Мысли в цепях

Кровь дракона залила снег, я стоял над его телом, сжимая меч, не чувствуя ни силы, ни победы.
Только гул в ушах и вязкую боль, как будто само время пыталось выжать из меня остатки жизни.

Я сделал шаг — и рухнул.

Колени не выдержали. Меч выпал из рук.
Я лежал, уткнувшись лицом в снег

Перед тем, как провалиться окончательно, я успел услышать:

Хруст.

Не от снега.
Скорее — от шагов. Мягких, выверенных. Несколько силуэтов.
Я не видел лиц. Только свет сквозь ресницы, как от фонаря, и слабое колебание воздуха.

Сознание возвращалось неохотно.

Медленно. Как боль в старом шраме.

Сначала пришёл холод — липкий, влажный, как дыхание подземелий. Затем — тяжесть. В каждом суставе, в спине, в пальцах. Особенно — в груди. Будто внутри лежал камень.

Я попытался вдохнуть. Остро. Грудная клетка рванулась — и тут же наткнулась на жгучую боль. Лёгкие обожгло. Я закашлялся, но даже хрип не прозвучал громко — всё было глухо, будто мир завёрнут в ткань.

Я открыл глаза.

Каменные стены. Высокие своды. Свечи горят в нишах — не тускло, но без тепла. Символы вырезаны прямо в камне, древние, изломанные, как руны на кости. Воздух плотный, с примесью металла и хвои.

Я не сразу понял, что не чувствую маны.

Попытался тянуться к ядру — и понял, что его как будто нет. Ни жара, ни пульса, ни даже шороха.

Мгновение — паника. А потом я почувствовал тяжесть на запястьях.

Кандалы. Холодные. С узором, врезанным глубже, чем кажется. Я попытался почувствовать ядро — и ощутил, как что-то гасит импульс. Как будто ядро засунули под ледяной купол.

Ограничитель.
Умно.

Они знали, с кем имеют дело. Или по крайней мере догадывались.

Аркталон. Северный край. Запретная территория. Узнал по свечам, по резьбе, по воздуху.

Я выпрямился насколько мог. Спина ныла, кандалы резали запястья, но я дышал.

Тишину нарушил скрежет. Решётка заскрипела.

Я поднял взгляд.

Трое.

Первый вошёл размеренно, будто не шагал, а скользил. Высокий, волосы серебром до плеч, убраны в жгут. Плащ с меховой обшивкой. Черты — вырезаны из льда. Его глаза не выражали эмоций, но в них чувствовался разум. Хищный. Холодный.

Командир.

Второй шёл позади, но сразу перешёл вперёд. Ростом ниже, телом крепче. Шрам через щёку, на рукояти клинка — зарубки. Взгляд — как у раненого волка. Готовый укусить, прежде чем зададут вопрос.

Он ненавидел. Причину я не знал, но почувствовал мгновенно.

Третий держался позади. Молча. В мантии цвета мокрого камня, с маской, закрывающей нижнюю половину лица. Его глаза светились синим. Он ничего не сказал. И в этом молчании было больше слов, чем в ярости второго.

Он — наблюдал.

— Что, стража эльфов уже ходит троями? Или вы втроём не уверены, что сдержите одного мага в кандалах?

— Ты играешь в храбрость, клановик? Это здесь не работает. Ты дышишь — пока мы позволяем. — сказал стражник со шрамом.

— О, так это я вас должен благодарить? — чуть склонил голову. — Или вы хотите, чтобы я встал на колени и заплакал от счастья?

— Хватит, — спокойно сказал тот, кто был в центре. — Мы не знаем, кто он. Пока.

Он посмотрел на меня прямо. Без угрозы, но без дружбы.

— Назови своё имя. И скажи — что ты делал на границе Аркталона, один, с выгоревшей маной.

— Не думаю, что мое имя вам что-то скажет, — я пожал плечами. Цепи звякнули. Металл скрежетал по камню.

— Попробуй, — сказал он. — Я умею удивляться.

Я выдержал паузу.

Пусть подумают, что я взвешиваю решение. Хотя на самом деле — просто наслаждался тишиной перед бурей.

— Кайсер, — произнёс я.

Командир чуть приподнял бровь.

— Из какого ты клана?

— А вы как думаете? — Я поднял запястья в кандалах. — Сами ведь уже должны были догадаться.

— Мы нашли тебя рядом с трупом древнего дракона, — спокойно сказал первый. — Его раны... необычны. Как будто он сам врезался в клинок, стоящий в воздухе.

— Следы вокруг — обрывки временных всплесков. Или скоростного разрыва. Мы не уверены.

— Два варианта, — сказал третий, облокотившись на решётку. — Либо ты Илатар, либо..

