Глава 7

Две недели коротких зимних каникул пролетели почти незаметно, оставив после себя лишь воспоминания о тихих днях, проведенных за чтением свитков, медитациями и нечастыми, но интенсивными тренировками с Рё, Кентой и Иори. И вот снова начался учебный год – второй семестр нашего первого курса в Академии Шиноби. Снова ранние подъемы и бесконечные уроки. Теоретическая часть, увы, осталась все такой же предсказуемо пресной: очередные порции идеологически выверенной истории Конохи, вдохновляющие (и порядком надоевшие) лекции о величии "Воли Огня" и разбор базовых тактических схем, которые я старательно мотал на ус, пусть они и не совсем хорошо ложились на мой путь развития. Но в основном теория сводилась к пропаганде, и она вызывала у меня лишь скуку и легкое раздражение.

Зато практическая часть обучения, к счастью, заметно разнообразилась. К уже привычным занятиям по контролю чакры и общей физической подготовке добавились несколько новых, ключевых дисциплин, приближающих нас к реалиям ремесла шиноби.

Первым и самым ожидаемым (а точнее, самым страшащим меня) нововведением стали основы Тайдзюцу – искусства рукопашного боя шиноби. Как я и предполагал, проходили эти занятия для меня… ожидаемо плохо. Катастрофически плохо, если быть до конца честным. Несмотря на всю мою фору в виде почти четырех месяцев изнурительных тренировок с Кентой и Рё на выходных, на фоне моих одноклассников я показывал себя, мягко говоря, не блестяще. Проблема была в том, что за время каникул и первых месяцев учебы остальные дети тоже не сидели сложа руки. Их еженедельные медитации и упражнения по контролю чакры, начали приносить плоды. Их тела, в отличие от моего, получали пассивное усиление от внутренней энергии. Они стали ощутимо сильнее, прочнее, выносливее и быстрее, чем были в начале года. Пропасть между мной, с моим Инь-дисбалансом, блокирующим естественное Ян-усиление, и ими, стала еще шире и заметнее.

Теперь, чтобы хоть как-то продержаться во время учебных спаррингов, не быть немедленно впечатанным в пол или использованным в качестве боксерской груши, мне приходилось проявлять настоящие чудеса изворотливости. Уклоняться, петлять, использовать скорость и инерцию противника против него самого, полагаться на гибкость и ловкость там, где не хватало силы и реакции. Единственным реальным спасением стало самогендзюцу, которому меня научил Миричи-сэнсей. Это была простенькая техника даже не D, а скорее E-ранга, которую и полноценной техникой-то назвать было сложно – скорее, полезный "лайфхак", известный опытным шиноби. Суть заключалась в постоянной концентрации небольшого количества Инь-чакры в одном из мозговых тенкецу, что позволяло добиться легкого самоуспокоения, повысить концентрацию и, самое главное, немного ускорить собственное восприятие времени. Мир вокруг словно замедлялся на доли секунды, давая мне драгоценное мгновение на то, чтобы среагировать на атаку, увернуться или хотя бы правильно поставить блок. Без этого "ментального допинга" мои скромные результаты в тайдзюцу были бы еще хуже.

Хотя, если честно, в некоторых случаях и оно не спасало. Особенно когда моим партнером по спаррингу назначали Номуру. Мой "верный" враг и заклятый одноклассник, похоже, окончательно зациклился на мне. Его агрессия стала еще более явной и напористой. Что ярко проявлялось именно на занятиях по тайдзюцу, когда нас, по прихоти сэнсея, ставили отрабатывать удары и блоки в паре. Он абсолютно не сдерживался. Его удары были злыми, сильными, нацеленными не на отработку техники, а на причинение боли. Он откровенно метил в уязвимые места – под дых, по ребрам, по суставам. Сэнсей, к сожалению, не мог уследить за всеми парами одновременно, и Номура этим пользовался.

