Глава 2.0

Оно противоречило всем героическим порывам, которые я когда-либо испытывал, сидя перед монитором, сокрушая боссов и спасая виртуальные миры. Но Азерот оказался куда более жестоким местом, чем я мог себе представить. Здесь не было кнопки “респ”, здесь не было союзников, готовых подставить плечо, здесь смерть была окончательной и бесповоротной. И перед лицом этой смерти я выбрал жизнь.

Решение было до банальности простым: бежать. Оставить позади этот кошмар, этот памятник чудовищной трагедии, этот мерзкий привкус смерти, въевшийся в глотку. Бежать, не оглядываясь, не позволяя себе думать о тех, кто остался здесь, в этой проклятой деревне. Бежать, надеясь, что смогу найти место, где можно спрятаться, где можно выжить.

Я окинул Крепость Хилсбрад последним взглядом. Покосившиеся хижины, заброшенные лавки, труп несчастной женщины, так и не дождавшейся помощи — всё это врезалось в память, словно выжженное клеймо. Я постарался запомнить каждую деталь, чтобы никогда не забыть, чего стоит человеческая жизнь в этом жестоком мире.

И, словно подгоняемый стаей адских гончих, я рванул на север, в Предгорья Хилсбрада. Бежал, не чувствуя под собой ног, игнорируя боль в мышцах и колючие ветки, хлещущие по лицу. Адреналин бурлил в крови, притупляя страх и голод. Я бежал, спасаясь от невидимого преследователя, от самой Смерти, которая, я знал, дышала мне в затылок.

Наконец, силы почти покинули меня, и я, задыхаясь, рухнул на землю у опушки леса. Сердце колотилось, словно пойманная в клетку птица, в глазах темнело, а в горле пересохло. Я понимал, что нужно передохнуть, но страх гнал меня вперёд. Плеть не станет ждать, пока я восстановлю силы.

С трудом поднявшись, я вошёл под сень деревьев. Здесь было темно и сыро. Влажная земля чавкала под ногами, а с ветвей свисали клочья паутины. Каждый шорох, каждый скрип дерева отзывался в голове эхом, заставляя вздрагивать и оглядываться по сторонам.

По моим смутным воспоминаниям, где-то здесь, в Предгорьях Хилсбрада, должны были находиться фермы и поместья. Я надеялся, что хоть где-то ещё остались живые люди. Я не рассчитывал на радушный приём, на помощь и сочувствие. Я лишь надеялся, что меня пустят переночевать, дадут немного еды и работы, чтобы отблагодарить за приют. Я был готов на всё, лишь бы выжить.

Я шёл медленно и осторожно, стараясь не шуметь и внимательно осматривая окрестности. Лес казался безжизненным. Ни птиц, ни зверей — только гнетущая тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием.

Когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, сквозь деревья пробился тусклый свет. Моё сердце ёкнуло. Неужели это конец моим скитаниям?

Я ускорил шаг, продираясь сквозь заросли кустарника. И вот, передо мной предстала небольшая ферма. Деревянный домик, окружённый покосившимся забором, одиноко стоял посреди поляны. Во дворе горел костёр, отбрасывая причудливые тени на стены дома.

Я остановился, скрываясь за деревьями. Что-то здесь было не так.

Я прислушался. Ни звука. Ни лая собаки, ни мычания коровы, ни голосов людей. Только треск горящих дров в костре.

Я понимал, что это может быть ловушка. Но у меня не было выбора. Ночь приближалась, а оставаться в лесу одному было смерти подобно.

Набравшись смелости, я медленно подошёл к забору и заглянул во двор. У костра сидели двое мужчин. Их лица были грубыми и обветренными, а взгляд — настороженным и злым. Они были вооружены топорами и одеты в поношенную кожаную броню. Это были не крестьяне.

Бандиты.

И надежда, едва успев расцвести, увяла, словно сорванный цветок. Неужели этот мир состоит только из смерти и жестокости? Неужели здесь нет места для милосердия и сострадания?

Я хотел было развернуться и уйти, но вдруг услышал крик. Женский крик, полный ужаса и боли, донёсся из дома.

И что-то во мне надломилось. Я больше не мог бежать, не мог оставаться в стороне. Даже если это была ловушка, даже если мне предстояло умереть, я должен был попытаться помочь.

