Стекло сильнее стали

Зал был высоким, вытянутым, как древний сосуд, вытесанный из ствола дерева. Не громоздким, не позолоченным — но в нём чувствовалась сила, накапливаемая веками. Свет падал сверху — не от люстр, не от магических шаров, а от круглых проёмов в потолке, между ветвями дерева, в которое был врос дворец.

Я вошёл не один.

Слева и справа от меня стояло десятки эльфов. Все — в белых и тёмно-зелёных одеждах, без брони, но с эмблемами: командиры, маги, судьи, представители духовных домов. Кто-то сидел, кто-то стоял, кто-то делал вид, что не смотрит — но смотрели все.

На меня.

Первого за десятилетия, кто пересёк границу их столицы, не будучи врагом — но и не другом.

Я остановился, как только ступил в центр круга.

Король поднялся с резного сиденья — не трон, а постамент из белого камня, украшенного живыми лозами. Он не был в короне. Только в одежде — чисто-белой, с серебряной вышивкой в виде корней и рунических линий.

Седые волосы убраны в тонкий узел, лицо ровное, вытянутое, с усталым, проницательным взглядом. Он не пытался производить впечатление. Он был впечатлением.

Он смотрел на меня долго. Не как на человека. Как на вопрос.

— Ты — Кайсер из Иллатар? — наконец прозвучало. Голос не был громким, но тишина в зале стала плотнее.

— Да, — ответил я. — Хотя, возможно, кто-то всё ещё надеется, что это ошибка.

— Возможно. Но в этом зале мало кто верит в совпадения, — сказал он, не отводя взгляда. — Я знал, что наследник Первого Порядка однажды появится. Не ждал, что так.

— Я тоже не ждал, — отозвался я. — Тем более — здесь.

— Тогда расскажи. Не всё, но хоть с чего ты начал путь, что привёл тебя в мой зал. Не ради любопытства — ради порядка.

Я молчал. Секунду. Вторую. Он дал мне право не отвечать. Но и дал понять: молчание тоже ответ.

— Начался он с предательства, — сказал я наконец. — Мой брат. Каллиас. Он встал под знамёна Федерации.

Короткий, почти незаметный шорох прошёл по кругу. Король остался спокоен.

— Каллиас… — повторил он. — Это имя значится в некоторых донесениях. Агрессивен. Умен. И весьма опасен.

— Он был моим братом, — сказал я. — Пока не воткнул копьё мне в грудь.

Король чуть приподнял подбородок. Ни удивления, ни сожаления — лишь фиксация факта.

— И ты выжил.

— Нет, — ответил я. — Я умер. Или почти. Мир… не захотел, чтобы я остался в том моменте.

Он нахмурился. Едва.

— Первый Порядок?

Я кивнул.

— Он вмешался. Без предупреждения. Без объяснений. Просто… отверг саму возможность моей смерти. И выбросил меня далеко. В ваши горы.

— Тело, оторванное от исхода, — пробормотал он, почти себе. — Значит, ты попал сюда не как посол. Не как захватчик. А как отголосок его воли.

— Отголоски — тоже выбирают, куда идти, — сказал я. — Я мог уйти. Мог скрыться. Но пришёл сюда.

Король медленно спустился на первую ступень. Всё ещё молча.

— Потому что хочешь возрождения клана?

— Я хочу, чтобы мир не сгорел раньше времени.

— А твоё ядро? — спросил он неожиданно. — Я чувствую силу. Но она не цельная. Ты сломан?

Я выдохнул.

— Пережив подобные события, трудно остаться без трещин. Но… моё ядро работает. Пусть и исцеляется дольше, чем хотелось бы.

— Значит, ты ищешь не только союза. Ты ищешь восстановления.

— И доступа к знаниям. Возможно — к старым хроникам. Или к тем, кто помнит, как время шевелилось, прежде чем остановилось.

Он чуть кивнул. Теперь — с уважением. С интересом. Он слышал не только слова — он читал между ними.

— Ты говоришь осторожно. Но не прячешься. Ты сдержан. Это хорошо. Это делает тебя опасным.

