Отголоски прошлых имен

от лица Каллиаса

Город Тарн. Когда-то его называли иначе — Песнь Севера. Название звучало, как обещание. Как гудящая струна арфы в зимний вечер. Теперь же город стал другим. Башни не пели — они выли. От Песни Севера осталась лишь грубая перековка — как и от всех, кто не хотел склонить голову.

Зал Совета был старым, но переделанным. Колонны ещё хранили резьбу прошлых веков — из листвы, из огня, из нот. Но их обтянули сталью. На полу — символ Федерации, чёткий, как клеймо. Свет исходил не от люстр — от сотен встроенных артефактных ламп, тусклых и безжизненных.

Я стоял у одного из окон — оно выходило на западную террасу. Горы вдалеке едва различимы, будто стёрлись временем. Пальцы дрожали едва заметно. Не от холода.

— Генерал Каллиас, — прозвучало за спиной. Голос Вестника. — Совет собирается.

Кивнув, я прошёл сквозь двери.

Они ждали.

Я вошёл последним. Сел на своё место — чуть в стороне, но в прямом круге зрения.

В зале — пятеро. Пять наследников пяти великих кланов, каждый из которых присягнул Федерации. Каждый — с силой, унаследованной по крови, и характером, отполированным войной.

Астера Вирен’Элль сидела, скрестив тонкие пальцы. Её белая, почти прозрачная кожа прорезана сетью алых капилляров. Она походила на фарфоровую куклу, из тех, что разбиваются не от удара, а от взгляда.

— Восточные анклавы сдались без боя, — её голос звучал лениво, как будто она жаловалась, что погода испортилась. — Осталось только зачистить подземные храмы. Но это мелочь. Мы обойдёмся без жертв

В голосе — язва. В мове — кровь. Вирен’Элль. Клан Жизни и Крови. Она не стеснялась наслаждаться боем. Её жертвы часто не умирали сразу — она любила следить за агонией.

Рядом коротко усмехнулся Рахт Каварн. Его фигура казалась высеченной из породы: широкоплечий, в ожогах, с толстыми пальцами, закованными в массивные кольца.

— Существенного? — проворчал он. — Твои зачистки сожгли половину деревень, которые можно было использовать. Уничтожать всё подряд — тоже талант?

Он говорил, будто плюхал молотом по наковальне. Каварн. Клан Металла и Материи. Рахт — кузнец, который стал генералом. Броню носит как вторую кожу. Понимает войну, как конструкцию.

Астера едва заметно пожала плечами.

— Результат важнее формы. Мы пришли не лечить, Рахт.

Рядом лениво подняла голову стройная женщина с узким лицом и серыми, как туман, глазами. В воздухе вокруг неё едва вибрировала дрожь, давящая на уши, почти незаметная.

Ирейа Шар’Каар лениво оторвала взгляд от потолка, поигрывая длинной серебристой нитью маны вокруг пальцев.

— Хватит скулить, лучше уж сжечь деревню, чем завалить туннель поставки продовольствия, как это сделали твои на пятой базе, — Она сидела полусогнувшись, водя пальцем по ножу, который лежал на столе. Его лезвие чуть дрожало от маны, и этот дрожь ощущался в ушах, как предвестник мигрени.

Шар’Каар. Клан Вибрации и Звука. Голос — как шёлк, но в нём всегда скрывалась угроза. Могла сломать барабанные перепонки, не повысив тон.

Рахт скривился:

— Мы сделали, что было нужно, — отрезал он.

— Ты сделал из базы яму, — беззлобно заметила она. — Сила — это не всегда удар кувалды. Иногда надо и думать.

Маршал Дрейвин, стоявший у трибуны, стукнул пальцами по столу. Звук отозвался под куполом, как команда.

— Фронты держатся. Граница с кланом Са’Фир зачищена. Их разведка — мертва или в бегах. Северные анклавы почти наши. Оппозиция больше не способна организовать оборону. С падением их центрального столпа они перестали быть угрозой.

Я знал, кого он имел в виду.