Инстинкт самосохранения отступил перед зовом совести, словно трусливый пёс, поджавший хвост. Я больше не был тем трусом, который спасал свою шкуру, готовый на все, лишь бы выжить. Что-то изменилось внутри меня. Крик, полный отчаяния и боли, пробил броню страха, обнажив остатки человечности.

Эта мысль пронеслась в голове, как вспышка молнии, освещая тёмные уголки души. На мгновение я почувствовал себя героем, рыцарем в сияющих доспехах, готовым броситься на защиту невинных. Но тут же здравый смысл попытался вернуть меня на землю. «Ты идиот», — шептал он, — «у тебя нет оружия, ты слаб и измучен. Ты ничего не сможешь сделать. Они убьют тебя, и ты даже не успеешь пикнуть»

Но я уже не мог остановиться. Зов совести был сильнее страха. Я должен был попытаться. Даже если шансы на успех были ничтожно малы.

Оглядевшись, я схватил с земли толстую, сучковатую палку. Это было всё, что у меня было. Ни меча, ни щита, ни даже простого ножа. Только палка и горстка отчаянной смелости.

Я перелез через покосившийся забор и, крадучись, направился к дому. Сердце колотилось, как сумасшедшее, в ушах звенело. Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине ночи.

Подкравшись к окну, я заглянул внутрь. То, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах.

В комнате сидели двое бандитов, тех самых, что я видел у костра. Один из них держал за волосы молодую женщину, а другой злобно ухмылялся, разглядывая ее. Лицо женщины было в слезах, а тело дрожало от страха.

«Ну что, красотка», — прорычал один из бандитов, — «расскажешь, где спрятала деньги?»

Женщина молчала, лишь всхлипывала, пытаясь вырваться.

«Ах, ты молчишь», — сказал другой бандит и ударил ее по лицу, — «Тогда мы заставим тебя говорить».

Я больше не мог этого выносить. Ярость захлестнула меня, заглушив страх и сомнения. Я не мог позволить этим ублюдкам причинить ей вред.

С диким криком я ворвался в дом, размахивая палкой. Бандиты опешили от неожиданности. Один из них попытался схватить свой топор, но я опередил его. С силой ударив палкой по голове, я свалил его с ног.

Второй бандит опомнился и бросился на меня с топором. Я увернулся от удара и попытался ударить его палкой, но он перехватил ее и вырвал из моих рук.

Я остался безоружным. Бандит злобно ухмыльнулся и замахнулся топором. Я зажмурился, ожидая удара.

Но удар не последовал. Открыв глаза, я увидел, что женщина, которую они мучили, схватила со стола нож и вонзила его в спину бандиту. Он закричал от боли и упал на пол.

Мы стояли, задыхаясь и глядя друг на друга. Вокруг нас лежали два мёртвых тела. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием.

Женщина вдруг разрыдалась, упав на колени. «Спасибо… спасибо вам», — всхлипывала она, — «Вы спасли меня».

Я подошёл к ней и помог подняться. «Всё в порядке», — сказал я, стараясь говорить спокойно. — «Всё кончено».

Но это было неправдой. Всё только начиналось.

Мы похоронили бандитов во дворе. Женщина рассказала мне, что ее зовут Эмили, и что она жила на этой ферме со своим мужем. Бандиты напали на них ночью, убили ее мужа и ограбили дом.

Я предложил Эмили уйти с фермы. Я сказал, что здесь небезопасно, и что Плеть может появиться в любой момент. Но она отказалась. Она сказала, что не хочет покидать дом, в котором прожила всю свою жизнь.

Я не стал настаивать. Я понимал ее. У каждого есть свои причины оставаться.

Я остался на ферме с Эмили. Мы вместе укрепили дом, сделали запасы еды и воды. Я научил ее пользоваться оружием. Мы готовились к худшему.

Но худшее не заставило себя долго ждать.

Через несколько дней на ферму напала Плеть.

Они появились внезапно, словно из ниоткуда. Вурдалаки, зомби, скелеты — они шли на нас со всех сторон, издавая жуткие стоны и рычание.

Мы отбивались как могли, но силы были неравны. Вурдалаки были слишком быстрыми и сильными. Зомби наступали, несмотря на раны. Скелеты не чувствовали боли.