Он повернулся к кругу, провёл взглядом по всем собравшимся. И голос его стал чуть громче.

— Мы видим перед собой не врага. Пока — не союзника. Но человека, прошедшего путь, который мало кто смог бы пройти.

Он обернулся ко мне.

— Но прежде чем ты услышишь мою цель, я должен узнать твою. Не обещания. Не лозунги. А то, что движет тобой в одиночестве.

— Я один, потому что так проще. Но двигаюсь — не ради себя. А ради тех, кого ещё можно спасти.

Король смотрел долго. Потом — сделал жест.

— Покиньте зал.

Один за другим фигуры вставали, кланялись, уходили — одни беззвучно, другие напряжённо. Но никто не спорил. Ни один взгляд не остался на мне дольше, чем было позволено.

Вскоре мы остались вдвоём.

Он вздохнул.

— У меня есть дочь. Полукровка, рождённая не для этой земли, и не по законам этого двора. Ее мать была из людей. И не просто из людей — из клана Са’фир.

Я поднял взгляд. Он уловил движение, но не прокомментировал.

— Она долго не проявляла признаков. Мы думали… может, всё пройдёт мимо. Но кровь проснулась.

Он снова посмотрел на меня.

— Ты — сын великой школы замедления. Она — дитя скорости.

Слишком стремительной, чтобы остаться живой.

Я прошу: научи её. Удержи её на грани. Дай ей хоть шанс не сгореть.

Я долго молчал.

Он на секунду остановился.

Вздохнул — тяжело. Как отец, не как король.

— Я не могу ей помочь. Ни я, ни мои маги, ни мастера стражи. Мы видим, как она ломается изнутри — и не можем схватить её ни за разум, ни за импульс.

Но ты… ты знаешь, что такое быть в теле, которое не слушается тебя.

Ты знаешь, что значит — сдерживать ядро, которое живёт по своим законам.

Он говорил без давления.

Без пафоса.

Просто — как просьбу, которую не привык делать.

— Я не прошу, чтобы ты стал ей наставником в традиционном смысле. Она не примет этого.

Но если ты покажешь ей, как жить, не ломаясь от собственной силы… — он выдохнул, — тогда я сочту, что в тебе действительно осталось что-то от благородного Иллатара.

Не только сила.

Но и выбор.

Я смотрел на него.

В его голосе не было отголоска — только прямота.

— А что ты дашь взамен? — спросил я, спокойно.

Он кивнул, как будто ждал этого.

— Не армию. Я не брошу своих людей в войну за чужое.

Но… я открою тебе канал наблюдения.

Ты будешь получать сведения о действиях Федерации. Обо всём, что происходит на южной границе.

Ты получишь доступ к тем, кто знает больше, чем позволяют говорить хроники.

Ты будешь видеть войну раньше, чем она дойдёт до тебя.

Я молчал.

Сделал шаг ближе.

И только тогда сказал:

— Тогда у нас сделка.

Он долго смотрел. Потом коротко кивнул.

— Сегодня вечером ты увидишь её.

— Она знает, кто я?

— Только то, что ты — человек, опасный и упрямый.

Думаю, этого хватит для начала.

Я чуть усмехнулся.

Король — тоже. Едва заметно.

— И ещё, — добавил он. — Один из моих старых друзей хотел бы взглянуть на тебя.

По-своему.

Я приподнял бровь.

— Бой?

— Назовём это — проверкой реакции.

Он… своеобразен.

— Насколько?

Король развернулся, направляясь к выходу.

— Ты сам поймёшь.

Если он не выкинет бутылку — будет легче.

Коридоры вывели меня в нижнюю часть дворца — туда, где пахло железом, пылью и потом. Стены были грубее, чем в остальной части — не резные, а закалённые. Пологий свод, простые арки, мягкий свет с потолка.

Место, где делают бойцов, а не политику.

