"ПОДАРОК"

Темноту подвала разорвал резкий щелчок. Яркий свет ударил по глазам, заставив всех зажмуриться. Когда зрение адаптировалось, перед ними предстал Рандзи Мато - его деревянные суставы скрипели, а стеклянные глаза отражали их изможденные лица.

"С-с-с... Какие же вы неряшливые," - голос куклы звучал неестественно мягко. - "Как я буду наслаждаться вашими муками, если вы едва держитесь? Давайте-ка... приведем вас в порядок."

Стены зашевелились. Из щелей выползли тонкие алые нити, похожие на кровеносные сосуды. Они обвили запястья, шеи, веки, впиваясь в кожу ледяными жалами.

"А-А-АРГХ!" - Акабанэ забился в судорогах. Его сломанная челюсть со скрежетом встала на место. Ханда захлебнулся криком, когда его язык отлип от нёба, оставив кровавый след.

Но боль не исчезла. Она застыла в мышцах, в костях, в каждом вздохе - живая, пульсирующая память о пытках.

Хирато (все еще в теле Рики) поднял голову. Его (её?) живот неестественно выпирал, кожа натянулась до прозрачности. Что-то внутри яростно толкалось.

"Ничего себе 'поправили'," - прошипел(а) он(а), облизывая пересохшие губы. "Боль-то осталась."

Кукла замерла. Её голова повернулась на 180 градусов с костяным треском.

"Раунд Лжи... начинается."

На стене вспыхнули кровавые буквы:
«СТРАДАЙТЕ В ЧУЖИХ ТЕЛАХ.
КТО ПРИЗНАЕТ ЧУЖУЮ БОЛЬ — ПОЛУЧИТ СВОЁ НАЗАД.»

Ханда, до этого момента съёжившийся в углу, вдруг вскинул голову. Его пальцы впились в пол, оставляя кровавые полосы на бетоне.

"П-подождите..." - его голос дрожал, но в глазах вспыхнуло странное ожесточение. "Это же... наш старый Рандзи Мато! Тот самый, который... исчез вместе с Кайто!" Он резко поднялся, шатаясь. "Вы не понимаете? Это не игра - это МЕСТЬ!"

Внезапно его горло сжало невидимой петлёй - наказание за нарушение правил. Но Ханда, впервые за всю игру, засмеялся сквозь боль: "Ха... ха... Я прав... да?" Его глаза побелели - зрачки исчезли, будто стёртые ластиком.

В этот момент Хирато рухнул на колени. Тело Рики выгнулось в неестественной дуге. Живот ходил волнами, кожа натягивалась до предела.

"ЧТО ЗА ХЕРНЯ?!" - завопил Акабанэ, но его крик превратился в бульканье - изо рта полезли его собственные зубы, один за другим, как у Рики в прошлом раунде.

Воздух наполнился звуками, от которых стыла кровь:

· Хлюпающие, мокрые хлопки изнутри живота Хирато

· Детский смех, доносящийся... из родовых путей?

· "Ма-а-ам?" - раздалось откуда-то из глубины тела

Рика (теперь в своём теле) бросилась вперед, но не к страдающему Хирато. "НЕТ! Это МОЁ тело!" - она рванула к своей бывшей оболочке, но кукла только засмеялась.

Последний, оглушительный вопль - и на полу, в луже слизи и крови, оказалось ОНО.

Ребёнок.

Совершенно чистый. Без пуповины. Без крови.

Он открыл глаза - стеклянные пуговицы Рандзи Мато.

"Па-а-ап..." - его губы шевельнулись голосом куклы.

В углу дрогнула тень. Менее чем на секунду они увидели:

Кайто.

Его лицо было слишком белым, рот растянут в идентичной улыбке. Он не дышал, только смеялся - но звук шёл не от него, а из стен, будто дом повторял его голос.

"Хи-хи-хи..."

Потом он исчез.

Саюри, до этого молчавшая, поднялась. Её руки были исполосованы нитяными шрамами. "Он не ваш... - прошептала она. - Я его... сшила."

Холодильник взорвался. Из него вывалились пять сердец - четыре с их именами, пятое - "Кайто" - чёрное, проткнутое ножом.

Младенец пополз к нему. Взял в крошечный рот. Проглотил целиком.

Стены завибрировали:
«СДЕЛАЙ ВЫБОР:
— ОТДАЙ РЕБЁНКА
— СТАНЬ РЕБЁНКОМ»

А на месте, где лежал красный шарф... теперь была лишь лужа воды. Пахнущая озером.