Похищение

Темнота. Только редкие фонари освещают дорогу от озера. Пять бывших друзей бредут, избегая смотреть друг на друга. Между ними – незримая стена молчания, возведённая годами взаимных предательств.

— Чё так тихо? Как в хорроре... — бормочет Ханда, нервно поправляя очки. Его пальцы судорожно сжимаются в карманах.

— Да заткнись, де— — не успевает договорить Акабанэ.

Резкий скрип тормозов разрезает ночь.

Чёрный фургон с затемнёнными стёклами выныривает из темноты. Двери распахиваются с металлическим скрежетом.

Темнота.

Мешок на голову. Холодный укол в шею. Последнее, что они слышат – знакомый смех.

Детский.

Искусственный.

Тот самый, что раздавался в трубке в ночь исчезновения Кайто.

Запах плесени и медикаментов въедается в ноздри. Хирато приходит в себя первым. Его чёрные растрёпанные волосы сливаются с темнотой подвала. Метисоватые черты лица искажает гримаса холодного расчёта – он уже анализирует ситуацию, как шахматную доску.

Рика дёргается в углу. Её алые волосы, обычно такие яркие, теперь тускло слипаются от слёз. Она пытается кричать, но звука нет – только беззвучные рыдания. Хирато ловит её взгляд и видит в нём знакомый стальной блеск. Он знает – она уже придумывает, как использовать эту ситуацию.

— ЭТО ЧТО ЗА ХЕРНЯ?! — рёв Акабанэ сотрясает стены. Его мускулистое тело покрыто холодным потом. Он сутулится, будто пытается стать меньше, незаметнее.

Ханда молча тычется в стены, его худые пальцы дрожат. За очками мелькает что-то опасное – тот самый взгляд, который был у него, когда он не взял трубку Кайто.

Саюри смеётся. Её короткие чёрные волосы слипаются от пота, шрамы на руках багровеют. Смех слишком громкий, слишком истеричный – как в тот день, когда она сдала подельников.

На ржавом столе перед ними – записка. Кровью.

«Докажите дружбу. Иначе долг заберёт вас.
1 раунд: Молчите. Говорите – умрёте.
— Рандзи Мато.»

Рядом – монета с царапиной в виде улыбки. Той самой, что всегда был у Кайто.

— ХА-ХА-ХА! Нарушитель... — голос из динамиков звучит неестественно, как запись с повреждённой кассеты.

Стена с скрипом раздвигается, открывая фото Акабанэ с цифрой «10 000 000».

— Акабанэ, твой долг теперь 10 млн!

Его лицо искажает гримаса страха. Те же цифры когда-то были в тетради отца. Именно тогда он украл деньги друзей. Именно тогда предал Кайто.

— КТО-ТО ЗНАЛ ОБ ЭТОЙ ИГРЕ?

Саюри хватает монету. Её пальцы дрожат, но смех не прекращается. Орёл. ДА.

Ханда нечаянно задевает стакан. Звяк разбитого стекла эхом разносится по подвалу.

Осколки складываются в букву «Х».

— Долг +5 млн… или отдай палец.

Хирато наблюдает, как Ханда сжимает кулак. Он знает – тот уже выбирает, кого подставить вместо себя.

— ЭТО… РИКА?

Рика яростно трясёт головой. НЕТ. Но динамики оживают.

— Я не виновата! — её голос. Тот самый тон, которым она лгала подруге перед посадкой.

Нитки спускаются с потолка. Иглы.

Когда ей зашивают рот, Хирато видит в её глазах не боль, а расчёт. Она уже придумала, как использовать это против них.

Акабанэ бьёт кулаком по столу.

— Долг +15 млн.

Он даже не понимает, что только что сыграл на руку Рике.

— ХОТИТЕ ВЫЙТИ?

Саюри кивает. ДА. Дверь открывается в стену.

Хирато вдруг говорит:

— Это ловушка. Он хочет, чтобы мы заговорили.

Его веки пришивают к бровям. Но боль меркнет перед осознанием – он только что дал им понять, что знает правила игры.

На стене проявляется надпись кровью:

«Следующий раунд… будет больно.»

В углу, среди теней, мелькает красный шарф.