Дело о похищение
Огромные деревянные двери тяжело распахнулись, пропуская четверых ребят.
Лазурная зала оказалась идеально круглой и невероятно огромной, а еще имела куполообразный потолок, уходящий далеко ввысь, в темноту. Василиса тут же подумала: куда делся второй этаж? Ведь высота лестницы между первым и вторым этажом была равна восьми-десяти метрам, а потолок залы уходил вверх на добрую сотню… Надо бы расспросить у Риты, как такое может быть? Неужели то самое чародейство, вернее, часодейство, дающее возможность расширять помещения неким хитрым образом? Ведь часовщики могут управлять не только временем, но и пространством… Василиса вспомнила увеличившуюся на время праздника гостиную в отцовском доме. Наверное, тут что-то в этом роде.
Все четверо остановились возле одного из книжных шкафов. Его полки с книгами ровными рядами простирались далекодалеко вперед.
- Мы должны здесь подождать, - сказал девочкам Ник. Пока за нами кто-нибудь придет и проведет в Лазорь.
- Куда?
- Лазурная зала состоит из библиотеки и круга для совещаний, - начал пояснять Ник. - Мы сейчас пойдем вдоль этих длинных шкафов с книгами. Видишь, все шкафы располагаются лучами, сходясь в центре зала и образовывая Лазорь - ровный очерченный круг, окруженный несколькими ярусами лоджий. В Лазоре проходят общие советы, когда мастера и часовщики должны принять совместные решения… Сама же Лазурная зала имеет удивительную волшебную историю.
- Волшебную?
- Часодейную, - тут же поправил Фэш.
- Да-да, - кивнул Ник, и глаза его заблестели от гордости. - Ратушу построили давным-давно, еще до Эпохи Часов. Здесь до сих пор таится древнее часодейство. Говорят, еще первые часодеи строили… Те самые, что первыми разгадали секрет Времени.
- Потрясающе здесь, - кивнула Василиса. - И книг столько…
Фэш хмыкнул.
- Если бы ты действительно была часовщицей, - снисходительно проговорил он, - то увидела бы, сколько же здесь в пространстве букв, слов и цифр… Иногда мелькают целые ленты фраз. Лазурная зала - это особенное место, источник большой жизненной силы, где оживают вещи и предметы… Некоторым книгам более двух тысяч лет, и все они стремятся рассказать свою историю.
Расскажем о том что сейчас происходит с Маргаритой, так как следующие несколько минут говорить она не может.
Все предметы, а особенно книги пытались запихнуть ей в голову свои истории, как и сказал Феш. Ей хотят всё рассказать и показать даже те кто молчали тысячелетиями, а тут они всегда пытаются всё рассказать всем и вся. Все души предметов вели разговоры в которых невозможно было что-то разобрать, очень много душ столпились вокруг неё и дрались за возможность рассказать, показать и объяснить ей всю их жизнь.
Она пыталась сдерживать этот бесконечный порыв историй но некоторым всё равно удавалось проскользнуть сквозь её четвёртую стену. Было очень сложно одновременно обдумывать последние тысячи лет воспоминаний, это нужно сделать чтобы не сойти сума, и не пускать новые истории.
Но этого ни кто не увидел и они продолжали свой разговор.
Ник глубоко вздохнул. Как видно, ему очень хотелось стать часовщиком и увидеть заветные буквы и цифры, а Василиса подумала, что Фэш наверняка привирает. Однако на всякий случай прищурилась, пытаясь разглядеть что-нибудь в пространстве над шкафами.
- Вот мы и встретились мисс и фейра, - раздался тихий донельзя нахальный голос прямо у Василисы над ухом. Голос, плохо скрывавший торжество. Василиса оторвала взгляд от бесконечного потолка и увидела знакомые черные глаза на узком лице.