Эмили была ранена. Я пытался защитить ее, но меня оттеснили. Я видел, как вурдалак набросился на нее и повалил на землю.

Я закричал от ужаса и попытался добраться до нее, но меня сбили с ног. На меня навалилось несколько зомби, пытаясь разорвать на части.

Я боролся из последних сил, но их было слишком много. Они кусали меня, царапали, рвали одежду. Я чувствовал, как кровь течёт по моему лицу и телу.

В какой-то момент я перестал сопротивляться. Я понял, что всё кончено. Я умру здесь, на этой проклятой ферме, разорванный на части нежитью.

И в этот момент я пожалел. Пожалел о том, что не послушал свой инстинкт самосохранения. Пожалел о том, что не убежал, когда была возможность. Пожалел о том, что доверился своей совести.

Если бы я убежал, я бы выжил. Я мог бы найти другое место, где можно спрятаться. Я мог бы дождаться прихода Альянса.

Но я не убежал. Я решил помочь. И это стоило мне жизни.

Теперь я лежал на земле, окруженный нежитью, ожидая смерти. И единственное, о чём я думал, это о том, каким же я был идиотом. Совесть… Героизм… Кому это нужно в этом мире, где царит смерть и разрушение? Здесь выживают только те, кто готов поступиться своими принципами, кто готов предать и обмануть.

Я был не готов. И за это я заплатил своей жизнью.

Последнее, что я увидел перед смертью, это лицо Эмили. Она смотрела на меня с ужасом и благодарностью в глазах. И в этот момент я понял, что моя смерть не была напрасной. Я спас ее. Я дал ей шанс на выживание.

Но это не утешало меня. Я всё равно умирал. И умирал, зная, что совершил ошибку. Огромную, непоправимую ошибку. Всё померкло.

…

Тьма. Пустота. Ничего.

…

Внезапно — резкий рывок, словно кто-то выдернул меня из трясины. Я ощутил боль. Сильную, острую боль в груди, как будто сердце пронзили кинжалом. Я застонал, пытаясь вдохнуть, но лёгкие не слушались. Воздух с трудом пробивался сквозь забитое горло.

Я открыл глаза. Всё вокруг было размыто, словно сквозь пелену. Я лежал на спине, чувствуя холод сырой земли. Надо мной нависала фигура. Фигура Эмили.

Она плакала. Ее лицо было перекошено от горя и ужаса. На ее руках и одежде виднелись пятна крови. Моей крови.

«Андрей… Андрей…» — шептала она, — «Очнись… Пожалуйста…»

Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Только боль в груди пульсировала, напоминая о том, что я ещё жив. Или почти жив.

«Они ушли…» — продолжала Эмили, — «Я отбилась от них… Я… я тебя вытащила».

Она говорила это, и слёзы градом катились по ее щекам. Она выглядела такой беспомощной и хрупкой, что мне стало жаль её.

Я попытался улыбнуться, но губы не слушались. Только хриплый стон вырвался из горла.

Эмили, поняв, что я пытаюсь что-то сказать, склонилась ко мне.

«Не говори ничего», — прошептала она, — «Не трать силы. Я всё понимаю».

Она осторожно приподняла мою голову и поднесла ко рту флягу с водой. Я сделал несколько глотков, чувствуя, как влага растекается по пересохшему горлу.

«Спасибо…» — прохрипел я, — «За… Эмили…»

«Не говори, Андрей», — снова повторила она, — «Я должна тебе помочь. Я должна тебя спасти».

Она стала осматривать мои раны. Сердце разрывалось от боли. Эмили осторожно ощупывала грудь, пытаясь понять, что сломано, что повреждено.

«У тебя… глубокая рана в груди…» — сказала она, — «Нужно перевязать… и побыстрее»

Она принялась за дело, разрывая свою одежду на полосы. Я почувствовал, как она аккуратно перевязывает рану, стараясь не причинить ещё больше боли.

«Мне очень жаль, Андрей», — сказала она, — «Я не знаю, как это произошло… Я так хотела помочь тебе…»

«Ты помогла…» — прошептал я, — «Ты… спасла…»

Я хотел сказать ей, что она молодец, но у меня не было сил.

Перевязав рану, Эмили подняла меня на руки. Я был невесом, словно пушинка. Она понесла меня в дом.

В доме царил хаос. Всё было перевернуто, разбито, залито кровью. Тела валялись на полу.