Апогеем стал один из случаев на второй месяц занятий. Во время отработки болевого приема на руку Номура явно переусердствовал, вложив в захват всю свою силу и злость. Я услышал неприятный хруст в локтевом суставе и почувствовал резкую, пронзающую боль. Этот гений на полном серьезе собирался сломать мне руку! Просто так, из мести, на обычном учебном занятии! Сэнсей, как назло, в этот момент отвлекся на другую пару в дальнем конце полигона. Терпеть боль и ждать, пока рука действительно сломается, я не собирался. Пришлось идти на крайние меры и раньше времени раскрывать один из своих новых козырей, над которым мы с Иори работали последние месяцы. Собрав остатки самообладания и чакры, я с помощью недавно освоенного звукового гендзюцу сымитировал громкий, строгий окрик Миричи-сэнсея: "Номура, немедленно прекратить!".

Эффект был мгновенным. Номура дернулся, инстинктивно ослабив хватку, и растерянно огляделся в поисках нашего классного руководителя. Этой секунды мне хватило, чтобы вывернуться и отскочить на безопасное расстояние, держась за пульсирующую болью руку. Разразился небольшой скандал. Номура, поняв, что его обвели вокруг пальца, тут же пожаловался сэнсею, что я использовал гендзюцу во время спарринга по тайдзюцу, что было строжайше запрещено правилами. Мне же, в свою очередь, пришлось во всех красках (возможно, слегка преувеличив) описать, как этот придурок только что пытался целенаправленно сломать мне руку. К счастью, несколько одноклассников, видевших инцидент, подтвердили мои слова. В итоге Миричи сделал выговор нам обоим: Номуре – за излишнюю агрессию и опасные действия, мне – за применение запрещенной техники. И, что самое главное, больше нас в пары на тайдзюцу не ставили. Хотя, казалось бы, и так было ясно с самого начала, что это абсолютно провальная затея…

Вторым важным нововведением в расписании стало Сюрикендзюцу – искусство метания оружия. На этих уроках, проходивших на специально оборудованном стрельбище, мы учились обращаться с тремя базовыми видами метательных снарядов: классическими звездочками-сюрикенами, тяжелыми метательными ножами-кунаями и тонкими иглами-сенбонами. Сэнсей объяснил, что вообще-то видов метательного оружия в арсенале шиноби существует великое множество – самых разных форм, размеров, веса и балансировки, от простых дротиков до хитроумных складных вееров с лезвиями. Но, как и в любом деле, начинать нужно с хорошей базы, с освоения фундаментальных принципов хвата, замаха, расчета траектории. Поэтому пока – только эти три типа снарядов.

К моему удивлению и радости, метание мне неожиданно понравилось. В отличие от тайдзюцу, здесь недостаток грубой физической силы можно было успешно компенсировать точностью глазомера, правильной техникой броска и меткостью. Да, мои кунаи и сюрикены, возможно, не входили в деревянные мишени так глубоко, как у того же Номуры или других физически развитых ребят. Но зато они чаще попадали в центр или в нужную зону. Я брал свое не силой, а точностью. И здесь мое самогендзюцу снова оказалось весьма кстати. Кратковременное ускорение восприятия позволяло лучше рассчитать момент броска, а повышенная концентрация улучшала координацию движений и контроль над телом в момент замаха и выпуска снаряда. Результаты были видны сразу – по итогам первых недель я уверенно держался в тройке лучших метателей в классе. Это была моя первая "физическая" дисциплина, где я не чувствовал себя полным аутсайдером, и это здорово поднимало боевой дух.

Ну и последним по счету, но далеко не по важности, нововведением второго семестра стала практика ручных печатей. Несколько раз в неделю, под пристальным присмотром Миричи-сэнсея, мы занимались отработкой скорости и точности сложения двенадцати базовых печатей – тех самых жестов руками, которые являлись ключом к большинству техник. Мы не вдавались в специфику того, какая печать за что отвечает или какие комбинации используются для конкретных техник. Как объяснил сэнсей, на данном этапе обучения это было не только не нужно, но и потенциально опасно. Наши чакра-каналы, были еще недостаточно натренированы и укреплены. Попытка выполнить полноценную технику, требующую проведения большого объема сформированной чакры через эти каналы, могла легко привести к микротравмам, что в будущем могло серьезно аукнуться, ограничив наш потенциал. Поэтому пока – только механика. К счастью, в понедельник наш урок по контролю чакры остался неизменным, и мы продолжали усердно гонять чакру по телу, параллельно укрепляя чакра-каналы. Я, будучи одним из немногих в классе (наряду с Иори и еще парой ребят), уже освоил циркуляцию по "Большому кругу", охватывающему все 54 больших тенкецу. Существовал еще и "Малый круг", включавший в себя оставшиеся 307 малых тенкецу и отвечавший за самые тонкие манипуляции энергией, но, по словам Миричи, это была практика продвинутого уровня, к изучению которой приступали не раньше третьего года обучения.