Она не смогла сдержать удивленного восклицания: это же Марк! А он как здесь очутился?! Теперь мальчишка был одет втакую же широкую черную рубашку и штаны, как у Фэша, а на ногах имел похожие остроносые туфли. Пепельные вьющиеся волосы были зачесаны назад и собраны в небольшой хвостик. Марк держал в руке странный жезл, смахивающий надлинную стрелку от громадных часов или маленькое копье. Василиса уже набрала в грудь воздуха, чтобы обрушиться на Марка гневной тирадой, как Фэш опередил ее:
- А ты что забыл здесь? - Голубые глаза смотрели презрительно и настороженно.
Василиса изумилась: они что друг друга знают?!
- Не твое дело, Драгоций. - Губы Марка расплылись в ухмылке. - Скажу лишь - твоего дружка ремесленника ждет большой сюрприз… Следуйте за мной.
- С какой это стати? - процедил Фэш.
- Мне поручено встретить вас и провести на заседание РадоСвета. - Марк сощурился. - По приказу господина Мандигора. Вас ждут в Лазоре.
- Так ты на побегушках у высокого часовщика? - не унимался Фэш. - У Мандигора? Или нет, дай-ка угадаю… наверняка у госпожи Мортиновой!
- Тебе не дает покоя моя победа, Драгоций? - свистящим шепотом произнес он. - Что я, а не ты назван лучшим учеником темночасов! Ты провалил испытание, и с этим уже ничего не поделаешь, малыш…
Марк на секунду замер и резко повернулся в сторону Фэша.
- Ты прекрасно знаешь, почему я провалил испытание! Глаза Фэша полыхнули недобрым огоньком. - Кто-то подставил меня, и не надо долго думать, кому это было выгодно.
Василиса с изумлением увидела, как за его спиной шевельнулись, быстро проявляясь, две крылатые тени.
Благодаря их ссоре у Марго появилась возможность отдохнуть так как все души переключились на Феша и Марка, скорее всего они боялись что они повредят их физические тела.
Маргарита сразу поняла что если и идти куда-то, то подальше от старых книг которые так и жаждут впихнуть её в голову всю свою жизнь.
Когда за спиной Марка тоже появились чёрные крылья, только по краям его крыльев была кроваво-фиолетовая кайма, она встала между ними и сказала:
- Вы что собрались драться прям тут?! Вы как хотите, но непричастных в это дело не вмешивайте, лично я не хочу чтобы нас арестовали!
Её слова возымели действие: чёрные крылья обоих разом начали бледнеть, быстро растворяясь в воздухе.
- Она права, - медленно произнёс Марк. - После продолжим…
- Как-нибудь, - процедил Феш.
- Прошу следовать за мной, - сухо отчеканил Марк и пошел вперед быстрым шагом. Ребятам ничего не оставалось, как последовать за ним.
Василисины ноги еле её слушались. Честно говоря, она порядком испугалась, и Фешу пришлось раза два немного подтолкнуть её в спину. Зато Риту подталкивать не пришлось, она еле сдерживалась чтобы не обогнать Марка.
Их действительно ждали. Как только они вошли через небольшую арку в освещенный круг Лазоря, воцарилось всеобщее молчание.
Василиса удивленно огляделась. Казалось, будто они впятером попали на арену цирка. По кругу шли трибуны с высокими бортиками, очевидно скрывавшие ряды со скамейками.
На скамейках располагались люди, много людей. Их лица выделялись в полумраке лоджий неяркими бело-серыми пятнами.
Неожиданно зал осветился голубоватым сиянием, и Василиса смогла получше разглядеть присутствующих. Люди различались по одежде: были тут и черные длинные одеяния, похожие на монашеские рясы, и кроваво-красные мантии, кое-где пестрые наряды дам с широкополыми шляпами или узкими колпаками со шлейфами. Некоторые были одеты, как Фэш с Марком: в длинные рубашки с широкими белыми манжетами и черные брюки - причем и мужчины, и женщины. Но одна из трибун резко отличалась на общем фоне: цвет одежды людей, расположившихся в ней, был идеально белым. Прямо над ними располагалась высокая и длинная лоджия из белого дерева. Василиса не заметила рядом лесенки или другой какой либо возможности забраться туда. Там, на стульях с высокими спинками, восседали особенные люди: на их головах сверкали серебристые или золотые обручи.
