Закон не забывает

Пепел падал с неба, как снег.
Мир вокруг догорал.

Я стоял среди мёртвых. В броне, испачканной не своей кровью.
Меч в руке дрожал, как будто знал — это не просто бой. Это финал.

— Наконец-то, — сказал он.

Каллиас.

Он стоял напротив — в изорванном плаще, с копьём, и с лицом, которое давно уже не принадлежало тому, кого я знал.
Только одна эмоция осталась на нём.
Холодная. Выжженная. Ненависть.

Я смотрел на него долго.
Как на брата.
Как на тень.

Когда-то мы стояли рядом.
Теперь — напротив.

— Хватит, — бросил он.
— Не смотри на меня так. Мне не нужна твоя жалость.

Я чуть склонил голову. Ветер прошёлся по мёртвому полю.
— Я не жалею тебя, Каллиас. Я… жалею, что ты стал таким.

— Таким? — его голос дрогнул. — Я стал тем, кем ты меня сделал. Когда позволил ей умереть.

Я закрыл глаза на миг.
— Я не позволял. Я пытался.

— Ты врёшь! — рявкнул он. — Ты был там, с этой силой, со своим проклятым временем… И просто смотрел! Как копьё вонзается в неё, как её тело падает на камни. Как она… исчезает.

— Ты не понимаешь, — тихо сказал я. — Я попытался остановить всё. Закричал — изнутри.
Но Закон не позволил.

— Закон?! — он рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли жизни. — Ты опять прячешься за этот бред. "Первый Порядок", "моменты, что нельзя изменить". Она умерла, чтобы спасти тебя. А ты даже не двинулся.

Я хотел сказать ему правду — сказать, как мир застыл, но не по моей воле.
Как Закон удержал меня, как остановил не врагов, а меня.Словно всё само время решило: её смерть — неизбежна.

Но он не стал бы слушать.

— Ты всегда был пустым, Кайсер. — Его глаза горели. — У тебя не было сердца. Ни тогда, ни сейчас. Я кричал над её телом. А ты… ты просто стоял.

Я молчал.
Он не хотел правды.
Он хотел мести.

— Ты хочешь, чтобы я упал на колени, Каллиас? Заплакал?
Я не стану.
Не потому что не чувствую. А потому что знал — в тот миг, Закон уже вынес приговор.
Даже мне — нельзя было вмешаться.

Он усмехнулся.
— Закон. Всегда Закон. А как насчёт вины, брат? Или ты оставил её там, среди мёртвых?

Мои пальцы сжались на рукояти меча.

— А ты? — Я посмотрел на него. — Где был ты, когда всё это началось?
Ты не просто ушёл. Ты перешёл.
Ты стал генералом тех, кто сжёг наш дом.

Каллиас вздёрнул подбородок.

— Я ушёл к тем, кто хотя бы называет вещи своими именами.
Ты — ошибка.
Я — тот, кто её исправит.

Сзади донёсся крик. Один из оставшихся врагов — их солдат — бросился на меня с топором.
Я не обернулся. Просто взмахнул рукой.

Мана рванулась. Время сжалось.
Солдат застыл в прыжке, как муха в янтаре.
Я отпустил его — и он рухнул, словно тряпичная кукла.

Каллиас не шелохнулся. Только глаза дрогнули.

— Ты всё ещё играешь в роль, да? Герой, спасший всех?
Но мать ты не спас.
Потому что не захотел. Или не смог.

Я подошёл ближе. Лезвие меча — вниз.
— Ты был ребёнком, Каллиас. Остался им.
Ты ищешь виноватых, потому что иначе придётся признать: смерть… — я выдохнул. — …иногда просто смерть. Без смысла. Без злодея.

Он усмехнулся. Но губы дрожали.
— Нет. Я знаю, кто виноват.
Ты.
Ты — тот, кто должен был умереть тогда. А она — остаться.

Я остановился перед ним. Между нами — только дыхание.
— Помнишь, в детстве, из-за какой-то шутки, я хотел врезать тебе в нос? — сказал я.

Мой голос стал ниже.

— Кажется, сейчас у меня есть реальный повод.

Он не ответил.
Просто поднял копьё.
А я — меч.

И в этот миг братьев больше не было.
Остались только два бога, рождённые войной.