Самих базовых печатей было всего двенадцать – Крыса, Бык, Тигр, Кролик, Дракон, Змея, Лошадь, Овца, Обезьяна, Петух, Собака, Свинья. Запомнить их последовательность и конфигурацию пальцев даже для самого тупого ученика не составляло большой проблемы. Вся соль, как обычно в мире шиноби, заключалась в скорости реакции, точности движений и быстроте мышления. Тренировки проходили в довольно интенсивном темпе. Сэнсей называл печать – наша задача была максимально быстро и правильно ее сформировать, уложившись в заданный временной лимит трех секунд. Естественно, три секунды на печать были только на самых первых занятиях. Очень скоро время сократилось до двух с половиной секунд, потом до двух, одной... А затем сэнсей начал давать нам целые последовательности из двух, трех, а в дальнейшем и четырех-пяти печатей подряд. Я узнавал некоторые из этих комбинаций – они явно соответствовали базовым техникам вроде Хенге но Дзюцу (Техника Трансформации) или Буншин но Дзюцу (Техника Клонирования), которые нам, предстояло изучать в дальнейшем. Интересно, что при сложении определенных последовательностей моя чакра внутри начинала сама собой откликаться, вибрировать, словно узнавая знакомый "код". Но наша задача на данном этапе как раз заключалась в том, чтобы не допускать этого движения энергии, сохранять полный контроль. Так что практика печатей, по сути, была еще и дополнительным, весьма эффективным упражнением на ментальную дисциплину и контроль чакры.

Итак, к концу первого учебного года фундамент был заложен. База тайдзюцу (пусть и шаткая), база сюрикендзюцу (где я показывал неплохие результаты), крепкая база контроля чакры и циркуляции по Большому кругу, уверенное владение двенадцатью ручными печатями на приличной скорости, и, конечно, обширнейшая база по общей теории шиноби, истории и тактике. А в моем с Иори случае к этому добавлялась еще и хорошая, постоянно растущая база по гендзюцу, подкрепленная как нашими совместными тренировками, так и моими еженедельными занятиями с Миричи-сэнсеем.

Оглядываясь назад, как бы я ни хотел по привычке жаловаться на свою общую физическую слабость и явную неподготовленность по меркам настоящих монстров и гениев этого мира, нельзя было отрицать очевидного: за этот год я освоил невероятно много. Я стал ощутимо, несоизмеримо сильнее, умнее и опаснее себя прежнего – того ошалелого попаданца, который всего год назад растерянно очнулся в этом мире. Пожалуй, одной только моей развивающейся способности к гендзюцу, уже было достаточно, чтобы перешагнуть тот незримый рубеж, который отделяет шиноби от простого обывателя без чакры. Теперь я был не просто зрителем или потенциальной жертвой – я был игроком, пусть пока и со слабыми картами на руках.

Гордиться этим и зазнаваться, впрочем, было бы глупо и опасно. Реальность быстро поставит на место любого, кто потеряет бдительность. Мои физические кондиции все еще оставались плачевными. Я прекрасно понимал, что любой среднестатистический взрослый мужчина, не говоря уже о тренированном генине или чунине, скорее всего, легко одолеет меня в прямом столкновении, если сможет преодолеть первоначальный шок от гендзюцу – например, осознанно нанеся себе болевой удар, чтобы "встряхнуться", или просто научившись абстрагироваться от зрения или слуха. Так что нет, гендзюцу – это не панацея. По крайней мере, гендзюцу моего текущего уровня. Это лишь инструмент, который нужно использовать умно, в сочетании с другими навыками.