Тренировочная арена оказалась в одном из боковых залов дворца — полуоткрытая, с гладким полом из чёрного камня, натёртым до блеска. По углам — стойки с оружием, свитками, манекенами, плетёные щиты. Воздух — тёплый, с привкусом пыли, дерева и…

— Алкоголя? — пробормотал я. — Интересно.

— Ты поймёшь, — только сказал король. Угол его рта чуть дёрнулся, как у человека, который знает, что будет дальше.

В зале кто-то уже был.

Фигура стояла у дальней колонны, прислонившись плечом, и, судя по звуку, именно она делала атмосферу такой… крепкой.

Красные, алые волосы, собранные в низкий хвост, тёмная туника с неполностью застёгнутым воротом, чёрные боевые штаны и свободный пояс, к которому было прислонено длинное, гладкое копьё.

На вид — лет сорок. Может быть. Может — тысяча. С эльфами всё сложно.

В одной руке — бутылка, из которой он как раз делал глоток, во второй — сам копьё, небрежно, как трость. Казалось, он держится за него не из боевой привычки, а потому что иначе просто упадёт.

Он посмотрел на нас. Один глаз прищурен, второй — будто и не просыпался с утра. Щетина на подбородке, выражение лица — между «мне лень» и «мне весело».

— А, так это и есть тот загадочный человек, а? — хрипло проговорил он.

Сделал шаг — качнулся, чуть не выронив бутылку, и рефлекторно поймал её другой рукой.

— Да чтоб тебя… — пробормотал он, тихо, но с эмоцией, и снова глотнул.

— Ну, здравствуй, наследник. Приятно видеть, что ты не сияешь и не паришь над полом. Уже хорошо.

Я молчал, не совсем понимая, в какой именно фарс я только что вошёл.

Король лишь слегка покачал головой — как человек, который сам пожалел, что привёл кого-то «в гости».

— Это Равар, — сказал он. — Мой старый друг. Он много лет назад сражался с теми, кто носил силу Первого Порядка. Он знает, как вы дышите, прежде чем ударить.

— Звучит как комплимент, — заметил я, глядя на Равара, который уже начал кружить копьё, как будто оно было не оружием, а ветка.

— Это был комплимент. Я редко их делаю. — Равар зевнул. — А теперь давай сделаем вид, что ты собираешься меня удивить. Мне скучно, а бутылка заканчивается.

Он подошёл ближе, пошатываясь, но уверенно. Каждый его шаг был как будто неуверенным — до тех пор, пока не смотришь на позицию ноги или положение левого локтя, и не понимаешь: нет, он точно знает, что делает.

— Ты пьян, — заметил я.

— Я жив. Это близко. — Равар усмехнулся. — Но не переживай. Я умею драться и в худшем состоянии. Например, в браке.

Король отвернулся, чтобы скрыть лёгкий смешок.

— Он резкий. И не первый день играет дурака, — тихо сказал он мне. — Но если кто и может проверить твоё равновесие — то он.

Я чуть наклонил голову.

Впервые за долгое время — стало почти интересно.

Равар подошёл ближе, покрутил бутылку в руке, сделал глоток — уже не ради вкуса, а по инерции. Потом глянул на копьё, будто впервые понял, что держит его в руке.

— Ты вообще с копьём дрался? — спросил он, кивая на меня. — Или у вас в клане только пальцем щёлкают, и враги сами умирают от благоговения?

— В основном щёлкаем. Иногда — зеваем. Это более унизительно, — отозвался я спокойно.

— Прекрасно, — сказал он с серьёзностью. — Тогда, если ты на меня зевнёшь — я упаду от ужаса. Обещаю.

Он снова качнулся вперёд, будто потерял равновесие, но ровно в момент, когда я почти двинулся навстречу, он выпрямился идеально — как струна. Копьё в его руке слегка щёлкнуло об пол. Весь его «пьяный» хаос вдруг оказался геометрией. И исчез так же быстро, как появился.

— Он делает это, чтобы тебя раздражать, — тихо прокомментировал король, не глядя.

— Получается, — ответил я.

— Я не раздражаю, — возмутился Равар, выпрямившись на полшага. — Я, как хорошее вино: сначала странный запах, потом бьёт в голову, потом ты уже лежишь и плачешь.