— Са’Фир, — закончил я. — Да, да. Всё прямо как по учебнику. Осталось разложить по полкам и поставить галочку: “непонятная угроза — казнить”.

Шрамовый рванулся вперёд, но командир жестом остановил его.

Я никак не отреагировал на это. Только чуть наклонил голову, разглядывая его, как пьянчужку в таверне.

— Вам, эльфам, вообще часто хочется разложить всё по полочкам? Или это только со мной?

— Мы умеем быть внимательными. — Голос командира всё ещё не дрожал. Ни капли раздражения.

— Или просто боитесь того, чего не понимаете.

Тут он подошёл ближе. Совсем.

— Ты появился на наших землях в момент магического взрыва, который засекли даже на южной границе. Дракон был убит не магией — манипуляцией временем или скоростной техникой. Способы, которые… нельзя просто выучить в Академии.

— Жаль, конечно. Тогда я бы хотя бы имел диплом.

— Ты не один из тех, кто живёт спокойно. Ты не крестьянин, не ремесленник, не изгнанник. У тебя в руках было оружие. Ты — солдат. Или убийца.

— Или человек, которого бросили туда, где умереть — проще, чем жить. Но ты прав — не ремесленник.

Шрамовый подался вперёд.

— Так кто ты?

Я вздохнул.

— Вот вы всё пытаетесь понять. Кто. Что. Откуда. Зачем.

Но не спросили главное.

Почему я ещё жив.

— Хорошо, — сказал командир. — Почему?

— Потому что я — не случайность. Не ошибка. Я — последствие.

Командир смотрел внимательно.

— И какое же?

— То, которое приходит, когда вы слишком долго сидите в своей башне, пока мир внизу горит.

Он молчал.

И тогда я добавил:

— Вам нужно меня отпустить.

— Почему?

— Потому что, если я не вернусь, — Федерация будет здесь.

И постучится не вежливо.

Командир не отреагировал. А вот шрамовый — как и ожидалось.

— Ты угрожаешь?

— Я констатирую факт. Угрожать — это когда у тебя ещё есть выбор. У вас его — попросту нет.

— Федерация далека от нас. — произнес наблюдатель.

— Да? Каон тоже был «далёк». — с горечью ответил я.

— Говоришь, будто ты один сдерживаешь её. — Заметил тот что стоял по центру.

— Не один. Но один из тех, кто ещё остался.

Командир кивнул:

— Федерация уже захватила большую часть Каона.

—Половину, — поправил я автоматически.

— Уже шестьдесят процентов. Десять процентов за последние дни.

Я медленно поднял взгляд.

— Повтори.

— Федерация захватила ещё три провинции. Почти без боя. Ты что, не знал? — Спросил парень со шрамом.

Я замер.

— Что?

Я ощутил, как внутри начинает рваться воздух.

— Кто вёл наступление? — Спросил я уже предвидя ответ.

Молчание. Затем — короткий, чёткий ответ:

— Генерал Каллиас.

Мир не покачнулся.

Он просто стал холоднее.

Будто стена внутри, которая держала всё вместе — дала трещину.

— Ты удивлён. Значит, давно вне событий.

Я медленно поднял голову.

— Я удивлён, что вы вообще считаете это событием, а не катастрофой.

Я смотрел в пустоту за плечом командира.

И думал о голосе брата.

О его ярости.

О копье.

— Ты знаешь его? — спросил наблюдатель.

Я пожал плечами.

— Имя громкое. Теперь понятно, почему снег в горах тает от вони. Но как так вышло? Не так давно ситуация на поле боя была стабильной.

— Не только Каллиас перешёл на сторону Федерации. — Сказал наблюдатель.

Я напрягся.

Он видел.

— Клан Вирен’Элль присягнул им. — продолжил командир.

Я не ответил.

— Каварн пошли дальше — они официально в военной структуре Федерации. Кузнецы. Солдаты. Их башни уже не окрашены в нейтральные цвета.

— А Шар’Каар? — вырвалось у меня.

— Расколоты. Их артефакторы сотрудничают. Остальные… исчезли. Либо мертвы, либо затаились.

Я засмеялся. Глухо. Без веселья.

— Значит, это не война. Это распродажа.

— Это стратегия, — спокойно сказал командир. — Федерация не разрушает — она покупает.

Он чуть склонил голову.

— Как ты думаешь, сколько кланов останется, если их дети будут учиться в академиях Федерации, спать в их казармах, носить их символику?

— Ни одного, — сказал я. — Только пустые оболочки с красивыми флагами.

— Тогда почему ты сражаешься? — Спросил он.

Я поднял взгляд. В нём не было гнева. Только ясность.

— Потому что флаг — не главное. Главное — чтобы он не был пропитан кровью людей.