Но в зале никто не произнёс имени, но это заставило меня вспомнить тот момент.

Я вспоминал, как его меч вошёл мне в локоть. Не боль. Уверенность. Как будто он знал, что я не остановлюсь. И всё равно бил не насмерть.

Дурак. Даже тогда — не бил насмерть.

Астера усмехнулась. — Странно, правда? Один человек — и столько возни. А теперь всё сыпется. Как тонкие сосуды без давления.

Нолран Нокс’Аль, сидевший в тени у дальней стены, наконец заговорил. Его голос был серым, как его взгляд — туманным и вязким.

— Забавно, — добавила Ирейа, не поднимая взгляда. — Иллатар… Великие защитники равновесия. Великие мастера времени и пространства. А в итоге — заглохли, как старый механизм.

Нол’Ранн, который до сих пор молчал, наконец заговорил. Его глаза были тусклыми, словно запотевшими. Он сидел, опустив голову, будто бы не участвовал в разговоре, но каждое его слово вонзалось, как нож.

— Их время умерло вместе с их символом. Всё, что осталось, — тень. И память. Которая скоро исчезнет.

Он был из Нокс’Аль. Память и Тень. Его сила — в том, чтобы управлять памятью людей.

Ирейа усмехнулась, облокотившись на стол:

— Интересно, Каллиас, ты тоскуешь по нему?

Я молчал.

Рахт склонил голову, глядя на меня с грубой насмешкой:

— Больно убивать своих? Или всё-таки легче, чем мы думали?

Внезапно пространство сгустилось. Я почувствовал чужое внимание. Скользкое, прячущиеся за стенами купола. Он хорошо прячется, но он не может скрыть свою ауру от меня. Слежка. Кто-то нас слушал.

Я сделал вид, что не заметил.

Астера добавила, улыбаясь с ядовитой нежностью:

— Может, он тоскует? По тем дням, когда был только вторым. Когда ему не нужно было нести на себе мир.

Я поднялся. Лёгкий сдвиг — почти незаметный — прошёл через весь зал. Нож, лежащий перед Ирейей, дёрнулся в сторону. Стул Астеры сдвинулся на несколько сантиметров назад. На столе бокал треснул, капли вина стекли по полированному камню.

Тишина звенела.

Маршал Дрейвин не поднял головы, но голос его прорезал воздух:

— Достаточно.
— Как только последние километры Каона будут захвачены, а оппозиция уничтожена, следующим падет эльфийское королевство. Так что перестаньте грызться, пока не начали терять головы, — сказал маршал.

Я медленно сел обратно.

— Я всё ещё Иллатар, — произнёс я. — И моё имя по-прежнему весит больше, чем весе ваши кланы вместе взятые.

Внутри всё кипело. Но снаружи — тишина. Холодная, выверенная. Как и должно быть.

Спустя час заседание закончилось. Совет закончился на тяжёлой ноте. Один за другим они вставали. Маршал Дрейвин первым ушёл через центральную арку, не оборачиваясь. За ним — Астера, скользящая, как лезвие ножа. Рахт выпрямился, облокотившись на стол так, что дерево скрипнуло. Ирейа — последней, затягивая за собой дрожащую волну тишины.

Остался только я.

И… кто-то ещё.

Я не двигался, лишь слушал. Присутствие. Лёгкое, почти неуловимое. Словно сама комната знала, что мы здесь не вдвоём.

Я не смотрел в сторону. Не искал глазами.

— Выходи, — сказал я тихо.

Ответа не было. Но в следующую секунду, с верхней балки, лёгким прыжком спрыгнула фигура. Его движение было лёгким, точным. Как у зверя, который давно привык жить на краю ножа. Белые волосы вздрогнули на секунду в воздухе. Фигура — сильная, собранная. Широкие плечи, сухие, тренированные мышцы, движения точные, как у охотника.

Его зелёные глаза встретились с моими. Холодные. Нечитаемые.

Кайлен Шадис. Последний из тех, кого мир предпочёл забыть. Клан, которого официально не существовало.

