Глава 3.0

Солнце жгло нещадно, выпивая последние капли влаги из пересохшей земли и из наших тел. Путь в Стромгард оказался гораздо более долгим и трудным, чем я предполагал. Каждый шаг давался с трудом, ноги заплетались, а в голове звенело от жары и усталости. Эмили держалась бодро, но я видел, как она устала. Ее лицо осунулось, а в глазах появился отблеск отчаяния.

Мы шли уже несколько дней, питаясь тем, что удалось найти в лесу — ягодами, грибами и кореньями. Но этого было недостаточно. Голод мучил нас, ослабляя и лишая сил.

Больше всего меня беспокоило психическое состояние Эмили. Она продолжала верить в то, что я ее муж, и относилась ко мне с нежностью и заботой. Я старался подыгрывать ей, чтобы не расстраивать ее и не усугублять ее состояние. Но ложь давалась мне тяжело. Я чувствовал себя виноватым перед ней.

Однажды вечером, когда мы остановились на привал у небольшого ручья, Эмили вдруг заплакала.

«Я так устала», — сказала она сквозь слезы. — «Я больше не могу идти. Я подведу тебя».

Я обнял ее, стараясь успокоить.

«Ты не подведешь меня», — сказал я. — «Мы доберемся до Стромгарда. Вместе. Я обещаю».

«Но как?» — спросила она. — «У нас нет еды, нет сил. Мы умрем в дороге».

Я знал, что она права. Наши шансы на выживание таяли с каждым днем. Но я не мог позволить себе сдаться. Я должен был найти выход.

«Я что-нибудь придумаю», — сказал я, — «Я найду способ».

Я понимал, что мне нужно что-то предпринять. Мы не могли продолжать идти вслепую, надеясь на чудо. Нам нужна была помощь. Нам нужна была еда и защита.

И тогда мне пришла в голову мысль. Мысль, которая показалась мне одновременно отвратительной и спасительной. Я вспомнил о том, что в Предгорьях Хилсбрада было несколько поместий, принадлежащих богатым дворянам. Я вспомнил о поместье лорда Годфри.

Лорд Годфри… Надменный и жестокий человек, известный своей скупостью и самодурством. Но у него было поместье, охрана и запасы продовольствия. И, самое главное, ему нужны были слуги.

Я понимал, что это унизительно. Я должен буду просить у него помощи, унижаться перед ним, выполнять любую его прихоть. Но это был наш единственный шанс.

«Я знаю, что делать», — сказал я Эмили. — «Мы пойдем в поместье лорда Годфри»

Эмили посмотрела на меня с недоверием.

«К лорду Годфри? — спросила она. — «Но он же злой и жадный. Он не станет нам помогать»

«Станет», — сказал я, — «Если мы ему понадобимся. Я попрошу его о работе. Я буду работать на него, чтобы заработать еду и кров. Он не посмеет нас обидеть»

Эмили нахмурилась.

«Я знаю», — сказал я, — «Но у нас нет другого выбора. Это временно. Как только мы доберемся до Стромгарда, мы сможем начать новую жизнь»

Эмили помолчала, обдумывая мои слова. Затем кивнула.

«Хорошо», — сказала она, — «Я согласна. Но только если ты пообещаешь, что мы никогда не забудем, кто мы есть на самом деле».

Я пообещал. Я пообещал, что мы никогда не забудем нашу любовь и нашу мечту о новой жизни.

И на следующее утро мы отправились в поместье лорда Годфри.

Путь был долгим и утомительным. Мы шли пешком, стараясь не привлекать к себе внимания. Мы боялись встретить нежить или бандитов.

Наконец, к вечеру мы добрались до поместья. Оно возвышалось над окружающей местностью, словно неприступная крепость. Высокие стены, сторожевые башни, вооруженная охрана — всё это свидетельствовало о богатстве и могуществе лорда Годфри.

Я остановился перед воротами поместья и глубоко вздохнул. Пришло время унижаться.

«Мы справимся, — сказал я Эмили, стараясь приободрить ее. — «Всё будет хорошо».