И еще одно важное наблюдение укрепилось во мне за этот год. Судя по уровню подготовки, который давала Академия даже в С-классе, по тем требованиям, которые предъявлялись к контролю чакры, к владению печатями, к теории, реальный выпускник Академии, среднестатистический генин этого мира, должен был быть на порядок сильнее, компетентнее и подготовленнее тех карикатурных недоразумений, которые мелькали в оригинальном аниме, особенно в начальных сериях. Похоже, "реализм", черт бы его побрал, и здесь вносил свои суровые коррективы. Если уж генины здесь – это вполне себе боеспособные единицы, то даже страшно представить, что из себя представляет среднестатистический джонин Конохи. В аниме они порой гибли пачками в крупных сражениях, не вызывая особого трепета или ощущения столкновения с действительно серьезными профессионалами. Здесь же, как я начинал подозревать, все могло быть гораздо… жестче. И опаснее.

— И все же, Рейто, в чем твой секрет? – голос Иори вырвал меня из задумчивости. Мы стояли у доски объявлений в коридоре нашего крыла Академии, где только что вывесили итоговые годовые табели успеваемости. – Я серьезно. Как ты это делаешь? Почему ты можешь провести целый день, зарывшись в книги в библиотеке, запомнить практически все прочитанное дословно, а потом еще пару часов медитировать или тренировать печати, и у тебя даже голова не болит? Ты вообще когда-нибудь испытываешь умственную усталость? Я после пары часов интенсивной зубрежки теории или попыток удержать сложную иллюзию чувствую себя как выжатый лимон, а тебе хоть бы что!

Она озадаченно смотрела то на меня, то на лист с рейтингом, где моя фамилия уверенно красовалась на первой строчке с впечатляющим общим баллом. Как и ожидалось, почти во всех теоретических дисциплинах, а также в контроле чакры, практике печатей и сюрикендзюцу у меня стояли максимальные 100 баллов из 100. И даже мои откровенно слабые места – общая физическая подготовка и основы тайдзюцу – выглядели на удивление неплохо, благодаря нечеловеческим усилиям последних месяцев. 73 балла по физподготовке (спасибо бегу на выносливость и гибкости) и 51 балл по тайдзюцу (спасибо Кенте, Рё и самогендзюцу, позволявшему иногда выдавать непредсказуемые для моих противников реакции) – это было примерно на уровне середины списка нашего класса. Не блестяще, но и не позорно.

Что касается ее вопроса о моей "ментальной выносливости"... В чем мой секрет? Почему я, обладая ярко выраженным Инь-перекосом, который у тех же Нара, по слухам, часто вызывал быструю умственную утомляемость при интенсивной работе с техниками разума или анализом, не испытывал подобных проблем? Честно говоря, я и сам не знал точного ответа. У меня были лишь туманные предположения, связанные с моей природой попаданца. Возможно, дело было в той самой "прошлой жизни" – а точнее, в том колоссальном объеме информации, который мой мозг привык обрабатывать каждый день в мире интернета, гаджетов и информационного шума. Физический мозг этого тела вряд ли сильно отличался от других, но вот то, что можно было бы назвать "информационной матрицей" или "оболочкой души", перенесенной из другого мира, по-любому должно было иметь гораздо более высокую толерантность к умственным и информационным нагрузкам. А может, у меня уникальная Инь-чакра которая не просто давала талант к гендзюцу, но и как-то иначе взаимодействовала с мозгом, "подпитывая" его и защищая от перегрузок? Но в любом случае, это все были лишь ничем не подтвержденные теории. А копаться в таких фундаментальных вопросах бытия, не имея ни знаний, ни сил, было пока преждевременно и даже опасно.

— Ты реально хочешь знать мой великий секрет, о любопытная Нара? – Я наклонился к ней и заговорщицки прошептал на ухо, состроив максимально серьезное и таинственное лицо.

— Эм… Ну, да? – Иори посмотрела на меня с недоверчивым любопытством.

— Хорошо, слушай внимательно и никому не говори… – я сделал драматическую паузу. – Секрет в том, что… я внебрачный потомок… эм… ну, скажем, Мадары Учихи! Да, точно! Гены решают все!