Шрамовый снова шагнул ближе. Его голос стал резким:

— У тебя нет армии. Нет союзников. Кланы мертвы или проданы. Почему мы должны тебе верить?

Я сделал шаг вперёд — на сколько позволяла цепь.

— А я просил верить?

Они молчали.

— Вы спрашиваете, с кем имеете дело.

Я скажу.

— Ты говорил, ты — последствие, — перебил командир.

— Да. Последствие всего того, что вы проигнорировали. А пока вы решаете, что со мной делать — Федерация делает следующий шаг.

— Какой шаг? — всё ещё спокойно спросил командир.

Я взглянул ему прямо в глаза:

— Захват оставшихся территорий. После чего — эльфийские леса. Аркталон. Эльфиор, Аль-Мунсир и всё, что "далеко".

Пауза.

— Или вы думаете, ваши стены и мороз остановят их паровые машины и кланы Первого порядка?

Командир молчал.

Наблюдатель снова отошёл в тень.

Шрамовый метался взглядом, будто хотел найти у меня на лбу ответ. Или цель.

— Мы не уполномочены решать твою судьбу, — наконец сказал командир. — Это вопрос для Совета. Или для самого короля.

— Что ж, — я кивнул. — Хоть кто-то в этом мире ещё умеет говорить “не знаю”.

— Мы отправим запрос в столицу.

— Отлично, — хмыкнул я. — Надеюсь, у ваших почтовых ястребов есть ускорители.

— До ответа ты останешься здесь. Под наблюдением. Под контролем.

— Под охраной, — уточнил шрамовый, и губы его скривились. — В цепях.

— В ожидании, — холодно завершил командир.

Он уже разворачивался, когда я заговорил:

— Этого недостаточно.

Он остановился. Повернулся.

— Что?

Я поднял голову.

— Вы отправите в столицу лишь “неопознанного мага, подозреваемого в нарушении границ”? Думаешь, вас кто-то послушает? Или поверит?

— Мы опишем обстоятельства.

— Обстоятельства? — я шагнул ближе. Цепи натянулись. — Вы напишете, что нашли человека в руинах, рядом с трупом дракона, без клана, без имени, без права находиться тут? Думаешь, король скажет “освободите его”?

Шрамовый усмехнулся.

— Вот именно. Значит, сидеть тебе долго.

— Нет, — сказал я. — Слушай внимательно.

Я выпрямился.

— Моё имя — Кайсер из клана Илатар.

Молчание ударило, как по стеклу.

Шрамовый заскрипел зубами. Его рука легла на эфес.

— Ты лжёшь.

— Увы, пока это не преступление. Хотя Федерация уже, может, ввела такую статью.

Командир говорил тихо:

— Клан Илатар… исчез. Уничтожен федерацией. Лишь обломки и слухи.

— А теперь — стою перед вами я.

— Докажи.

Я посмотрел прямо в его глаза.

— Я сражался с Каллиасом.

Они замерли.

— Лично, — добавил я. — Один на один. На мёртвой равнине. До последнего вздоха. До крови. До нарушения Первого Порядка.

— И выжил? — прохрипел шрамовый. — После боя с генералом Федерации?

— Нет. — Я усмехнулся. — Я умер. А потом… оказался здесь.

Командир смотрел не на меня — в меня.

— Почему ты рассказываешь это сейчас?

— Потому что без этого ваш “запрос” останется просто письмом без ответа. Но если вы напишете: “на территории Аркталона задержан маг клана Илатар, генерал Оппозиции, утверждает, что выжил после боя с Каллиасом”… тогда, быть может, вас услышат.

Шрамовый дернулся, будто хотел ударить. Командир вновь остановил его взглядом.

— Эти кланы… — выдавил шрамовый. — Столько боли. Столько лжи. Они развалили Альянс. Они предали эльфов. Ты — один из них. И смеешь говорить, будто мир обязан тебе чем-то?

Я смотрел на него спокойно.

В нём не было просто ненависти. Там была потеря.

— Ты потерял кого? — спросил я.

Он сжал зубы.

Я не ждал ответа. Он был виден в глазах.

— Кланов не существует, — продолжал он. — Есть только пепел. И ты — его лицо.

Я кивнул.

— Тогда смотри на меня внимательно. Или ты увидишь, как пепел поднимается — снова.

Я не знал, сколько прошло времени.

В подземельях часы — бессмысленны.

Но тишина уже не давила — просто была. Как фон, как стена, как пыль.

Я сидел, опираясь спиной о камень. Голова гудела, мысли петляли.

Шаги я услышал сразу. Чёткие. Упрямые.

Я уже знал, кто это.

Дверь отворилась.

Эрин. - так звали того стражника с шрамом.

