"Отставка"

Тяжелый воздух подвала внезапно содрогнулся. Рандзи Мато неестественно выгнул деревянную спину, его пуговичные глаза тускло блеснули в полумраке.

"Ладно, что-то вы меня задолбали..." - его голос внезапно потерял механическую интонацию, став удивительно человеческим. "Пойду посплю."

Кукла с громким скрипом развернулась и поползла в темный угол, волоча за собой кровавые нити, словно разорванные сухожилия. Ее движения были странно усталыми, почти раздраженными.

Хирато, все еще в теле Рики, резко поднялся. Его/ее живот уже опал, но на коже остались багровые растяжки, будто шрамы от недавних родов.

"Стой!" - голос Хирато сорвался на крик. "Ты же Кайто, верно?!"

В ответ - только тишина. Кукла безразлично отвернулась, укладываясь в углу, как уставшая от игры игрушка.

"Сука тю мать..." - прошептал Хирато, сжимая кулаки. Его ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы кровавых ран.

Тишину разорвал детский смех. Но не из динамиков - он исходил от "него". От ребенка.

Он уже не был младенцем. Всего за час он вырос до трехлетнего возраста. Его волосы приобрели знакомый оттенок - точь-в-точь как у Кайто в детстве. Только глаза оставались теми же - черными пуговицами, которые теперь медленно вращались, словно шестеренки в механизме.

"Ма-ам," - ребенок протянул руку к Саюри, его пальцы неестественно подрагивали. "Ты же обещала..."

Саюри резко отпрянула, ударившись спиной о стену. Ее глаза расширились от ужаса, когда она заметила - движения ребенка точь-в-точь копируют ее собственную нервную привычку теребить край одежды.

Акабанэ с рычанием схватил Саюри за плечи. Его пальцы впились в ее кожу, оставляя синяки.

"Ты сказала, что сшила его!" - его голос звучал хрипло. "Что это за хуйня?!"

Саюри заморгала, и по ее щекам потекли слезы. Но что-то было не так - слезы были слишком густыми, липкими, как клей. Они тянулись нитями, когда она пыталась стряхнуть их с лица.

"Я... я просто хотела, чтобы вы успокоились!" - ее голос сорвался на визг. "Я сказала первое, что пришло в голову!"

Ребенок вдруг засмеялся - смех был точной копией смеха Рики. Он подошел к холодильнику и ткнул пальцем в дверцу. По металлу поползли красные буквы:

"ОНА ВЗЯЛА МОИ ГЛАЗА. ЧТОБЫ ВИДЕТЬ, КАК ВЫ СТРАДАЕТЕ."

Хирато медленно подошел к ребенку. "Ты знаешь, что произошло в тот день, да?"

Ребенок повернул голову под неестественным углом. "Ты украл папины деньги... чтобы сделать аборт," - он прошептал Рике.

Рика побледнела, ее губы задрожали. "Откуда ты..."

"А ты," - ребенок повернулся к Ханде, - "сломал ему пальцы, чтобы он не мог писать правду."

Раздался хруст. Ханда закричал, глядя на свои пальцы, которые вдруг согнулись под невозможными углами, будто невидимая сила снова ломала их.

Ребенок вздохнул и сел на пол, его движения внезапно стали усталыми. "Мне больно расти..." - его голос стал глубже, старше. Теперь он звучал как голос десятилетнего. "Кто-то должен стать мной."

Стена перед ними затрещала, и в бетоне проступили два контура. Левая дверь была украшена выцветшей игрушкой, правая - покрытым трещинами зеркалом. Над первой висела табличка "ОТДАЙ РЕБЁНКА", над второй - "СТАНЬ РЕБЁНКОМ".

Саюри медленно протянула руку к зеркалу. Ее пальцы дрожали. "Я... я не могу больше..."

В этот момент зеркало ожило. Отражение ребенка исчезло - вместо него в стекле стоял взрослый Кайто. Его глазницы были пусты, а изо рта сочилась черная жидкость.

"Выбирай," - прошептал он. "Или я выберу за тебя."

За спиной у героев раздался влажный хруст. Ребенок-Кайто выпрямлялся, его кости удлинялись с противным скрипом. Теперь он выглядел на пять лет. Его пуговичные глаза щелкнули, поворачиваясь к группе.

А в углу, где "спал" Рандзи Мато, раздалось тихое поскрипывание. Кукла слегка пошевелилась во сне, и ее деревянные пальцы судорожно сжались, будто ей снился кошмар.