Кровь на белом

…что-то не так.
Холод скребёт ноги. Под ногами — мокрый камень. Голые ступни.
Пальцы дрожат. Не от страха. От странности.

Я стою во дворе.

Передо мной — фонтан. Знакомый.
Низкие ступени. Плитка, чуть скошенная в углу — я помню, я тогда сам об неё споткнулся.
Капли воды попадают на щёку.

Сбоку кто-то хихикает.

— Получай! — кричит голос. Детский. Рядом — всплеск. Брызги по ногам.

Я оборачиваюсь.

Каллиас. Маленький.
Мокрые волосы, чумазое лицо, в руках палка, которой он «рулит» фонтаном, будто это дракон.

Я… ниже, чем должен быть. Тело — легкое. Щёки — чувствую, как тянет кожу.
Я в детском теле. Я в прошлом.

— Ты облил меня, дурак! — слышу свой голос.
Высокий. Чужой.
Свой.

И тогда я вижу её.

Мама.

Она сидит на краю фонтана.
Белое платье, ноги босые, одна закинута на другую. Чёрные волосы, чуть вьются.
Глаза — чёрные. Не мрачные. Тёплые. Глубокие.

— Не ругайся, Кайсер, — говорит она. — Он просто хочет твоего внимания.

Она улыбается.
Не как взрослые. По-настоящему.
Улыбка, в которой хочется утонуть.
В ней — весь дом, вся защита, всё, чего уже нет.

Я чувствую, как внутри меня сжимается.

Я знаю этот момент.
Я не понимаю, как я здесь… но я знаю, что будет дальше.

— Можно в лес? — слышу себя.

— Только до третьего дерева, — отвечает она.

— В прошлый раз мы зашли до пятого, — вмешивается Каллиас.

Она поворачивает голову, медленно, как будто не хочет пропустить ни секунды.

— Главное, чтобы вы вернулись.

И тут… всё замирает.

Я чувствую, как давление меняется.
Птицы замолкают. Воздух — становится вязким.

Я вспоминаю.
Этот день.
Этот двор.
Этот миг.

Копьё.
Оно летит в меня.

Я разворачиваюсь. Оно ещё далеко — но я знаю его. Я чувствую вектор. Скорость. Угол. Я вижу всё, что сейчас случится.

Инстинкт.
Мана.
Я вызываю её.

Внутри меня — детская версия моего ядра. Малая. Тонкая. Но есть.
Я тянусь. Хочу остановить.
Время — чуть дрожит. Оно готово отдаться.

И тут — стена.

Мягкая. Не больно.
Но непреодолимо.

Первый Порядок.

Он здесь.
Он не говорит.
Он просто не пускает.

Словно сама ткань мира вложила ладонь в мою грудь и шепчет:

Нет, Кайсер. Это не твоя секунда. Она уже принадлежит судьбе.

Я пытаюсь — ещё. Ещё.

Невозможно.

И тогда…

Она встаёт.

Мама. Молча. Без паники.

Она смотрит на меня.

И я вижу: она знала. С самого начала.

Всё её тело — напряглось в один миг. Она срывается с места.

Я кричу. Но — без звука.
Копьё — мчится. Я вижу его, чувствую, как оно пронзит меня.

Но не пронзает.

Её тело — между.

Она прыгает. Без колебания. Без магии. Без защиты.

Просто — мама.

Копьё входит в неё.
Я чувствую — удар в живот. Не свой — её.

Она не вскрикивает. Она просто принимает.

Её волосы рассыпаются в воздухе.
Тело падает — на колени. Потом — на бок.

Глаза остаются открытыми.
Руки тянутся к нам.

Я бегу к ней.
Каллиас — уже там, падает на колени, прижимается.

Я чувствую: всё.
Каждую деталь...
Запах. Шорох её платья. Как тепло уходит.

