти звуки приближались ко мне.

Я закрыл глаза и приготовился к смерти.

Внезапно я почувствовал чье-то прикосновение. Я открыл глаза и увидел женщину.

Она была одета в белое платье, ее лицо было добрым и сострадательным. В руках она держала светящийся посох.

«Не бойся», — сказала она. — «Я спасу тебя».

Она произнесла какое-то заклинание, и вокруг меня вспыхнул яркий свет. Нежить отступила, испугавшись света.

Женщина помогла мне подняться.

«Кто вы?» — спросил я.

«Я жрица, — ответила она. — «Я служу Свету».

Она рассказала мне о том, что служит в ордене Серебряной Длани, и сражается с Плетью.

«Я видела, что с тобой произошло», — сказала она. — Я не могла пройти мимо».

Она предложила мне присоединиться к ее ордену. Она сказала, что я могу помогать им в борьбе с нежитью.

Я задумался. Стоит ли мне доверять ей? Не является ли она шпионом лорда Годфри? Но у меня не было другого выбора. Я должен был рискнуть.

«Я согласен», — сказал я. — «Я присоединюсь к вам».

Жрица улыбнулась.

«Добро пожаловать в Серебряную Длань», — сказала она.

И так я стал воином Света. Из жалкого слуги, брошенного на растерзание нежити, я превратился… во что? В воина? В героя? В инструмент в борьбе с Тьмой? Я не знал. Но я знал одно: у меня появился шанс. Шанс искупить свою трусость, шанс отомстить лорду Годфри.

Жрица, представившаяся мне сестрой Мириэль, отвела меня в небольшую часовню, спрятанную в глубине леса. Это было скромное, но уютное место, где царила атмосфера спокойствия и умиротворения. Стены были увешаны иконами святых, а в воздухе витал запах ладана и трав.

В часовне жили несколько жрецов и послушников, которые самоотверженно служили Свету, исцеляя раненых и изгоняя нежить. Они приняли меня тепло и радушно, словно я был давно потерянным братом.

Мириэль рассказала мне о целях и задачах Серебряной Длани, об их борьбе с Плетью, о их вере в Свет. Она говорила о героизме и самопожертвовании, о милосердии и сострадании. Её слова звучали как музыка, исцеляя мою душу.

Я стал усердно тренироваться, чтобы стать достойным воином Света. Я учился владеть оружием, изучать заклинания, укреплять свою веру. Я чувствовал, как во мне пробуждается сила, о которой я раньше и не подозревал.

С каждым днем я становился все сильнее и увереннее в себе. Я забыл о своем страхе, о своей трусости, о своей прежней жизни. Я был воином Света, и моей целью было уничтожение Плети.

Но ночами меня мучили кошмары. Я видел Эмили, ее измученное лицо, ее крики, полные боли и отчаяния. Я чувствовал себя виноватым в ее смерти, я чувствовал, что предал ее.

Я рассказал Мириэль о своих кошмарах, о своей вине. Она слушала меня внимательно и сочувственно.

«Ты не виноват в ее смерти», — сказала она. — «Ты сделал все, что мог. Но ты не должен винить себя. Ты должен использовать свою боль, чтобы стать сильнее. Ты должен отомстить за нее».

Её слова помогли мне. Я понял, что она права. Я должен был использовать свою боль, чтобы стать сильнее. Я должен был отомстить за Эмили.

Вскоре мне представилась такая возможность. Мириэль получила сообщение о том, что в окрестностях появилась группа нежити, которая нападает на поселения. Она приказала мне и еще нескольким воинам отправиться на разведку и уничтожить нежить.

Я был рад этой возможности. Я хотел испытать свои силы, я хотел убивать нежить, я хотел выпустить свою злость.

Мы отправились в путь. Лес был мрачным и зловещим. В воздухе витал запах гнили и смерти. Мы шли осторожно, стараясь не шуметь.

Вскоре мы наткнулись на следы нежити. Мы увидели разбросанные кости, разорванную одежду и следы крови. Нежить была где-то рядом.

Мы приготовились к бою. Я вытащил свой меч, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Я был готов к смерти.

Внезапно из-за деревьев выскочила группа зомби. Они были медленными и неуклюжими, но их было много.

Мы бросились в бой. Я рубил зомби мечом, стараясь попасть в голову. Они падали, но их место занимали другие. Казалось, что им нет конца.