И я постучал в массивные ворота, окованные железом, чувствуя себя ничтожным просителем у врат неприступной крепости. Звук удара разнесся по округе, словно выстрел, нарушив звенящую тишину. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая чечетку страха и скорого унижения.

Спустя томительные минуты, казавшиеся вечностью, ворота с грохотом отворились, и перед нами предстал стражник, словно высеченный из камня. Он был облачен в блестящие доспехи, отполированные до зеркального блеска, в которых отражалось закатное небо. В руке он сжимал огромный меч, лезвие которого сверкало, словно застывшая молния. Его лицо, скрытое под забралом шлема, казалось суровым и надменным, а взгляд, проникающий сквозь узкую щель, был холоден и безжалостен.

«Чего вам нужно?» — спросил он грубым голосом, словно выплюнул слова. Его голос был низким и хриплым, как будто он всю жизнь кричал на солдат.

«Мы хотим поговорить с лордом Годфри», — сказал я, стараясь говорить как можно увереннее, хотя голос предательски дрожал. — «Мы ищем работу».

Стражник презрительно оглядел нас с головы до ног, словно рассматривал двух грязных тараканов, заползших в его идеально вычищенный дом. Его взгляд скользнул по нашей оборванной одежде, по нашим измученным лицам, нашим дрожащим рукам. В его глазах читалось отвращение и презрение.

«Работу?» — усмехнулся он, кривя губы в насмешливой улыбке. «Вы выглядите как бродяги, сбежавшие с виселицы. Лорду Годфри не нужны такие слуги»

«Пожалуйста», — взмолился я, чувствуя, как кровь приливает к щекам от стыда, — «Мы готовы на любую работу. Мы будем работать усердно и честно. Мы не боимся трудностей и готовы выполнить любое поручение. Только дайте нам шанс. Мы умираем с голоду».

Стражник задумался на мгновение, словно решая, стоит ли тратить на нас свое драгоценное время. Его взгляд стал немного мягче, но в нем по-прежнему не было ни капли сочувствия.

«Подождите здесь», — буркнул он, и, развернувшись, скрылся за воротами.

Мы остались ждать, словно приговоренные к казни, ожидающие приговора. Ожидание было мучительным, каждая минута казалась вечностью. Я чувствовал, как во мне нарастает напряжение, как сжимается сердце. Я боялся, что нас прогонят, что нам придется вернуться в лес и умереть там от голода и холода.

Наконец, стражник вернулся, его лицо было бесстрастным, словно маска.

«Лорд Годфри согласился принять вас», — объявил он, — «Но помните: если вы его разочаруете, вам не поздоровится. Он не терпит лени и непослушания»

Стражник распахнул ворота, и мы вошли в поместье, словно в другой мир. Мир богатства и роскоши, мир власти и жестокости. Нас провели по длинной аллее, усаженной вековыми деревьями, чьи переплетенные ветви создавали свод, напоминающий готический собор. Солнце с трудом пробивалось сквозь эту зеленую завесу, отбрасывая на землю причудливые тени.

В конце аллеи возвышался огромный дом, построенный из серого камня и украшенный резными орнаментами. Он был огромен и великолепен, словно дворец, но в его архитектуре чувствовалась мрачность и неприступность. Это был не просто дом, это была крепость, символ власти и силы.

Нас провели в зал ожидания, обставленный дорогой мебелью и украшенный картинами известных художников. Все здесь дышало богатством и изысканностью, но в этом великолепии чувствовалась какая-то холодность и отчужденность.

Нас попросили подождать, и мы сели на жесткие стулья, стараясь не испачкать дорогую обивку своей грязной одеждой. Ожидание казалось бесконечным. Я чувствовал, как во мне нарастает тревога, как дрожат руки и учащается дыхание.

Наконец, дверь распахнулась, и в зал вошел лорд Годфри.

Он был высоким и худощавым мужчиной, с бледным лицом и пронзительным взглядом. Его черты лица были тонкими и аристократичными, но в них чувствовалась жестокость и высокомерие. Он был одет в дорогую одежду из темного бархата, украшенную золотыми вышивками и драгоценными камнями. На его пальцах сверкали массивные кольца с фамильными гербами, а на шее висела золотая цепь с амулетом. Его вид говорил о власти и богатстве, но в его глазах читалась какая-то холодная отчужденность, словно он смотрел на нас не как на людей, а как на вещи.