От количества пристальных взглядов, обращенных к ней, Василиса смутилась и, уставившись в пол, принялась рассматривать узорные прожилки серо-голубоватых каменных плиток.
Между тем Марк отвесил низкий поклон и, злорадно оглянувшись на ребят, отошёл в сторону.
- Как вас зовут девочки?
Один из белоснежных поднялся и вышел к ним, на середину круга. Василиса сразу узнала его, несмотря на новую белую одежду - Мандигор. Правда, глаза мужчины как-то странно бегали, а руки нервно сжимали белый жезл - такой же, как у Марка, но подлиннее, да и побольше в размерах.
«Он же знает, как нас зовут», - подумала девочка, но тем не менее ответила:
- Василиса Огнева.
- Маргарита Огнева.
Люди на скамейках зашевелились, зашумели, кое-где раздались удивлённые и гневные восклицания.
- Господин Лазарев, вы обвиняетесь в похищении малолетних дочерей господина Нортона Огнева, - сухо отчеканил Мандигор. - Можете ли вы опровергнуть это?
Василиса растерялась.
Из толпы белоснежных людей поднялся еще один человек, сидевший на самом первом ряду, его руки тоже крепко сжимали длинный белый жезл.
Мужчина был смугл, и у него были такие же веселые темно-карие глаза, как у Ника.
- Папа, - прошептал Ник, порываясь подойти к отцу, но тот остановил его быстрым движением.
- Я первый раз вижу эту девочку! - сообщил старший Лазарев, с большим любопытством разглядывая Василису.
- И мы в первый раз видим этого человека, - громко заверила Маргарита.
- Расскажите, как вы совершили переход на Эфлару, девочки? - ласково попросил Мандигор.
- На этой… - Василиса мучительно покраснела под перекрестием взглядов. - На огненной лестнице. С помощью таких маленьких часов, которые дал мне…
- Ваш часовой переход на Эфлару был зафиксирован по адресу инерциоида, записанного на имя Ника Лазарева, - перебил Мандигор.
Марго приблизилась к сестре чтобы шепнуть ей:
- У тебя всё равно не выйдет его оправдать, лучше не порть отношения с теми кто может тебя убить.
И Василиса больше ничего не сказала.
В освещённый круг вышло еще двое: мужчина в темном плаще и женщина в узком и длинном, идеально белом платье. У Василисы упало сердце: к ним приближались Нортон-старший и госпожа Мортинова. Последняя улыбалась, не скрывая победного ликования.
Но что же происходит?! Василиса в замешательстве отступила на шаг и наступила на ногу Фэшу.
- Я еще доберусь до вас, шпионки! - прошептал он ей в ухо, больно схватив за локоть. - Вы подставили Ника! Значит, я не ошибся: ваш отец подослал вас, проклятые фейры…
- Неправда!
- Я обвиняю господина Лазарева в похищении моих дочерей, - проговорил Огнев безжизненным голосом.
- И зачем мне это? - искренне поразился старший Лазарев. - Что ты затеял, Огнев? Если ты уберёшь меня из РадоСвета, не факт, что тебя возьмут на мое место…
Елена оскалилась.
- Я подтверждаю, - сказала она, - что Огневы были похищены из дома сразу после посвящения. Очень высокого, между прочим, посвящения.
Елена повернулась к двойняшкам, голубые глаза ее светились нежностью и теплотой.