Он поставил бутылку на пол. Она неуверенно покачнулась, но не упала. В этом было что-то символичное.

— Ладно, — продолжил он. — Смотри. Ты молодой, сильный, и у тебя, возможно, внутри огромная дикая древняя сила.

А я — старый, подвыпивший, с костями, которые хрустят даже когда я моргаю.

Ты, наверное, уже видишь, как победа у тебя в кармане.

— Я вообще-то пока просто стою, — сказал я. — Но, если вы хотите, могу начать воображать ваш триумфальный вылет в окно.

Равар издал звук, который был наполовину смешком, наполовину икотой.

Копьё он взвёл на плечо — не как оружие, а как швабру.

— Ты мне нравишься, парень. — Он кивнул. — Если не умрёшь — может, даже выпьем.

Он выдохнул, потянулся всем телом — и, не теряя равновесия, легко развернул копьё двумя пальцами.

Король наконец позволил себе улыбку.

— Он всё ещё не начал драться, — заметил он. — А уже вывел тебя на два ответа больше, чем я за весь наш разговор.

— Возможно, он использует нестандартную тактику, — отозвался я. — Или просто болтает, чтобы не заснуть.

Равар поигрывал копьём в одной руке, будто это был кусок бамбука, а не острейшее, идеально сбалансированное оружие. Бутылка в другой руке звенела при каждом шаге — почти в такт.

— Так… — он глотнул ещё и вытер рот рукавом. — Я бы предложил тебе первый удар, чтобы это выглядело спортивно. Но, честно говоря, мне просто лень начинать.

— Великодушно, — заметил я.

— Да не то слово. Почти рыцарство, — он зевнул.

Он сделал ещё шаг. И снова качнулся. Рука с бутылкой дрогнула, но он всё же не выронил её — на удивление ловко, как для человека, которого будто вот-вот унесёт ветром.

Я выдохнул и сделал шаг вперёд.

— Хорошо. Без фокусов?

— Какие фокусы? Я даже стою не на той ноге, на которой хотел.

Он резко допил из бутылки, отставил её в угол и вскинул копьё, будто приглашая:

— Ну же. Покажи, что ты не просто красивая древняя фамилия.

Я посмотрел ему в глаза.

И двинулся.

Выпад — резкий, из левого угла, укороченный шаг, расчёт на реакцию и встречный захват. Всё по форме.

Но…

Равар исчез.

Он не отпрыгнул. Не сдвинулся. Просто — не было его в поле зрения. В следующую долю секунды — лёгкий хлёст по затылку. Не больно. Но точно.

Я развернулся — он уже стоял в противоположном конце зала.

— Быстро. Но всё равно читаемо, — сказал он. — А ещё ты слишком уверен в своей способности усилять себя маной.

Он покачал головой, усмехнулся и потряс пальцем:

— Первая ошибка: ты думал, что я — обычный пьянчуга.

Запомни, Кайсер: если кто-то пьёт перед боем, у него либо плохо с башкой, либо слишком хорошо с руками.

Я не дал себе времени на анализ.

Второй выпад — короче, ниже. Я ушёл в подсечку, усилил ноги маной, вбил импульс в левую стопу и резко сместился — не атакой, а выбросом давления.

Но Равар… Равар просто исчезал в каждом движении. Он не сопротивлялся — он отменял бой.

Я видел такие движения только в хрониках клана.

У него не было скорости — у него было понимание траектории.

Он знал, где я буду — и где он не должен быть.

И каждый раз, когда я промахивался — бутылка.

Щёлк.

По затылку.

Щёлк.

По плечу.

— Ты дерёшься, как заклинание на холодной воде, — комментировал он. — Шипишь, плещешь, а толку — на пару секунд. Зато красиво.

Я сжал кулаки.

Мана прошла по позвоночнику, я вбросил импульс в ладонь, ударил локтем назад — на ощущение, вслепую.

Почти поймал его.

Он ушёл сквозь — как тень.

И… бутылка.