«Итак», — произнес он ледяным тоном, глядя на нас свысока, словно на жалких насекомых, — «Вы хотите работать на меня? Что вы умеете делать? Чем вы можете быть мне полезны?»

Я сделал глубокий вдох, стараясь успокоить дрожь в голосе. Я рассказал ему о нашей тяжелой судьбе, о том, как мы потеряли все и ищем убежища. Я рассказал ему о своих умениях — я умел обрабатывать землю, ухаживать за скотом, готовить еду и выполнять другую работу по дому. Я сказал, что Эмили умеет шить, вязать и ухаживать за детьми.

Лорд Годфри слушал меня молча, не перебивая. Его взгляд оставался холодным и бесстрастным. Когда я закончил, он выдержал паузу, словно оценивая меня, и произнес:

«Хорошо. Я дам вам шанс. Но помните: я не терплю лени и непослушания. Если вы меня разочаруете, я вас накажу. И накажу жестоко. Понятно?»

Я кивнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Я был готов на всё, чтобы выжить.

«Вы будете жить в конюшне», — сказал лорд Годфри. «И работать с утра до вечера. Если вы согласны, то можете остаться. Если нет, то можете уйти. У вас есть время подумать».

Я посмотрел на Эмили. Ее лицо было бледным, но в ее глазах я увидел решимость. Она кивнула, давая мне понять, что она согласна.

«Мы согласны», — сказал я, глядя прямо в глаза лорду Годфри.

И так мы стали слугами лорда Годфри. Нас поселили в сырой, полуразрушенной конюшне, где пахло лошадьми, соломой и чем-то еще, более неприятным — смесью гнили и нечистот. Здесь не было ни окон, ни мебели. Только грубые нары, сколоченные из досок, и стопка старых тряпок, служивших постелью.

Условия были ужасными, но я был благодарен и этому. Крыша над головой, хоть и дырявая, и хоть какое-то подобие безопасности.

Работа началась с рассвета. Нас заставляли выполнять самую грязную и тяжелую работу. Я чистил конюшни, убирал навоз, таскал воду и дрова. Эмили убиралась в доме, стирала белье, готовила еду и ухаживала за садом.

Лорд Годфри был жестоким и самодовольным хозяином. Он постоянно придирался к нам, оскорблял и унижал. Он никогда не платил нам за работу, а лишь кормил объедками со своего стола.

Помимо выполнения работы, я должен был терпеть его капризы и прихоти. Например, он часто заставлял меня прислуживать за столом, когда у него были гости. Я должен был стоять у него за спиной, с мрачным лицом и неподвижной позой, исполняя роль безмолвного слуги, пока он рассуждал о политике, торговле и сплетничал о своих соседях. Я слышал отвратительные вещи, но должен был молчать, потому что боялся. Я боялся, что он выгонит нас, и мы останемся на улице, без еды и крова.

Эмили тоже было тяжело. Она старалась не показывать виду, но я видел, как ей тяжело. Ее лицо осунулось, а глаза потеряли былой блеск. Она скучала по своей прежней жизни, по свободе.

Но она никогда не жаловалась. Она терпеливо сносила все трудности, ради меня, ради нас.

Впрочем, не все дни были одинаково плохими. Иногда, когда лорд Годфри был в хорошем настроении, он позволял нам немного отдохнуть. Он даже иногда давал нам немного еды сверх нормы.

Однажды, когда мы работали в саду, к нам подошла служанка. Она была молодой и симпатичной девушкой, с добрым лицом и печальными глазами.

«Вы новенькие, да?», — спросила она.

Я кивнул.

«Я Сара» — сказала она, — «Я тоже работаю здесь. Хотите, я вам расскажу о лорде Годфри?»

Мы согласились. Сара рассказала нам много интересного. Она рассказала о том, что лорд Годфри жесток со своими слугами, но боится Плети и постоянно готовится к ее нападению. Она рассказала о том, что он подозревает всех вокруг в предательстве и шпионаже, что в поместье ходят странные слухи — о пропавших слугах, о таинственных звуках по ночам, о странных предметах, которые лорд Годфри привозит из своих путешествий.