Я тянусь к ней. Хочу сказать хоть слово.
Но не могу.
Ни мана, ни голос — ничего не работает.

Я стою.

Я просто стою.
я не спас.
не мог.
не должен был.

Мир начинает трескаться.

Звук, будто стекло рушится.

…я прихожу в себя.
Медленно, будто из глубины. Словно всплываю из чёрной воды, не зная, где поверхность.

Первое, что чувствую — тяжесть.
Она лежит в груди, пульсирует в боку, натянута в спине. Воздух заходит в лёгкие с хрипом, будто рвёт слизистую изнутри.
Глоток — и кашель вырывается сам. Боль вспыхивает, тянет грудную клетку к земле.

Под ладонями — камень.

Холодный, шершавый, местами скользкий от инея. Снег подтаял, оставил лужицы влаги. Я в нём лежал. Как долго — не знаю.

Открываю глаза.

Надо мной — серое небо. Вернее, его кусок, просвечивающий сквозь пролом в потолке. Лунный свет падает полосой, выделяя из темноты колонны, облупленные фрески, замёрзшую пыль на плитах. Всё похоже на храм. Или монастырь. Место заброшенное, покрытое инеем и тишиной.

Я чувствую… след времени. Здесь давно никого не было.

Я сел, вытянув ноги. Одежда висит лохмотьями. Бока ноют. На пальцах — кровь, уже подсохшая. Может, чья-то, но скорее — моя.

Я жив.

Это мысль приходит не сразу. Сначала просто шок, как от удара. Как будто не может быть. Я должен был умереть. Каллиас ударил точно. Я чувствовал, как проваливаюсь. Как мана гаснет. Как ядро стягивается и... уходит. Тьма тогда была не снаружи — она заполнила меня изнутри.

Но я здесь.

Попытка встать даётся через сжатые зубы. Колени дрожат. Мышцы не слушаются. Двигаюсь осторожно, как будто любое неверное движение сломает остатки меня.

Не так должно было быть.

Пространство вокруг всё ещё колышется, как в жару. Или это я?

Дышать тяжело, но тело постепенно начинает слушаеться. По пути я хватаюсь за колонны, за стену.

Я поднимаю руку, кладу на грудь.

Закрыв глаза я проверил свое внутреннее состояние.

Там, где должно было быть пусто. Пусто, потому что меня должны были сломать. Разорвать. Стереть.

Ядро.

Оно на месте. Едва пульсирует, слабое, как уголь под водой, но живое. Я чувствую, как оно пытается затянуть раны. Медленно, упрямо. Тратит ману на то, чтобы склеить то, что разошлось. Само, без приказа. Наследие. Кровь великого клана не даст моему телу сдохнуть вот так просто. Не сразу.

Я делаю ещё несколько шагов.
И вдруг замечаю:

Сбоку, чуть в стороне, у основания разрушенной арки — сугроб. Слишком ровный, будто что-то легло и остыло в нём. И из снега — торчит край рукояти.

Я подхожу ближе.
Приседаю, тяжело, с хрустом в коленях. Снег обжигает ладони.
Я отгребаю верхний слой — и вот он.

Мой меч.

Рукоять обмотана кожей, как я сам её перематывал накануне. Металл холоден. Лезвие поблёскивает, едва уловимо отражая свет луны.

Я выдыхаю — тихо.
Не облегчённо. Просто — констатируя.

Он остался со мной. Как и я сам.

Я поднимаю меч.
Рука обхватывает его, как будто сжимала всего секунду назад.

С мечом в руке я продолжаю идти — медленно, наощупь, пока не нахожу дверь. Арка, а за ней — лестница, ведущая вверх.

Я поднимаюсь. Шаги эхом отдаются в пустоте. Наверху — каменный проход. И ещё выше — свет.

Я вышел. И замер.

Передо мной — огромная смотровая.
Открытая арка.
И за ней — мир.