— Все с тобой ясно, Рейто… Идиот, – Иори картинно закатила глаза, поняв, что я снова несу чушь, и легонько ткнула меня кулаком в бок. – Никогда не можешь быть серьезным.

— А зачем? Серьезности нам и без того хватает, – усмехнулся я.

Важный этап моего становления в этом мире – первый год в Академии Шиноби – подошел к своему логическому завершению. Экзамены сданы, результаты вывешены. Теперь оставалось только ждать решения о переводе, которое должны были объявить в конце лета, перед началом нового учебного года. И я мысленно молился всем известным мне богам этого и прошлого миров (ну, пожалуй, за исключением Джашина, с этим типом лучше было не связываться), чтобы это был перевод именно в А-класс. В класс элиты. Туда, где учились будущие герои и злодеи канона. Туда, где я смогу быть ближе к центру событий.

С учениками А-класса мы, кстати, за весь этот год так ни разу толком и не пересеклись. Что, в общем-то, было неудивительно – система в Академии была выстроена так, что три потока (А, В и С) учились в разных корпусах или на разных этажах, имели разное расписание и практически не контактировали друг с другом на занятиях. Как я понял, это делалось намеренно, возможно, чтобы избежать лишних конфликтов или чтобы элита не слишком отвлекалась на "простых смертных".

— Опять витаешь в облаках? Думаешь об А-классе? – голос Иори вернул меня к реальности. Будучи, пожалуй, единственным человеком в этом классе, кого я с натяжкой мог бы назвать своим другом, она, естественно, знала о моем почти маниакальном стремлении пробиться в А-класс. Впрочем, я этого особо и не скрывал.

— Да… – кивнул я, снова глядя на свой рейтинг. – Просто думаю… достаточно ли этого… всего… – я неопределенно обвел рукой табель успеваемости. – Хватит ли этих баллов для прямого прыжка из С в А?

— Думаю, да. Ты первый в классе с большим отрывом, по теории вообще лучший на потоке, насколько я слышала. Чего еще им нужно? – Иори пожала плечами. – В любом случае, больше ты уже ничего сделать не можешь. Результаты зафиксированы.

— Отчего же не могу? – хитро улыбнулся я. – Я могу, например, попробовать совершить дерзкое нападение на самого Хокаге! Впечатлить старика Сарутоби своими непревзойденными навыками гендзюцу! И получить немедленное повышение… прямиком в уютные застенки Отдела Допросов и Пыток Конохи! Ха-ха!

— Опять шутишь… Неисправим, – вздохнула Иори, но в уголках ее губ мелькнула тень улыбки. – Пошли лучше на полигон. Ты же не собираешься все лето отдыхать и просто ждать своего золотого билета в А-класс, верно?

Она с вызовом посмотрела на меня, ее глаза блестели решимостью.

— И в мыслях не было! – усмехнулся я, принимая вызов. – Веди, Нара! Покажем этому лету, как тренируются будущие легенды, во имя СИЛЫ ЮНОСТИ! – не знаю зачем я выкрикнул последнюю фразу, но настроение было хорошим.

Кабинет Хокаге. Случайный жаркий день середины лета.

В просторном, залитом солнечным светом кабинете Третьего Хокаге, витала атмосфера серьезности и сосредоточенности. За большим резным столом, заваленным свитками и папками, сидел сам Сарутоби Хирузен. Дым от его неизменной трубки лениво поднимался к потолку, но взгляд старого лидера был острым и внимательным. Он методично просматривал листы с годовыми отчетами об успеваемости первогодок Академии Шиноби – будущего поколения защитников селения Скрытого Листа. Основное его внимание, что было вполне естественно, концентрировалось на папке с надписью "А-класс", элита потока. Этот факт не укрылся от троих мужчин, сидевших напротив него за столом для совещаний.