ЩЕЛК.

Прямо по лбу.

Звон. Но она не разбилась. Он держал силу идеально.

Дразняще. Почти заботливо.

— Твоё мана-ядро реагирует хорошо, — пробормотал он. — Но ты им командуешь, а не ведёшь. Это, между прочим, разные вещи.

Я замер.

Тяжело дыша.

И не потому что устал.

Потому что наконец начал понимать, как он движется.

— Хочешь шансы повысить? — спросил он, качнув бутылку. — Перестань бить туда, где я был секунду назад.

И тут я не стал ждать.

Рывок — фальшивый.

Колено — вверх, корпус — в сторону. Он среагировал, ушёл чуть вправо.

Я не целился в него. Я целился в бутылку.

Удар — в запястье. Мана в пальцах. Вложено ровно столько, чтобы не попасть по кости, но точно — по предмету.

ХРЯСЬ.

Стекло пошло трещинами.

Всплеск. Капли.

Осколки полетели в стороны, один — в мои волосы.

Равар отступил на шаг. Смотрел на горлышко в своей руке.

— …Ты, сраный гад, разбил мою бутылку.

Он смотрел на меня. Потом — на пол, потом снова на меня.

И… засмеялся.

Глубоко, громко, по-настоящему.

— Да ну тебя. Вот теперь вижу — ты не просто фамилия и мрачный взгляд.

Он хлопнул меня по плечу — почти дружески.

— Лориан, ты был прав. У него есть стержень. И, мать его, прицел.

Дал бы ты мне пару таких лет двадцать назад — я бы, может, до сих пор сражался.

Король подошёл ближе, молча. Я выдохнул, поднял взгляд - и увидел, что король всё это время стоял, не двигаясь, с тем самым спокойным выражением, где в уголке губ почти появилась тень довольства.

— Он готов, — сказал Равар, не оборачиваясь. — С ним можно работать. Он думает, он не идеален, он бьёт по бутылке, если не может по голове. А значит - живой.

Король кивнул.

— Тогда пусть он и докажет это

сегодня. Наэссии.

Я напрягся.

Равар только усмехнулся.

— Удачи, парень. Я бы сам с ней не захотел работать. Но ты, похоже, мазохист.

Я вытер пот со лба.

Мана в ядре бурлила — но ровно, в фокусе.

Равар развернулся к копьям.

— Твоя проверка пройдена, мальчик из Иллатар.

Пойдём, покажу, где здесь пьют те, кто остался в живых.

Я усмехнулся.

— А ты всегда проверяешь гостей стеклотарой?

— Только тех, кто заслужил.

Остальных — просто бью по морде.

Я только начал вытряхивать стекло из волос, как рядом вновь оказался король. Говорил он спокойно, но не как наблюдатель — как человек, у которого на всё давно есть план.

— Думаю, тебе стоит остаться здесь дольше, чем на один бой.

Он говорил, как всегда, ровно и без нажима. Но в его голосе было то, что я уже начинал различать — мягкое давление, почти невесомое, но устойчивое, как течение в глубокой воде.

— И ты хочешь, чтобы с этим помог он? — я кивнул на Равара, который в этот момент пытался вставить осколок бутылки обратно в горлышко, при этом тихо матерясь на стекло, гравитацию и королевскую мебель.

— Да, — спокойно ответил король. — Он не самый терпеливый учитель. И не самый аккуратный. Но он видел больше, чем большинство моих магистров, и выжил в ситуациях, в которых остальные просто бы испарились.

Он умеет чувствовать силу раньше, чем она заявит о себе. И умеет ломать тех, кто не умеет её сдерживать.

Полагаю, тебе подойдёт именно такой подход.

Равар, услышав это, вскинул голову.

— Прямо трогательно, — сказал он, развернувшись. — Ты так красиво всё расписал, что я аж забыл, как сильно хотел тебя послать пару минут назад.

— Я предложил, а не назначил, — ответил король. — Тебе решать.

— О, не волнуйся. Я согласен. — Он подошёл ближе, чуть покачиваясь, но с тем хищным равновесием, которого не бывает у пьяных.