Сара посоветовала нам быть осторожными и не доверять никому, кроме друг друга. Она сказала, что лорд Годфри очень опасен и может быть жесток.

Я поблагодарил Сару за ее рассказ. Она была единственным человеком в поместье, который относился к нам по-человечески.

После разговора с Сарой мы стали еще более осторожными. Мы старались не привлекать к себе внимания и не давать лорду Годфри повода для недовольства.

Но однажды вечером, когда я убирал конюшни, ко мне подошел стражник.

«Лорд Годфри вызывает тебя», — сказал он грубым голосом. — «Иди за мной».

Я почувствовал, как у меня похолодело внутри. Что-то случилось. Я знал это наверняка.

Стражник привел меня в кабинет лорда Годфри. Кабинет был роскошным и уютным. Большой стол, удобное кресло, камин, картины на стенах — всё это говорило о богатстве и власти.

Лорд Годфри сидел за столом. Его лицо было мрачным и напряженным.

«Ты», — сказал он, указав на меня пальцем. — «Я знаю, что ты знаешь больше, чем говоришь. Ты что-то скрываешь от меня».

Я попытался изобразить невинность.

«Я ничего не скрываю, милорд», — сказал я дрожащим голосом. — «Я просто слуга».

«Не лги мне», — сказал лорд Годфри. — «Я знаю, что ты не такой простой слуга. Я знаю, что ты что-то знаешь о Плети».

Я замер. Откуда он это знает? Кто мог рассказать ему о моих знаниях?

«Я ничего не знаю о Плети, милорд», — повторил я, стараясь не выдать свой страх. — «Я простой крестьянин. Я ничего не понимаю в этих делах».

Лорд Годфри усмехнулся.

«Ты лжешь», — сказал он. — «Но я найду способ узнать правду».

Он встал из-за стола и подошел ко мне. Его взгляд был холодным и пронзительным.

«Я дам тебе последний шанс», — сказал он. — «Расскажи мне всё, что ты знаешь. Или я сделаю твою жизнь невыносимой».

Я почувствовал, как меня охватывает паника. Я не знал, что делать. Если я расскажу ему всё, он может использовать мои знания против меня. Если я солгу, он накажет меня. Я был в ловушке.

В этот момент я пожалел, что не умер на ферме. Там, в объятиях нежити, моя смерть была бы быстрой и безболезненной. А сейчас… Сейчас мне предстояло столкнуться с гораздо более страшным врагом. С человеком. С лордом Годфри, в чьих глазах плескалось нечто гораздо более жуткое, чем зомби-апокалипсис — алчность, подозрительность и абсолютная уверенность в своей власти.

Я стоял, оцепенев от страха, в роскошном кабинете, который сейчас казался мне не уютным убежищем, а клеткой, сотканной из бархата и золота. В камине потрескивал огонь, отбрасывая зловещие тени на стены, увешанные дорогими картинами и охотничьими трофеями. Запах дорогих духов и старого дерева щекотал ноздри, напоминая о моем ничтожном положении в этом мире. Я — всего лишь слуга, бродяга, случайный человек, волей судьбы заброшенный в это место. А он — лорд, хозяин жизни и смерти, вершитель судеб.

Лорд Годфри медленно приближался ко мне, словно хищник, заманивающий жертву в ловушку. Его бледное лицо с тонкими губами и острым подбородком выражало презрение и любопытство. Его пронзительный взгляд, казалось, проникал в самую душу, вытаскивая на поверхность все мои тайны и страхи.

«Ты думаешь, я глуп, крестьянин?» — прошипел он, его голос был тихим, но в нем чувствовалась стальная твердость, — «Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня, как ты прячешь свои мысли? Я знаю, что ты что-то знаешь. И я это узнаю, чего бы мне… нет… тебе это ни стоило».

Он остановился в нескольких шагах от меня, и я почувствовал его дыхание — холодное и зловонное, как дыхание могилы.