Эмили положила меня на кровать. Она достала из шкафа лекарства и бинты. Я чувствовал, как она обрабатывает мои раны, перевязывает их.

«Мне нужно сходить за водой», — сказала она, — «И развести костёр. Тебе нельзя мёрзнуть».

Я кивнул. У меня не было сил говорить.

Эмили ушла. Я остался один. Я лежал на кровати, чувствуя, как боль отступает, сменяясь слабостью и сонливостью.

Я знал, что выжил чудом. Но что меня ждёт дальше?

Я закрыл глаза. Я чувствовал, как сон окутывает меня. Я хотел спать. Хотел забыть обо всём, что произошло.

Но сон не приходил. Картина стонущей девушки из крепости, умолявшей о спасении… а после тишина. Это не могло выйти из головы. Перед глазами стояло лицо Эмили, ее глаза, полные ужаса и надежды. Я вспомнил о том, как она сражалась с нежитью, о том, как спасла меня.

Я не мог умереть. Не сейчас. Я должен был выжить ради нее. Ради Эмили.

…

Я открыл глаза. Было темно. Я лежал на кровати, укрытый одеялом. В комнате горел небольшой костёр, отбрасывая на стены пляшущие тени.

Эмили сидела рядом со мной. Она тихо плакала.

«Ты очнулся», — сказала она, увидев, что я открыл глаза. — «Я так рада».

Я попытался улыбнуться, но губы не слушались. «Как… как ты?» — прохрипел я.

«Я в порядке, — ответила она, — «Спасибо тебе. Ты спас меня».

«Мы… мы должны…» — я задохнулся, — «Уйти… Отсюда…»

«Я знаю», — сказала она, — «Но куда нам идти? Куда мы спрячемся от Плети?»

Я задумался. Куда действительно можно убежать в этом мире? Куда можно спрятаться от смерти?

«В Стромгард…» — прохрипел я, — «Там… Альянс…»

Эмили нахмурилась. «Стромгард далеко. И опасно. Мы не сможем добраться туда».

«Сможем…» — возразил я, — «Если… Если постараемся…»

«Хорошо», — сказала Эмили, — «Я верю тебе. Мы попробуем. Но ты должен поправиться».

Она встала и подошла к костру. Она что-то готовила. Я чувствовал запах еды.

Через некоторое время она вернулась с тарелкой горячего супа. Она осторожно приподняла меня и стала кормить.

Я ел медленно, с трудом, но чувствовал, как силы понемногу возвращаются ко мне.

Когда я поел, Эмили уложила меня обратно в кровать.

«Отдыхай», — сказала она, — «Я буду рядом».

Я закрыл глаза. Я чувствовал себя усталым и слабым, словно выжатый лимон. Каждая клеточка тела ныла от боли, а разум отказывался воспринимать происходящее. Но где-то в глубине души, несмотря на весь пережитый ужас и разочарование, теплилась крохотная искорка надежды. Надежды на то, что мы выживем. Надежды на то, что сможем найти место, где нас не достанет Плеть.

Эта надежда была связана с Эмили. Эта хрупкая, но такая сильная женщина, которая. Она спасла мне жизнь, рискуя своей собственной. Я чувствовал себя обязанным ей. Я должен был защитить ее. Я должен был помочь ей выжить.

Мы должны выжить.

Эта мысль пульсировала в голове, как навязчивая мелодия. Я понимал, что это будет невероятно сложно. Путь до Стромгарда будет долгим и опасным. Нам придётся столкнуться с нежитью, бандитами и, возможно, с еще более страшными вещами. Но у нас не было выбора. Это был наш единственный шанс.

Я заснул. Спал крепко и без сновидений.

Проснулся я от яркого солнечного света, бившего в глаза. Эмили сидела рядом с кроватью и смотрела на меня.

«Доброе утро», — сказала она с улыбкой. — «Как ты себя чувствуешь?»

«Лучше», — ответил я, пытаясь сесть. — «Спасибо».

«Не стоит благодарности», — сказала она. — «Мы должны быть вместе».

Она помогла мне подняться и умыться. Затем мы позавтракали тем, что осталось от запасов.

«Что будем делать?» — спросила Эмили, ее голос звучал тихо и неуверенно, словно она боялась услышать ответ.