Шадис. Седьмой клан.

Он выпрямился, спокойно отряхивая рукав.

— Прошло много времени, — первым заговорил Кайлен. Голос его был ровным, с сухой тяжестью в каждой ноте.

Я скривил губы.

— Сколько лет прошло? — продолжил он. — Семь? Восемь? С тех пор, как мы играли на южных склонах, пока мир ещё казался правильным.

Я стиснул зубы.

— Времена меняются, — бросил я.

Кайлен усмехнулся. Коротко. Безрадостно.

— Времена? Или люди? — он вскинул подбородок. — Я видел многое. Видел, как гибли кланы. Как рушились города. Но хуже всего — видеть, как гниют люди.

Я шагнул к нему.

— Говори по делу.

Кайлен остановился, смотря прямо в лицо. Он подошёл ближе, двигаясь легко, но в каждом шаге была скрытая угроза.

— Хорошо, — сказал он. — По делу. Я здесь, чтобы сказать тебе кое-что в лицо.

Я выждал.

Кайлен шагнул ближе ещё на шаг, сокращая расстояние между нами до неприятно личного.

— Я ухожу.

Я поднял бровь.

— Куда? В леса? К беглецам?

Кайлен не отвёл взгляда.

— К тем, кто не забыл, за что стоял Кайсер Иллатар. Он замолчал на секунду и добавил: — Я присоединяюсь к оппозиции.

Его голос не дрожал. Не ломался. В нём была сталь.

— Я буду продолжать сражение Кайсера, раз ты выбрал сражение против него.

Мои кулаки сжались сами собой.

— Глупо, — выдохнул я. — Ты пойдёшь за мёртвыми. За проигравшими.

— Лучше за мёртвыми, чем жить среди тех, кто продал свою кровь, — отрезал Кайлен.

Я рассмеялся коротко, без веселья.

— Ты ничего не знаешь. Ты не был там.

— Зато я видел, кем ты стал, — парировал он. — Видел своими глазами. Этого достаточно.

Я шагнул ближе.

— И что ты хочешь, Кайлен? — спросил я резко. — Драться? Закричать, как ребёнок, потерявший игрушку?

Кайлен медленно выдохнул через нос. В его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на злость, но он держал себя.

— Я хочу, чтобы ты знал, — тихо сказал он. — Когда я буду стоять против тебя, когда я увижу тебя на поле боя — я не вспомню ни игры в крепости, ни наших клятв. Только то, что ты убил своего брата, моего лучшего друга.

Слова ударили сильнее, чем любой кулак.

— Ты понятия не имеешь, что тогда случилось, — рыкнул я.

— Я знаю достаточно, — отрезал Кайлен. — Достаточно, чтобы понять: ты перешёл черту, откуда не возвращаются.

Воздух дрогнул вокруг нас. Пространство напряглось, будто сама ткань мира ожидала вспышки.

Кайлен не отступил. Он стоял, крепкий, уверенный. Он уже пережил мою силу. Трижды. Его тело помнило.

Он чуть склонил голову, и в его голосе прозвучала насмешка:

— Что, Каллиас? Хочешь попробовать первым?

Мир вокруг дрожал.

Тишина в Сером Зале взорвалась, как лопнувшая струна.

Я двинулся первым.

Копьё вылетело из-за спины одним движением, древко свистнуло в воздухе, рассекая пространство.

Кайлен отступил вбок, широкий меч поднялся, блокируя первый выпад. Сталь заскрежетала о сталь, искры взметнулись между нами.

Я не дал ему времени дышать. Второй выпад — в бедро. Третий — в плечо. Копьё плясало в руках, будто было продолжением моего тела.

Кайлен отбивал удары — уверенно, но тяжело. Я видел, как его рука дрогнула под очередным толчком. Меч его был массивным, и каждое движение требовало силы.

Я давил.

Он пытался резать по дуге — я отступал. Наносил выпад — он блокировал. Но с каждым моим шагом он терял почву.