- Девочки прожили всю жизнь на Остале, вдали от часодейства, - проговорила Елена, искрясь сочувствием. - Они очень плохо перенесли посвящение, и нам пришлось отвести их в комнату, чтобы они отдохнули. Младшие Огневы были так напуганы… И тут их похищают! И все ради политики, своих ужасных, хитромерзких игр вмешать детей… Переход мог убить девочек!
Голос Елены звенел праведным гневом.
- Господин Огнев, - обратился к отцу двойняшек Мандигор, - подтверждаете ли вы тот факт, что ваши дочери были похищены тридцать первого мая этого года в десять часов вечера?
- Да, подтверждаю, - кивнул Нортон-старший.
- Василиса и Маргарита Огневы, - обратился Мандигор к девочкам, - подтверждаете ли вы, что в ночь с тридцать первого мая на первое июня совершили вынужденный переход с Осталы на Эфлару, доселе незнакомую вам?
- Да, - сказали девочки одновременно и неуверенно.
- Я требую справедливого суда, - ровным голосом произнес Константин Лазарев. - Требую созвать Особый Совет.
- А разве сейчас мы не на Особом Совете? - Елена плавным движением руки обвела зал.
- Да какая же тут справедливость! - гневно воскликнула черноволосая женщина, также сидевшая в первом ряду белоснежной лоджии. Она резко поднялась во весь рост, оказавшись очень высокой и довольно крепкого телосложения. Толстые, волнистые пряди волос великанши рассыпались по широким плечам, словно черные змеи, а большие темные глаза пылали великим гневом. - Зачем Лазареву красть детей у Огнева?! - яростно продолжила она речь. - Лазарев - член РадоСвета, а Огнев - лишь жалкий преступник! Обвинение советнику имеет право выдвигать лишь равный…
- Господин Огнев - свободный человек, и с него полностью сняты все обвинения. - Вспотевший от волнения Мандигор перевел дух и продолжил: - Дерзну напомнить Совету, что три великих Ключа, за изъятие которых Огнев был осуждён, дают часовщикам право решать судьбу нашего мира наравне с феями. Которые, кстати, даже не соизволили прийти на переговоры… Кроме того, сегодня утром господину Огневу было назначено место в Совете. - Мандигор обвел присутствующих довольным взглядом. - И еще… господин Огнев теперь имеет право предложить свою кандидатуру в РадоСвет.
- Это какое же такое право? - тут же возмутилась великанша. - Каким образом преступник…
-Согласно древнему закону, уважаемая госпожа Дэлш, перебил ее Мандигор, - если у часовщика есть ребенок, получивший высшую степень на посвящении, он может войти в состав РадоСвета без голосования.
Стало очень тихо.
- Среди твоих детей есть высокорожденный часовщик, Огнев? - нервно спросила госпожа Дэлш. - И кто же это?
- Мои дочери, присутствующие здесь, - равнодушно произнес Нортон-старший.
- Именно так, - кивнул Мандигор. - Василиса Огнева и Маргарита Огнева получили высшую степень - стрелки их часов остановились ровно на двенадцати. Я лично имел честь присутствовать на этом знаменательном посвящении.
- Значит ли это, - подал голос седой старик с длинной бородой, восседавший рядом с госпожой Дэлш, - что Лазарев имел вескую причину для злодеяния - похитить дочь Огнева, чтобы помешать тому войти в РадоСвет? Господин Огнев, вы предъявляете обвинение господину Лазареву?
- Да, - сказал отец Василисы. - Я предъявляю обвинение ремесленнику Лазареву.
Последние слова Огнев произнес резко, с издевкой, выделяя слово «ремесленник».
- Господин Лазарев, сдайте жезл, - сухо сказал Мандигор.
- Четко сработано, Огнев, - тихо произнес старший Лазарев. Так тихо, что его услышали только стоящие в круге. - Ты очень ловко воспользовался отсутствием высокоуважаемого Астариуса и провернул ложное обвинение, но не думай, что ты победил...