«Мы уходим», — ответил я, стараясь говорить как можно тверже. — «Сегодня же. Здесь оставаться нельзя. Плеть рано или поздно вернется, и тогда нам не спастись».

Эмили кивнула, и я облегченно вздохнул. Кажется, я убедил ее. Хотя еще недавно она ни за что не хотела покидать родной дом.

«Хорошо», — сказала она. — «Я готова. Куда мы пойдем?»

В ее глазах я увидел смесь страха и решимости. Она боялась неизвестности, но была готова довериться мне.

«В Стромгард», — ответил я. —« Там должны быть войска Альянса. Они смогут нас защитить».

«Стромгард…» — повторила Эмили, словно пробуя это слово на вкус. — Это далеко. И опасно».

«Я знаю», — сказал я. — «Но у нас нет другого выбора. Оставаться здесь — верная смерть».

Наступила тишина. Эмили смотрела на меня, словно пытаясь что-то понять. Ее взгляд был странным, каким-то отсутствующим.

«Почему ты передумала?» — спросил я, не выдержав ее пристального взгляда. — «Я думал, ты ни за что не захочешь покидать дом. Что изменилось?»

Эмили вздрогнула, словно очнувшись от сна. Ее губы тронула слабая улыбка.

«Ты изменился», — прошептала она. — «Ты стал другим».

Я нахмурился, не понимая, о чем она говорит.

«Что ты имеешь в виду?» — спросил я.

Эмили подошла ко мне ближе и протянула руку, коснувшись моего лица. Ее пальцы были холодными и дрожащими.

«Ты вернулся», — сказала она. — «Ты снова со мной».

Я отшатнулся от нее, словно от огня. Ее слова были непонятными и пугающими. Что она имеет в виду?

«Эмили», — сказал я, стараясь говорить как можно мягче. — «Я Андрей. Я…»

«Не говори так», — перебила она меня. — «Я знаю, кто ты. Ты мой муж. Ты вернулся ко мне».

Я замер, словно громом пораженный. Что происходит? Она сошла с ума? Удар по голове повредил ей рассудок? Или… или это все сон? Кошмарный сон, от которого я никак не могу проснуться?

«Эмили», — повторил я, — «Я не твой муж. Твоего мужа убили. Я просто… Я просто хотел тебе помочь».

«Нет», — сказала Эмили, качая головой. — «Ты мой муж. Я знаю это. Я чувствую это»

Она посмотрела на меня взглядом, полным любви и нежности. В этом взгляде не было ни капли безумия. Только любовь. Чистая, безусловная любовь.

И в этот момент я понял. Эмили сошла с ума от горя. Она потеряла мужа, и ее разум не смог этого выдержать. Она создала себе иллюзию, в которой ее муж жив и снова рядом с ней. И в этой иллюзии я занял место ее мужа.

Я почувствовал жалость к ней. Бедная, несчастная женщина. Она пережила такой ужас, что ее разум не выдержал.

Но что мне делать? Как мне поступить в этой ситуации? Разубеждать ее? Говорить ей правду? Но я боялся, что это только ухудшит ее состояние. Я боялся, что она окончательно потеряет рассудок.

И тогда я принял решение. Я решил подыграть ей. По крайней мере, пока мы не доберемся до Стромгарда. Там я смогу отдать ее на попечение священникам или врачам. Они смогут ей помочь.

«Ты права», — сказал я, глядя ей в глаза. — «Я твой муж. Я вернулся к тебе».

Эмили улыбнулась. Ее лицо просветлело, словно после долгой бури.

«Я знала это», — прошептала она. — «Я всегда знала».

Она обняла меня крепко-крепко. Я почувствовал ее тепло, ее любовь. И мне стало немного легче. Может быть, всё не так уж и плохо. Может быть, мы сможем выжить. Вместе.

Но в глубине души меня грыз червь сомнения. Что будет, когда она поймет, что я не ее муж? Что будет, когда иллюзия рассеется? Смогу ли я тогда ей помочь? Или она возненавидит меня за обман?

Эти мысли не давали мне покоя. Но я старался не думать о плохом. Я старался сосредоточиться на настоящем. На том, что мы живы и вместе. И это было главное.

«Ну что», — сказал я, отстранившись от Эмили. — «Пора идти».

Она кивнула и взяла меня за руку. И мы отправились в путь.