Это были классные руководители первогодок. Первым, ближе к окну, сидел Миричи Шоуто, учитель С-класса. Чунин с более чем десятилетним педагогическим стажем, спокойный, рассудительный, с репутацией человека, умеющего находить и развивать скрытые таланты даже среди самых, казалось бы, бесперспективных учеников. Рядом с ним расположился учитель В-класса – Мизуки Мики. Молодой, амбициозный мужчина с обманчиво мягкой улыбкой и белоснежными волосами, он уже успел выпустить один класс и считался перспективным преподавателем, умеющим мотивировать "крепких середнячков". Третьим участником совещания был Ирука Умино, самый молодой из присутствующих и, к некоторому удивлению многих в Академии, назначенный куратором самого престижного, А-класса. На его открытом лице со шрамом на переносице читалось легкое волнение – это было его первое подобное совещание у Хокаге. Периодически Ирука ловил на себе хмурый, неодобрительный взгляд Миричи (возможно, старый учитель считал его слишком молодым и неопытным для работы с элитой), но в то же время Мизуки, сидевший напротив, ободряюще кивал ему с легкой полуулыбкой.

— Итак, господа, с отчетами я внимательно ознакомился. Цифры и характеристики впечатляют, – наконец оторвавшись от бумаг и выпустив колечко дыма, начал обсуждение Хирузен. Его голос звучал по-отечески мягко, но в нем чувствовалась привычка повелевать. – Теперь я хотел бы услышать ваши личные мнения, ваши мысли о проделанной работе и, самое главное, о потенциале ваших учеников. Традиционно, нам нужно определить, как тех, кто не справляется с программой своего класса и заслуживает перевода на ступень ниже, так и тех, кто показал выдающиеся результаты и готов к повышению. Начнем с вершины. Ирука, твое слово. Кто из А-класса, по-твоему мнению, не дотягивает и должен быть переведен в В-класс? За исключением… кхм… ну, ты понимаешь, кого я имею в виду.

В этот момент убеленный сединами, прожженный политик и сильнейший шиноби своего поколения, известный как "Бог Шиноби", на мгновение смутился и выглядел скорее как дедушка, которому неловко говорить о проделках непутевого внука. Все трое учителей прекрасно понимали, о какой именно блондинистой и неугомонной причине этой неловкости идет речь, но тактично сделали вид, что ничего не заметили. Проблема Джинчурики была отдельной головной болью Хокаге, и выносить ее на общее обсуждение сейчас было неуместно.

Ирука откашлялся, собираясь с мыслями.
— Хокаге-сама, если основываться на объективных показателях успеваемости за год и общей динамике развития, то я бы выделил троих учеников, которые, на мой взгляд, пока не соответствуют уровню А-класса. Это Ричи Абураме, Моши Шинра и Таюри Инудзука. У всех троих наблюдается явная нехватка усердия и старательности. Ричи и Таюри, будучи представителями уважаемых кланов, похоже, считают, что одна их фамилия гарантирует им место под солнцем, и откровенно недорабатывают на тренировках. Что движет Моши Шинрой, я, честно говоря, так до конца и не понял. Умный парень, с потенциалом, но совершенно себе на уме, замкнут, почти не идет на контакт. Мне, к сожалению, так и не удалось найти к нему правильный подход, чтобы раскрыть его полностью.

— Не стоит корить себя сверх меры, Ирука, – с ободряющей улыбкой прервал его самокопания Хирузен. – Ты еще молод, но уже показываешь себя как вдумчивый и неравнодушный наставник. Некоторые дети, особенно в этом непростом возрасте, требуют особого, нестандартного подхода, чтобы их внутренняя "Воля Огня" засияла по-настоящему ярко. К сожалению, порой бывает крайне сложно понять, в чем именно заключается этот единственно верный подход. Мы дадим этим троим еще один шанс проявить себя в В-классе, возможно, смена обстановки и уровня конкуренции пойдет им на пользу. – Хокаге сделал пометку в своих бумагах. – Спасибо, Ирука. Теперь ты, Мизуки. Что скажешь о своих подопечных из В-класса?

Мизуки слегка кашлянул, принимая эстафету.
— Кхм, да, Хокаге-сама. Если говорить о тех, кто явно не справляется с программой В-класса и, боюсь, будет тормозить остальных, то я бы назвал троих: Мируко, Соруки Хаори и Ву Линь. С сиротой Мируко ситуация более-менее ясна – способностей откровенно не хватает, несмотря на старание. А вот у Соруки и Линя родители – действующие шиноби, чунины, насколько я знаю. И у меня есть сильное подозрение, что этих двоих просто избаловали дома, они не привыкли прикладывать усилия и считают, что им все должны. Возможно, перевод в С-класс немного отрезвит их.