Горы. Массивные, чёрные, покрытые снегом. Ветви елей хрустят под ветром. Лес — бескрайний.
Небо — тёмное, фиолетовое. Луна висит низко.
Звёзды не такие, как в моём доме, но... я узнаю это место.

Север. Эльфийские территории. Запретная зона. Пограничье.

Я не умер.
Я не переместился в другой мир.
Меня... отбросило.

Я должен был умереть. Там. На равнине. От руки брата.

Но я здесь.

Я видел, как Каллиас бил. Он не колебался. Он целился, как всегда — точно, без права на ошибку.

Я чувствовал, как уходит всё. Как внутри рвётся, сминается, ломается. Я не должен был очнуться. Но очнулся.

Что-то сломалось не во мне — в нём.
В самом действии. В самой секунде.
Будто реальность отказалась принять то, что он сделал.

Я чувствую, как внутри нарастает чёткое, твёрдое знание. Без слов. Без доказательств.

Это не я увернулся. Не судьба отступила.
Это что-то глубже.

Как будто сама ткань — нет, не мира, больше — времени, связей, причин — оттолкнула этот исход. Стерла его. Не позволила ему стать частью общего рисунка.

Первый Порядок.
Не бог. Не закон. Просто сила, что не терпит искривлений. Он просто есть. И будт. Пока мир не развалиться.

Я не слышал голоса. Не видел света.
Но я знаю — он вмешался.

Не ради меня. Не ради справедливости.
А потому что Каллиас перешёл грань.

Поток времени не принял его действия. Пространство не подчинилось.
И тогда всё сорвалось. Меня не спасли — меня выбросило. Как кусок, не подходящий под форму.

Разлом открылся, и я выпал в этот снег не потому, что повезло.

А потому, что так должно было быть.

Я перехватываю меч, проверяя хват. Плечо отзывается болью, но уже терпимой.
Не магия. Не исцеление. Просто моё тело. Моё ядро. Оно не подведёт. Пока мана ещё течёт — я иду.

За порогом — хруст. Первый шаг в снег. Он тянет ногу вниз, но я вытаскиваю её и делаю второй. Потом третий.
Ветер снова встречает, будто всё это время ждал у входа. Сильный, безжалостный.
Хорошо. Я не ищу лёгкого пути.

Монастырь остаётся за спиной. Я не оглядываюсь. Там нет ничего, что могло бы вернуть. Только камень, пустота и голос, которого я не услышал.

Впереди — склон. Укрытый елями, темными, как копоть. Где-то там должен быть спуск. Или тропа. Или хотя бы укрытие. Я не знаю. Но мне не нужно знать.

Я иду. Не потому что хочу. Потому что должен.

Потому что я жив.
А значит — всё только начинается.

Утро пришло тихо, едва коснувшись земли первым светом. Снег, что ночью так свирепо шёл, теперь лежал молчаливым, почти стертым. Я продолжал идти, и хотя тело не переставало напоминать о своей слабости, в какой-то момент я заметил — мана, словно тяжёлый поток, стала немного легче двигаться внутри меня. Хотя циркуляция всё ещё оставляла желать лучшего, и ощущения были далеки от прежнего контроля, но уже был хоть какой-то прогресс.

Рассвет был ясным, холодным, воздух в лёгких резал, но приносил облегчение. Солнце, тусклое и бледное, поднималось медленно, освещая равнину, на которой я оказался. Не было ни снежных бурь, ни горных вершин. Только широкая, покрытая льдом и снегом равнина, разделяющая меня и… что-то ещё. Вдалеке виднелись силуэты деревьев, старые, почти голые. Здесь снег уже не был так густ, и поверхность под ногами начала становиться твёрже, более твёрдой.

Я присел на камень, чувствуя, как слабость всё ещё сковывает движения, но теперь с каждым вдохом тело откликалось. Ману было легче ощущать, её было больше, чем вчера. Я мог ощущать как она тянется, как будто ко мне, как будто снова готова наполнять мои каналы, медленно, но настойчиво. Я сглотнул, пытаясь сконцентрироваться.