— Всё равно после этого балагана я не смогу спокойно пить ещё пару дней. А если не могу пить — значит, надо кого-то мучить.

Король посмотрел на меня.

— А ты?

Я ничего не сказал сразу.

Мой взгляд скользнул по залу. Потом — на Равара.

Да, он был псих. И пил. И бил по голове стеклотарой.

Но при этом…

Я не попал по нему ни разу, пока сам не стал действовать нестандартно.

А ещё он говорил честно. Без прикрас. Без позолоты.

Я кивнул.

— Согласен. Только если я внезапно начну пить и ругаться как он — всё спишем на методику преподавания.

Равар оскалился,посмотрел на меня, прищурился.

— Но сразу предупреждаю: если ты вздумаешь учиться в духе «я особенный, у меня мана из преданий и руны светятся по ночам» — я тебя закопаю здесь же, под этим чёртовым полом.

Без злобы. Просто по-человечески.

— Записал, — отозвался я. — Копьё в лоб, если я начну вести себя как идиот. Очень образовательный метод.

— Да какой там копьё… — проворчал он, — я начну с тапка. А дальше — посмотрим.

Король едва заметно усмехнулся.

— Хорошо. Тогда на сегодня с тебя хватит.

Но вечером тебе предстоит встреча с Наэссией. Она уже ждёт.

Я чуть нахмурился.

— Так скоро?

— У неё нет времени ждать. И у тебя — тоже.

Равар хмыкнул.

— О да, дай им встретиться вечером. Молодые, горячие, оба со странностями. А я потом буду разгребать, если они случайно снесут половину крыши.

Я посмотрел на него.

— Ты будешь наблюдать?

— Нет, я буду пить. И молиться, чтобы ты её не разозлил раньше времени.

Король повернулся ко мне.

— Её сила… не слушается разума. Пока.

С тобой у неё будет шанс научиться управлять, прежде чем она поглотит сама себя.

Я кивнул.

Ничего больше не нужно было говорить.

Прошло несколько часов с момента моей встречи с Раваром.

Король не сказал ни слова, пока мы шли. Только коротко кивнул, когда я догнал его после арены.

Он вел меня через внутренние коридоры дворца — тише, темнее, без гвардии и без украшений. Всё казалось вырезанным не для показухи, а для тишины.

Возможно, здесь никто и не поднимал голос столетиями.

— Она внутри, — сказал он, когда мы остановились у дубовой двери с резными линиями, напоминающими потоки маны.

— Я не давал ей инструкций. Просто сказал, что ты придёшь.

Остальное — на тебе.

Я кивнул.

Дверь скрипнула — неожиданно для здешнего идеального мира.

Вместо зала — поляна.

Даже не имитация — полноценный кусок природы, будто вырезанный из леса и встроенный в замок.

Мягкая трава, ветер между тонкими деревьями, и сбоку — водопад, стекающий в неглубокий пруд. Оттуда шёл поток маны, густой, как пар над горячим камнем.

Я сделал пару шагов внутрь.

Ни звука.

Ни движения.

Только слабый пульс маны где-то в воздухе. Зал дышал.

Я сделал еще два шага. На третий — меня снесло.

вспышка.

Я даже не успел повернуться — что-то с грохотом врезалось в меня сбоку, с такой скоростью, будто меня обнял метеор.

Меня швырнуло на спину. Плечо ударилось о каменный пол, воздух вышибло из груди.

И я ощутил запах цветов.

Почти мгновенно.

А потом — волосы.

Тёмные, густые, чёрно-синие, как полночь, если бы ночь научилась шевелиться. Они упали мне на лицо — мягкие, спутанные, пахнущие чем-то терпким и живым.

Сквозь водопад шевелящихся прядей на меня смотрели глаза.

Красные. Но не злые.

Скорее, удивлённые. И немного недовольные — не мной, а собой.

— Серьёзно? — выдохнула она. Голос живой, уверенный. — Почему все всегда оказываются именно там, где я не собиралась быть?