- А я думаю, что победил, - произнес Нортон-старший без тени улыбки на лице. - Приятно было тебя повидать, Лазарев. Жаль, не скоро увидимся.
За спиной отца Ника неслышно возникли двое. Эти люди были одеты в длинные тускло-серебристые плащи, а их руки сжимали крепкие копья с тонкими стальными остриями.
Старший Лазарев молча отдал жезл Мандигору.
- Я готов, - сказал он и ободряюще кивнул Нику.
Тот тихо застонал, закрыв лицо руками. Фэш успокаивающе стиснул ему локоть. Василиса ничего не понимала, но почувствовала всеобщее напряжение.
Мандигор поднял белое копье и направил его на Константина Лазарева.
- Старение! Пятьдесят лет.
Внезапно лицо Лазарева покрылось сеткой мелких морщин, словно старый, потрескавшийся от времени алебастр, а волосы его начали стремительно седеть. Василиса стояла рядом и все видела очень отчетливо. Спина осужденного сильно сгорбилась, руки вытянулись вперед и покрылись темными пятнами, под враз побледневшей кожей резче проступили вены. Не в силах смотреть на это, Василиса перевела взгляд на своего отца и ужаснулась: Нортон-старший явно наслаждался сценой, его лицо светилось довольством.
Вскоре на месте крепкого и здорового мужчины стоял немощный старик, еле держащийся на ногах.
- Константин Лазарев, вы пробудете в таком виде до выяснения обстоятельств по вашему делу. Вас вернут к нормальному облику, если вы окажетесь невиновны. Вы принимаете это?
- Да, принимаю.
Услышав старческий, дребезжащий голос, Ник, не сдержавшись, всхлипнул.
- И куда теперь, Мандигор? - Осведомился старший Лазарев.
- Вас отведут домой под стражей…
- Домой? - усмехнулся тот. - Я уже дома.
- На второй этаж Ратуши, - спохватившись, уточнил Мандигор. - До выяснения обстоятельств, способствующих успешному решению дела.
Лазарев, неопределенно пожав поникшими плечами, кивнул. Стражники молча встали по бокам, и вся троица вышла из круга. За ними поплёлся бледный как полотно Ник, он даже не взглянул на двойняшек.
- Я вас найду, фейры, - процедил вместо него Фэш и кинулся догонять процессию.
В Лазоре воцарилось молчание. В освященном круге остались хмурый Мандигор, невозмутимый Огнев, торжествующая Елена, напуганная и расстроенная Василиса и Маргарита - довольно удивлённая произошедшим.
- Ну что ж, если дело разъяснилось… - нарушил молчание Мандигор. - Господин Огнев, вы можете занять свое законное место в РадоСвете.
Нортон-старший кивнул и выпрямился. Внезапно его одежда с черной начала медленно меняться на белую, покрываясь иголочками искристо-молочного инея. Вскоре он уже стоял в белоснежной мантии с воротничком-стойкой, глухо закрывающем горло, как и уостальных членов РадоСвета. На ногах же у него остались черные остроносые туфли: наверное, здесь была такая мода на обувь. Мандигор почтительно поднес белый жезл Огневу, и тот принял его надменным жестом.
Озадаченная перевоплощением отца, Василиса и не заметила, как чья-то цепкая рука ухватила сестёр за плечи.
- Я позабочусь о девочках, - произнесла Елена сладким голосом. - Они должны отдохнуть после таких ужасных, таких невероятных приключений… В замке Черновод, семейном поместье Огневых, уже приготовлена для них Зеленая комната.
- Погодите, - воскликнула темноволосая женщина, все это время хранившая угрюмое молчание, - я не видела имён девочек в списках первочасников! Неужели высокочтимый Огнев не желает обучить дочерей часодейству?
- Только если они сами захотят, - невозмутимо ответил Нортон-старший. - Они прожили всю жизнь на Остале, и учеба может навредить их ослабленному здоровью. И еще… Неужели у Совета нет вопросов поважнее, чем забота о будущем моих дочерей? - Он сделал особое ударение на слове «моих».