«У тебя есть выбор, — сказал он, — Ты можешь рассказать мне все, что знаешь, и тогда, возможно, я пощажу тебя и твою… жену. Или ты можешь молчать, и тогда я сделаю вашу жизнь адом. Я буду пытать тебя, пока ты не заговоришь. И я клянусь, ты пожалеешь, что родился».

Я сглотнул вязкую слюну. Мой разум метался в поисках выхода. Что мне делать? Рассказать ему о Плети? Но тогда он может использовать мои знания в своих целях, может попытаться захватить власть, может предать Альянс. Я не мог допустить этого. Но молчать тоже было нельзя. Он убьет меня и Эмили.

И тогда я решил сыграть ва-банк. Я решил соврать. Я решил притвориться безумцем.

«Милорд», — сказал я, стараясь говорить как можно более дрожащим голосом. — «Я… я ничего не знаю о Плети. Я… я вижу сны. Страшные сны. Я вижу мертвецов, восставших из могил. Я вижу Короля-лича, сидящего на ледяном троне. Я… Я схожу с ума!»

Я затрясся всем телом, изображая припадок безумия. Я закатил глаза и начал бессвязно бормотать какие-то слова. Я надеялся, что это убедит его.

Лорд Годфри отшатнулся от меня, словно от прокаженного. На его лице отразилось отвращение и брезгливость.

«Безумец» — прорычал он. «Ты сумасшедший. Стража! Уберите его отсюда!»

В кабинет ворвались двое стражников и схватили меня под руки. Я продолжал кричать и брыкаться, пока они волокли меня прочь.

Они вытащили меня из дома и бросили в конюшню. Я лежал на земле, задыхаясь и дрожа. Мне удалось обмануть его. На этот раз.

Но я знал, что это только отсрочка. Лорд Годфри не поверил мне. Он просто решил, что сейчас не время меня пытать. Но он не оставит меня в покое. Я должен быть готов к худшему.

Я посмотрел на Эмили. Она сидела на нарах и смотрела на меня с тревогой.

«Что случилось?» — спросила она. «Что он хотел от тебя?»

Я рассказал ей все, что произошло. Я рассказал ей о том, что лорд Годфри подозревает меня в знании о Плети, о том, что он угрожал мне и обещал пытки.

Эмили заплакала.

«Я так боюсь», — сказала она. — «Я не хочу умирать».

Я обнял ее, стараясь успокоить.

«Мы не умрем», — сказал я, — «Я не позволю этому случиться. Мы должны бежать отсюда. Как можно скорее».

«Но куда?» — спросила Эмили. «Куда мы можем бежать? Он найдет нас везде».

«Я знаю», — сказал я. — «Но мы должны попытаться. Мы должны найти место, где нас не достанет Плеть и лорд Годфри».

Я задумался. Куда мы могли бежать? Где мы могли найти убежище?

И тогда я вспомнил о друидах. О тайном ордене, живущем в гармонии с природой, далеко от людской цивилизации. Я читал о них в книгах и видел их в игре. Они были сильными и мудрыми, и они могли помочь нам.

«Мы пойдем к друидам», — сказал я. — «Они живут в лесу, далеко отсюда. Они помогут нам».

Эмили посмотрела на меня с сомнением.

«К друидам?» — спросила она. — «Но мы же ничего не знаем о них. Как мы их найдем?»

«Я знаю, как», — ответил я. — «Я читал об этом в книгах. Я знаю, где они живут. Мы должны рискнуть»

И мы решили бежать. В ту же ночь.

Мы дождались, пока все уснут, и тихо выбрались из конюшни. Мы взяли с собой немного еды и воды, и отправились в путь. В темноту.

Идея приклонить колени перед лордом Годфри, отдать себя в его безжалостные руки оказалась гнилой, пропитанной отчаянием соломинкой, за которую утопающий хватается в бушующем море бед. Это была, без сомнения, стратегическая ошибка, возможно, роковая. Но, как ни парадоксально, она принесла с собой временное затишье в этом нескончаемом шторме, зыбкий островок передышки, и за эту возможность вдохнуть чуть больше воздуха перед тем, как нас снова накроет волной, я был уже бесконечно рад.