Он вошёл один. Без командира. Без наблюдателя. Только он — и взгляд, в котором всегда что-то звенело.

— Ещё жив? — спросил он.

— А ты надеялся, что нет?

Он не ответил. Прислонился к стене напротив камеры, скрестив руки.

— Ты много говоришь, для того кто в цепях.

— Я много думаю. Это раздражает?

— Нет. Просто в обычных допросах чаще кричат.

Я усмехнулся.

— У вас тут странная традиция? Кто громче орёт, того и отпускают?

— Обычно тех, кто орёт, просто выносят вперёд ногами.

Молчание. Пауза. Он глянул в сторону, потом снова на меня.

— Почему ты не сказал, кто ты, сразу?

— Потому что тогда вы бы не слушали, а уже решали. У других людей часто бывают неправильные представления про шесть великих кланов.

— Мы и сейчас решаем. Просто с чуть большим интересом.

Он прошёлся вдоль решётки.

— Ты действительно из Илатар?

— Разве ты не уже решил, что я лгу?

— Я хочу услышать, как ты сам себя обманываешь.

Я посмотрел на него.

Спокойно. Без спешки.

— Ты ненавидишь нас. Всех. Не за то, что мы сделали, а за то, что мы были.

Он остановился. Не ответил сразу.

— Вообще то было за что.

— Так расскажи.

— Не твоё дело.

Я хмыкнул.

— Всё, что касается ненависти — моё дело.

— Ты не представляешь, что мы видели. Когда ваши кланы “не вмешивались”. Когда “сохраняли нейтралитет”.

Он сжал кулаки. Но уже не рвался.

— Думаешь, вы были опорой мира? Вы были грузом на его шее. Пока всё горело — вы сидели в башнях и решали, кому подать руку, а кого списать.

— Возможно, — я наклонил голову. — Но теперь башен больше нет. А рука осталась.

Он фыркнул.

— Красиво сказано. Тебя учили говорить?

я не ответил.

Он сделал пару шагов в сторону двери, но не вышел.

— Я не доверяю тебе, — сказал он. — И не буду.

— Взаимно, — ответил я. — Но мне не нужно твоё доверие. Только, чтобы ты не закрыл глаза, когда мир снова треснет.

Он кивнул.

Медленно. Не как согласие — как «услышал».

— Ответ из столицы будет завтра.

— Думаешь, там меня отпустят?

— Не знаю. Надеюсь, нет.

Он ушёл.

Спокойно. Без театра.

Утро. Если это вообще было утро.

Я не слышал смены караула. Не чувствовал времени. Но что-то в воздухе изменилось — стало острее. Словно камни начали дышать чаще.

Шаги. Тяжёлые, собранные.

Дверь открылась. Командир вошёл первым. За ним — двое, уже не просто стража. Они были в торжественных накидках с серебряной вышивкой — символ Совета.

Я поднялся.

— Ответ? — спросил я.

Командир кивнул.

— Совет передал дело королю напрямую. И… он прислал распоряжение.

— Распоряжение?

— Ты будешь доставлен в столицу. Лично.

В голосе его не было ни одобрения, ни раздражения. Просто — факт.

— Вы со мной?

— Мы — твой конвой.

— Приятная компания, — усмехнулся я. — Надеюсь, вы умеете шутить в дороге.

Шрамовый не ответил. Только хмыкнул. Он стоял чуть позади, молча, но уже не сверлил взглядом.

Командир шагнул ближе.

— Прежде чем мы выйдем — у тебя есть час. Помыться. Прийти в себя. Опрятность важна.

— Неужели король боится грязных кандалов?

— Король уважает лицо, с которым говорит. А ты сейчас — не просто пленник.

Он бросил короткий жест одному из стражников. Тот отвёл меня через боковой проход.

Я умывался в тишине. Холодная вода — по лицу, по вискам. От усталости легче не стало, но хотя бы можно было нормально открыть глаза.

Поднял голову. Посмотрел в зеркало.

Ну. Здравствуй.

Кожа бледная. Щека под правым глазом — с тонким, знакомым шрамом. Остался после той самой тренировки с отцом. Я тогда не уклонился. Он не остановился. Мы оба не извинились.

Волосы — спутанные, мокрые, свисают до плеч. Чёрные, как и были. Не подстриг. Не до этого было.

Глаза.

Те же, что и всегда.

Синие. Лазурные, как говорили раньше. Сейчас в них просто отражается каменная стена за спиной.

Черты лица стали жёстче. Челюсть — резче. Морщин нет, но…

Я выглядел старше своих двадцати трёх. Это точно.

Я посмотрел ещё пару секунд.

Не то чтобы узнал себя.

Просто — вспомнил.

Хватит.

Я вытер лицо и отвернулся.