- Может, мы у нее спросим, желает ли она учиться? - продолжала настаивать госпожа Дэлш.
- Нет! - вдруг выкрикнула Елена. - Девочка не готова, добавила она более спокойным тоном, - ей нужно лечение и покой…
- Мне не нужно лечение! - Возмутилась Василиса.
- То есть вчера ты в прямом смысле весь день пролежала без сознания а сегодня ты полностью здорова?! - Прикрикнула на неё сестра.
- Всё это очень странно, Огнев. - Госпожа Дэлш прищурилась, внимательно следя за выражением лица Нортона-старшего. - Почему ты не хочешь включать своих дочерей в списки? Двое других твоих детей, как я слышала, давно заявлены.
- Они не будут учиться в Школе светлых часов! - громко и четко произнес Нортон Огнев. - Хотя бы потому, что я не провел для них особого посвящения. У них нет часовой стрелы.
По залу пронеслись изумлённые вздохи и восклицания.
- Ты не собираешься проводить посвящение для своей дочери? - Госпожа Дэлш не скрывала возмущения. - Но это же бессердечно! Сила может иссякнуть, если не давать ей выход… С такой высокой степенью твои дочери более чем кто-либо имеют право быть часовщицеми!
Люди на скамейках как будто пробудились ото сна. Черные и белые фигуры зашевелились, зашумели, удивленно перешёптываясь, словно рой разозлённых пчел пронесся по залу.
- Нет, почему же, - медленно произнес Огнев. - Когда нибудь, через год, через два… Когда они выздоровеют, оправятся от пережитого, от свалившегося на их голову чужого мира…
- Ты не имеешь права забирать у них столь высокий дар, перебила госпожа Дэлш. - Но я знаю, почему ты хочешь так поступить!
Рука Елены так сильно вцепилась девочкам в плечи, что Василиса вскрикнула. Елена была очень зла но заметив что Марго смотрит на неё ожидая что та расслабит хватку она решила перенести своё напряжение на ноги. Было очень хорошо слышно как она стучит носком своей туфли.
Нортон-старший молчал, однако над белым воротничком по его шее пошли отчетливо видимые красные пятна.
- По какому такому праву ты смеешь судить о моих решениях, госпожа советница? - обратился он к темноволосой, повышая голос с каждым словом. - И все же я отвечу тебе: мои дочери не очень-то хотят быть часовщицами. Не правда ли? И отец повернулся к ним.
Светло-серые глаза окинули ее насмешливым, презрительным взглядом: отец и все присутствующие в Лазоре замерли, ожидая ответа.
- Ну если говорить на чистоту, - начала Рита, - то мы хотим быть часовщицами но это всё такое непривычное... Да, Вася? - Она посмотрела на сестру.
- Да как-то не очень...
Марго шёпотом спросила:
- А как ты собираешься помогать отцу Ника?
- А, да! Я думаю так же как и моя сестра! - Протараторила Василиса.
Раздался гром аплодисментов: трибуна, где стояла госпожа Дэлш, взорвалась овациями.
Елена была готова испепелить Маргариту взглядом. А вот отец, как ни странно, усмехался.
- Раз девочки выразили своё согласие, - медленно произнесла госпожа Дэлш, - я имею право включить их в списки.
- Как угодно, - сухо заключил старший Огнев. - А теперь, когда, надеюсь, вопросов к моим дочерям теперь нет, разрешите им отправиться домой, где их давно с нетерпением ожидают брат и сестра.
Отец, больше не глядя на двойняшек, коротко кивнул Елене. Госпожа Мортинова легко поклонилась белоснежной лоджии, после чего шагнула ещё ближе к девочкам, обхватила их за плечи, с нескрываемой грубостью. Вокруг них вспыхнуло кольцо серебристого огня, закрывая их от окружающих... И они исчезли.