Впервые за эти несколько дней мне удалось почувствовать не просто слабое движение, а целую волну, едва ощутимую, но… реальную. Мне не удалось удержать её долго, но, черт, я не мог не чувствовать радости.

— Должен продолжать, — прошептал я себе под нос, вставая и оглядываясь на пустую равнину. Я не знал, сколько ещё мне придётся идти, но шаги, которые я сделал, хоть и тяжёлые, были моими собственными. И это было чем-то.

Я снова направился вперёд.

Я продолжал идти, стараясь не думать о пустоте, что оставалась внутри. Только шаги в снегу, только холод, только ветер. Тело наконец-то начало реагировать на ману немного лучше, но всё равно было далеко от того, чтобы использовать её полноценно. Я едва чувствовал, как энергия скользит по моим жилам, едва помнил, как всё это работало. Я сосредоточился, но мысли вновь унеслись куда-то далеко.

И тут, внезапно, в воздухе что-то изменилось.

Сначала я услышал шорох, слабый, почти незаметный, как далекий шелест травы. Но всё вокруг было покрыто снегом. Никакой травы. Я замер, напряжённо оглядываясь, и почувствовал, как холодный пот мгновенно покрывает спину.

Что-то было не так.

Я встал как вкопанный, вдыхая резкий воздух, чувствуя, как сердце забилось сильнее, а в груди что-то сжалось. Я не мог этого объяснить, но ощущение чего-то огромного, невообразимо сильного, нависало над мной. Я чуть приподнялся на носки, пытаясь расслышать, что происходит, и…

Тогда я услышал его.

Хруст, мощный и глубокий, как если бы гора двигалась. И небо будто затмилось. Мгновение спустя я увидел его.

Дракон.

Змеиная, извивающаяся фигура, его чешуя, как снег, переливалась в лучах слабого утреннего света. Он был гигантским, но не сразу заметным — словно часть самой горы, с блестящими чешуйками, как гладкое серебро. Его тело свивалось, подобно огромной змее, изгибая горы, как лист. Огромная голова с лазурными глазами, как горящие светила, вытянулась в мою сторону.

Я замер. Задержал дыхание.

Не успев подумать, я рванулся к ближайшему валуну, пытаясь скрыться за ним. Я знал, что сейчас не смогу победить, что не смогу даже сдержать его, но укрыться — это был шанс.

Я прятался за валуном, пытаясь оставаться как можно более незаметным, сердце бешено колотилось. Я знал, что дракон мог почувствовать моё присутствие, но я надеялся, что ещё успею скрыться. Однако, вся тишина, царившая вокруг, внезапно исчезла. Мгновенно, словно природа сдерживала дыхание, я ощутил приближение его силы.

В тот момент я услышал свист — такой мощный и пронзительный, что земля под ногами пошатнулась. И прежде чем я успел среагировать, хвост дракона с размаха ударил по валуну, словно это была игрушка. Мощный удар! Камень вздрогнул, и его обломки полетели в стороны. Я не успел отскочить. Весь мир покачнулся, и я почувствовал, как меня отбросило, будто я был просто соломинкой, выброшенной бурей.

Я взмыл в воздух, как неуклюжая игрушка, и врезался в землю с треском. Боль пронзила всё тело — я даже не сразу понял, что именно случилось. Мой живот, грудь, плечи — всё болело, но особенно сильно разболелась спина. Я задыхался, стараясь встать, но на мгновение потерял способность двигаться. Меч скользнул из рук, оставив только холодную землю под пальцами.

С трудом приподняв голову, я увидел, как дракон поднял хвост, готовый к следующему удару. Но я не мог пошевелиться. Мои мышцы отказывались слушаться. Это была не просто травма. Это было что-то большее.