— Логично, – кивнул Хокаге, делая очередную пометку. – Хорошо. А есть ли те, кто, напротив, приятно удивил? Достойные кандидаты на переход в А-класс?

Мизуки на мгновение задумался, перебирая в уме своих учеников.
— Тут, Хокаге-сама, все немного сложнее, – он развел руками. – В-класс на то и В-класс – большинство учеников ровные, старательные "середнячки" без ярко выраженных провалов, но и без ошеломляющих талантов. Выделить кого-то одного, кто безоговорочно заслуживает перевода в элиту, довольно трудно. Но… пожалуй, одну девочку я все же могу отметить и рекомендовать к повышению. Харуно Сакура.

Услышав это имя, Хокаге чуть приподнял бровь и быстро нашел соответствующее личное дело в стопке отчетов В-класса. Он пробежал глазами по характеристике, и на его лице появилось удовлетворение.

— Ага, вижу… Харуно Сакура… Так-так… Отличный, практически идеальный контроль чакры для ее возраста. Высокая чувствительность. Лучшая по всем теоретическим дисциплинам в своем классе, уступает по баллам только… хм… лидеру С-класса. Интересно. И при этом родители – простые гражданские, владельцы небольшой лавки. Достойно, весьма достойно! – Хирузен отложил дело Сакуры поверх папки А-класса. – Знаешь, Мизуки, я согласен с твоей рекомендацией. Такие дети – самородки из простых семей, пробивающиеся наверх благодаря уму и усердию – это живое воплощение той самой "Воли Огня", о которой мы так много говорим. Думаю, присутствие подобных учеников в А-классе пойдет на пользу не только им самим, но и имиджу нашей образовательной системы в глазах простых обывателей. Это покажет, что путь наверх открыт для каждого, у кого есть талант и воля. Одобряю перевод Харуно Сакуры в А-класс. Спасибо, Мизуки. Ну а теперь самое интересное… Миричи. Твой черед.

Миричи Шоуто, хранивший до этого молчание, чуть подался вперед.
— Трое учеников, Хокаге-сама, показали результаты, значительно превышающие средний уровень С-класса и вполне соответствующие требованиям В-класса, а возможно, и выше. Это Иори Нара, Номура Тенто и Рейто, – немногословно, но четко ответил опытный учитель.

Хокаге снова углубился в бумаги, на этот раз изучая личные дела, предоставленные Миричи. Он внимательно читал характеристики, сравнивал оценки, и по мере чтения его улыбка становилась все шире.

— Удивительные ребята! – наконец воскликнул он, отложив дела. – Просто удивительные! В который раз убеждаюсь, какие невероятные таланты порой скрываются в С-классе! Никогда не знаешь, где найдешь настоящий алмаз. Один только Минато, изначально поступивший в С-класс чего стоит! – старик усмехнулся своим воспоминаниям, но быстро вернулся к делу. – Так, посмотрим… Номура Тенто – сын джонина Кисимото Тенто, отличные физические данные, хороший контроль, в будущем будет идеально сбалансированный шиноби. Иори Нара – фамилия говорит сама за себя, пусть и с оговорками, но интеллект и контроль чакры на высочайшем уровне, талант к аналитике и гендзюцу… Да, с этими двумя все более-менее ясно, их перевод в В-класс абсолютно заслужен. А вот третий… Рейто… – Хокаге снова взял в руки дело сироты, внимательно вглядываясь в фотографию и перечитывая характеристику Миричи. – Сирота, без клановой поддержки. Инь-дисбаланс, физически слаб… но при этом – лучший на всем потоке по теории! Фантастический контроль чакры. И, по твоей оценке, Миричи, уже сейчас использует гендзюцу на уровне, сравнимом с опытным генином… Весьма интригующий набор качеств. Очень перспективно и очень… необычно. Что думаешь об этом кандидате, Ирука? Готов принять такого уникума в свой класс?