Я поймал момент, вбил наконечник копья в пол перед ним, поднял пыль и, развернув древко, ударил в бок.

Он отступил, скользя, но клинок успел вскинуть, защитив себя.

— Ты медленнее, чем я помню, — бросил я, дыхание сбивалось с ритма, но я чувствовал — бой за мной.

Кайлен не ответил.

Только глаза его стали внимательнее.

Я бросился вперёд, разрывая дистанцию, копьё вспарывало воздух. Удар за ударом. Я хотел задавить его. Сломить до того, как…

До того, как он начнёт учиться.

Только на третьем выпаде я заметил: его парирование стало легче. Плавнее.

Он уже знал угол моих атак.

Он чувствовал ритм.

Он адаптировался.

Но я был быстрее. Пока.

Я рванулся вперёд, древко прокрутилось в руках. Я выбил его меч вниз, на мгновение оставив его открытым. Выставил наконечник вперёд — в грудь.

Кайлен отступил в прыжке, пятясь, и только чудом ускользнул от прямого удара. Сталь прошла рядом, разорвав воздух.

Он приземлился на ноги. Меч в его руках дрожал от удара — но сам он стоял крепко.

Я шагнул за ним, быстрый выпад в левый бок — он отразил. Правый — снова блок. Вышибаю копьём в бедро — уходит за линию. Он стал быстрее.

Я понимал: каждый мой приём он впитывал в тело. Каждое движение он запоминал.

И с каждым моим ударом его защита становилась крепче.

Я сжал зубы.

Нужно убить его быстро. Иначе будет поздно.

Я атаковал быстрее.

Копьё мелькало в моих руках, древко рассекало воздух со свистом, но Кайлен уже двигался иначе. Он уклонялся раньше, чем я завершал выпад. Он ловил мои удары не грубой силой, а точными сдвигами корпуса, будто заранее знал траекторию.

Я знал этот момент. Я видел его у старейшин клана Шадис в старом тренировочном храме.

Адаптация завершилась.

Я стиснул зубы и отпустил копьё.

Мана завибрировала в теле. Пространство вокруг дрогнуло. Линии воздуха изогнулись, словно я держал весь зал в сжатом кулаке.

— Посмотрим… — выдохнул я.

Я рванулся вперёд.

Я поднял копьё, нацелил наконечник в грудь Кайлена и рванулся вперёд, искажая пространство между нами.

Линия воздуха вспыхнула искривлением, воронка завертелась — но Кайлен шагнул сквозь неё, словно через пустое место.

Пространство дрогнуло. Я исчез и возник с другой стороны, удар копьём в висок — Кайлен уклонился.

Я искривил вектор атаки, меняя угол в последний момент — Кайлен успел поставить меч под удар.

Я закрутил пространство вокруг его левой ноги, чтобы сбить равновесие — Пространство исказилось — и тут же выпрямилось сама собой, словно его тело вытягивало пространство в норму.

Шадис.

Он больше не боялся моего дара.

Я менял реальность вокруг него — а он двигался, будто это его естественная среда.

Он знал мою силу. Слишком хорошо.

Я провёл серию разрывов — ударил в воздух, вызывая локальные вспышки давления. Ничего. Он скользил через мои техники, как вода через решето.

Я знал это. Знал, что он адаптировался ещё тогда, в детстве. Но я должен был проверить.

Кайлен атаковал.

Он двинулся быстро — взмах меча сверху вниз, я едва успел увести копьё в блок. Металлический удар резанул по рукам.

Вторая атака — рубящий удар по ногам. Я перепрыгнул. Третья — разворот меча и удар коленом в бок.

Я захрипел, но устоял.

Попытался вклиниться копьём, провести скользящий удар вдоль его плеча — но он отпустил меч одной рукой, отбил мой выпад ладонью, выбив древко вниз, и сразу ударил локтем в висок.

Мир дернулся.

Я отшатнулся, потеряв равновесие.

Кайлен преследовал меня.