Боль пронзала, словно раскалённые иглы, я едва мог дышать, но чувство жизни ещё не оставляло меня. Через несколько мгновений я понял, что, несмотря на всю тяжесть ситуации, мне нужно было встать. Иначе… иначе я буду мишенью.

Холод… боль… дыхание с хрипом. В ушах — звон, как после взрыва. Всё тело стонало. Я лежал в снегу, не двигаясь, и мир вокруг плыл, как в тумане.

Я стиснул зубы, поднялся. Всё тело дрожало. Бок — будто расколот изнутри. Где-то позади — глухой звук. Шаг. Второй. Дракон. Он приближался.

Я встал. Не знаю как. Ноги подгибались, дыхание рвалось в клочья. Меч — ледяной, как и снег под ногами. Внутри всё горело.

Стоя перед драконом, я вновь пережил тот день, когда отец впервые вывел меня на арену — тогда, сразу после моего пробуждения, я сражался с воином нашего клана. Тогда в его глазах читалась строгость, испытание. Но сейчас… передо мной возвышалась древняя ярость в облике дракона, и это было уже не тренировкой — это было границей между жизнью и смертью.

Он летел на меня.

Огромный. Белый. Рёв — будто не звук, а сила, давящая изнутри черепа. Я не мог думать. Не мог дышать.

И тогда…

Я отчаянно хотел — не выжить, остановить. Хоть что-то.

Щелчок.

Негромкий. Где-то внутри. Как будто защёлкнулась шестерёнка.

И всё рухнуло в тишину.

Мир… стал другим.

Беззвучным.

Монохромным. Цвета выцвели — снег теперь серый, небо — свинцовое.

Дракон завис в воздухе, замер, словно вырезанный из камня. Каждая чешуйка — кристаллом, каждая капля влаги в воздухе — будто стеклянная бусина. Его пасть раскрыта. Зубы — как кинжалы. Он был в прыжке. Летел прямо на меня.

Я тоже застыл… но чувствовал.

Мана зашевелилась.

По телу начали появляться фиолетовые руны — знакомые, выжженные в память. Словно кто-то когда-то оставил их здесь, на коже, и они просто спали… до этого момента.

Они светились. Неровно. Судорожно. Как будто сомневались — помочь мне… или нет.

Я сделал шаг в сторону.

Тяжёлый, будто шагал по вязкому маслу. Но шагнул. Потом ещё один.

Дракон замер — всё ещё в полёте, вся масса устремлена вперёд.

Я занял позицию.

Каждая мышца кричала. Ноги подкашивались. Лёд под подошвами трескался, будто готов предать. Сердце било в горле. Руки сводило судорогой — но я не отпускал меч.

Меч был передо мной — боком, остриём направлен вбок, под углом, туда, откуда мчался дракон.

Монохромный мир дрожал. Руны горели на коже фиолетовым жаром, будто выжигая меня изнутри. Ядро маны — в груди — пульсировало, как гвоздь, вбитый в сердце.

А потом — он.

Дракон. Белый, огромный. Пасть раскрыта. Морда искажена ревом. Лапы не касаются земли. Он летит — не в меня, а мимо, но рядом, почти касаясь.

Я вцепился ногами в лёд, проваливаясь в него по щиколотку. Плечи чуть вбок. Меч — боком, как ловушка. Всё, что я мог.

И я отпустил время, краски вновь вернулись в мир а руны на поверхности моей кожи пропали.

Тело чудовища проносится рядом — и само напарывается на клинок.

Всё — в один миг.

Острие входит в нижнюю челюсть, проходит через нёбо — и дальше, по всей длине.

Грудная клетка — рвётся. Рёв — превращается в хрип. Лезвие раздирает его изнутри.

Меч вырвало у меня из рук — вместе с воздухом.

Я рухнул на колени. Кровь дракона залила снег за моей спиной чёрной тенью...