— На самом деле я довольно осторожно двигался. Видимо, недостаточно, — отозвался я, не шевелясь.

Она моргнула, потом соскочила с меня и отступила, отбрасывая волосы с лица. Я сел, потирая бок.

— Значит, ты и есть… — начала она, прищуриваясь. — Кайсер?

— Не перепутай с ковром. Хотя по мне и прошлись уверенно.

— Я думала, ты будешь… я не знаю… осторожнее?

— Я обычно умею быть не там, где прилетает, — ответил я, — но ты немного… торопишься.

Она прищурилась чуть внимательнее.

— Ты сейчас пытаешься сказать, что я неуклюжая?

— Я говорю, — ответил я, поднимаясь, — что ты слишком быстрая. Для пространства. Для людей. И, похоже, даже для себя самой.

Она фыркнула.

— Это ты называешь комплиментом?

— Это я называю фактом. Комплименты — позже. Если выживу.

Наэссия сложила руки на груди. Выглядела как человек, которому впервые не уступили — и она не уверен, раздражаться ли, или наконец стало интересно.

— Значит, ты здесь, чтобы меня учить?

— Я бы сказал: направлять. Учить — громко сказано. И звучит как наказание.

— А ты не выглядишь как наставник. Больше как тот, кто сам только вчера сбежал с занятий.

— В отличие от тебя, — я указал на вмятину на полу, где недавно приземлился, — я хотя бы торможу вовремя.

Она хмыкнула, отвела взгляд на водопад в конце зала. Там всё ещё пульсировала мана — мягкая, плотная, как приглушённый звук. Я почувствовал, как её ядро колышется в пространстве: рваное, неуравновешенное, срывающееся вперёд на каждом вдохе.

— Думаешь, я её боюсь? — спросила она тихо. — Манy?

— Нет. Думаю, ты боишься, что она быстрее тебя. А это опаснее.

Наэссия повернулась обратно ко мне. Уже без усмешки. Просто спокойно.

— Хорошо. Тогда покажи, как её догонять.

Если, конечно, умеешь.

Она прищурилась.

— Вообще-то, да. У меня вопрос.

Почему именно ты?

— В смысле?

— Ну, — она сделала жест рукой. — Я понимаю: особенный, человек, всё такое. Но что именно ты можешь мне дать, чего не смогли придворные маги, наставники, учителя, охранники и вся эта бесконечная процессия правильных лиц?

Я посмотрел на неё. Она не пыталась задеть — она действительно хотела понять.

Я ничего не сказал. Просто повернулся к водопаду.

Он журчал спокойно — стекал вниз, распадаясь на сотни нитей.

Я потянулся к своему ядру.

Тихо. Без резких вспышек.

Руны — простые, резкие, как разрезы по воздуху — вспыхнули на запястье и по линии ключицы, пока не остановились на моих щеках.

Я сделал шаг вперёд.

Протянул руку — и потянул за время.

Вода.

Водопад.

Он будто попал под глухую тишину. Поток растянулся — не остановился, нет, я не хотел останавливать его. Он просто двигался как в густом воздухе, будто кадры стали реже.

Каждая капля — видимая. Тяжёлая. Настоящая.

Как воспоминание, которое ещё не прошло, но уже не двигается.

Я не повернулся к ней. Только сказал:

— Я умею замедлять то, что невозможно остановить.

Помолчал, а потом добавил, чуть тише:

— Если хочешь управлять скоростью — начни с понимания, что значит её терять.

Тишина снова вернулась — уже иная.

Через секунду я отпустил технику, ощущая как жар рун на коже исчезает. Вода вновь хлынула вниз, как будто её сдерживал кто-то, кто передумал.

Я повернулся.

Наэссия стояла, чуть наклонив голову, внимательно глядя на меня.

— Хм, — выдохнула она.

— Ладно. Пожалуй, теперь я чуть больше верю, что ты знаешь, о чём говоришь.

И впервые её голос стал чуть мягче.

— Но если ты так спокойно замедляешь водопады — интересно, как ты справишься со мной.