Я сражался яростно и безжалостно. Я убивал зомби одного за другим, не чувствуя страха и жалости. Я видел только зло, которое нужно было уничтожить.

Вскоре зомби были уничтожены. Мы стояли посреди поля боя, покрытые кровью и грязью. Я чувствовал себя уставшим, но довольным. Я сделал то, что должен был сделать.

«Ты хорошо сражался», — сказала Мириэль. — «Ты настоящий воин Света».

Я улыбнулся. Впервые за долгое время я почувствовал себя счастливым.

Но наша радость была недолгой. Внезапно мы услышали крики. Крики доносились из ближайшей деревни.

Мы поняли, что деревню атакует нежить. Мы должны были помочь.

Мы неслись к деревне, словно гонимые адским ветром, сквозь лес, ощетинившийся корявыми ветвями, цепляющимися за одежду и царапающими кожу. И то, что предстало нашему взору, превзошло самые мрачные ожидания, заставив кровь стынуть в жилах и душу содрогаться от ужаса. Деревня, еще недавно тихая и мирная, превратилась в кипящий котел хаоса и смерти. Зомби, с гниющими лицами и пустыми глазницами, словно восставшие из преисподней, и скелеты, бряцающие костями в безумном танце, набрасывались на несчастных жителей, разрывая их на части и заражая чумой, превращая в себе подобных. Дома пылали, пожираемые языками пламени, вздымающимися к небу, словно мольбы о помощи, которые никто не услышит. Всюду царил смрад — тошнотворный запах горелого мяса, гнили и разложения, смешивающийся с едким дымом, застилающим глаза и отравляющим легкие. И над всем этим кошмаром возвышался жуткий хор — предсмертные крики, полные боли и отчаяния, плач детей, потерявших родителей, и зловещее рычание нежити, празднующей свою победу.

Мы бросились в бой. Я рубил нежить мечом, стараясь спасти как можно больше людей. Но нежить была слишком сильна. Они убивали нас одного за другим.

Я видел, как умирают мои товарищи, как умирают мирные жители. Я чувствовал себя бессильным.

Внезапно мой взгляд выхватил из хаоса движения, разрывающее сердце, как будто в него вонзили раскаленный кинжал. Зомби, с лица которого клочьями свисала гниющая плоть, пошатнулся, направляя свои скрюченные, когтистые руки к маленькой девочке. Она стояла, прижавшись к покосившемуся забору, ее глаза, полные ужаса, расширились от страха. Я бросился к ней, словно ветер, надеясь успеть, надеясь спасти, но… Я был слишком далеко.

Зомби, преодолев последние несколько шагов, схватил ее, вцепившись своими грязными, гниющими руками в хрупкие плечи ребенка. Его дыхание, тяжелое и зловонное, опалило ее щеку, а из разорванной пасти вырвался чавкающий звук. Не было укуса в привычном понимании. Заражение происходило мгновенно, от самого прикосновения, от смрада, витавшего вокруг этого ходячего трупа. От того, что они коснулись друг друга.

Я налетел на зомби, обрушив на него меч, рассекая его гнилое тело на куски. Но было уже поздно. Слишком поздно. Девочка, пошатнувшись, побледнела, словно лист бумаги. Ее глаза, лишенные блеска, закатились, а по щеке потекла тонкая струйка черной крови, словно предвестник наступающей тьмы. Она была заражена.

Я рухнул на колени рядом с ней, чувствуя, как мир рушится вокруг. Слезы, горячие и обжигающие, хлынули из глаз, смывая грязь и копоть с моего лица. Я не смог спасти ее. Я не смог спасти никого. Я был бессилен.

В этот момент я вспомнил об Эмили. Я вспомнил о том, что она верила в меня. Я вспомнил о том, что я должен отомстить за нее.

И тогда я поднялся. Я вытер слезы и снова взял в руки меч. Я был воином Света, и я не сдамся. Никогда.

Я бросился в бой с новой силой. Я убивал нежить одного за другим, стараясь спасти хотя бы кого-нибудь.

Мне удалось спасти несколько жителей, но многие погибли. Деревня была разрушена.

Мы похоронили мертвых и покинули деревню. Я чувствовал себя опустошенным. Мы смогли спасти едва ли ли десятую часть жителей.