Большой меч в его руках казался продолжением тела — удары шли один за другим, короткими мощными всплесками. Я чувствовал, как моё пространство дрожит, как мои мышцы сдают.

Копьё вспороло воздух, удар расколол пространство вокруг нас, нарушая привычные законы движения.

Но Кайлен даже не попытался увернуться. Он шагнул вперёд. Прямо через трещащее искривление.

И пространство… сгладилось. Словно вода, раздвинутая рукой.

Он просто шёл сквозь мою силу.

Как будто всё, что я создавал, было для него пустым ветром.

Я сжал зубы, вгрызаясь в суть маны, вбивая новые искривления в воздух. Я создавал ловушки. Я ломал пространство вокруг его ног. Я пытался схлопнуть пустоты в воздухе рядом с его грудью.

Бесполезно. Каждый раз, когда техника приближалась к нему, она угасала, растворяясь в обычном движении.

Он адаптировался ещё тогда. Когда нам было семь и восемь лет. Когда мы дрались на пыльных аренах под смех наставников.

Тело Кайлена запомнило мою силу. И теперь оно отвергало её, словно чужой яд.

Он продолжал идти на меня. Размеренно. Без ярости. Без страха.

Я рванулся, метнул копьё с искажением векторной траектории.

Кайлен не остановился.

Меч в его руках дрогнул — и он бросил его на пол, тяжёлый металл глухо звякнул в тишине. Он пошёл на меня с пустыми руками.

— Бей, — тихо сказал он.

Я замер.

Сжимал древко до белых костяшек.

Я метнулся вперёд, целясь ему в грудь.

Кайлен перехватил его голой рукой. Медленно.

Я увидел, как его пальцы сжимаются на древке. И понял — он сильнее.

Всё, что я мог, всё, чему меня учили, ничего не стоило против него.

Я рванул древко на себя — он отпустил, позволяя мне отступить на шаг.

Но было поздно.

Он шагнул вперёд и врезался в меня плечом.

Я упал навзничь, врезавшись спиной в каменные плиты.

Кайлен не дал мне подняться.

Удар коленом в рёбра. Удар кулаком в челюсть. Сильный, точный — без лишней злости.

Я отполз, захлёбываясь воздухом.

Он дал мне встать. Не потому, что не мог добить. Потому что хотел, чтобы я сам понял, насколько я жалок перед ним.

Я поднялся, шатаясь, вытирая кровь со щеки.

Кайлен смотрел на меня, и в его взгляде не было ни капли сожаления. Только безмолвная усталость.

Он замахнулся — я шагнул вбок, стараясь уйти. Кайлен ударил ногой мне в бедро, сбивая с равновесия.

Я опустил копьё в защиту — он перехватил его рукой, резко наклонив древко копья и вывернув моё оружие в сторону.

Открытая грудь.

Я едва успел отшатнуться, но он вбил плечо мне в корпус, сбив с ног.

Я рухнул на спину, выбивая из лёгких воздух.

Он стоял надо мной.

И ударил ногой в рёбра.

Хруст.

Я застонал, пытаясь подняться, но получил кулак в лицо.

Губы порвались. Вкус крови наполнил рот.

Я перекатился, уворачиваясь от следующего удара. Копьё выскользнуло из пальцев. Оружие отлетело в сторону.

Кайлен наклонился, чуть склонив голову, холодный взгляд пронзал меня насквозь.

— Что такое? — голос его был ровным, но в нём звенела боль и презрение. — Сложно убить кого-то, когда он не стоит к тебе спиной?

Остриё его меча медленно приближалось к моему горлу.

Шорох. Голоса за дверью.

Кайлен слышал это тоже.

Он не стал добивать. Только медленно, почти лениво развернулся, подошёл к окну.

Оглянулся через плечо.

— Ещё увидимся, Каллиас.

И прыгнул.

Стекло взорвалось, рассыпавшись искрами.

Когда я поднялся на колени, в зал уже врывались стражники.

Но Кайлена там уже не было.

Только кровь на полу и пустота, звенящая в ушах.