Проклятие Наблюдателей и Ловец

Древнего Дыхания

После боя с Цинь Жоу в Сердце Лабиринта что-то в Юнь Чэ изменилось.

Он шёл молча. Пламя Истока внутри него стало беспокойным, будто предчувствовало: то, что произошло — вызовет цепную реакцию.

Он не убил сосуд Печати Гнева. Нарушил ход испытания. Нарушил волю Альянса.

И теперь они направят на него всё.

Глаз, что видит всех

С шестого дня небеса над Испытанием Кровавой Луны изменились: в небе открылся Глаз Наблюдателя — сверкающий диск, парящий над всей территорией. Это был артефакт древнего уровня, созданный для одного — видеть и отмечать тех, кто нарушил правила Испытания.

Юнь Чэ чувствовал на себе этот взгляд. Он шёл сквозь каменные равнины, каждый его шаг — под светом этого ока.

Он не мог больше прятаться.

И не собирался.

Новый приказ

В зале Высших Судий, за пределами Испытания, старейшины Альянса собрались в тени дымных колонн.

— Он не убил её, — прошептал один.

— Это отклонение. Угроза.

— Его пламя не соответствует ни одному зарегистрированному. Оно старше, чем наши архивы.

— Тогда… активируйте Ловца.

Все головы повернулись к затенённой нише. Там стоял мужчина в длинном плаще. Его лицо было скрыто маской с двумя щелями для дыхания.

Он кивнул.

— Я приведу его. Живым или изломанным.

Погоня

Юнь Чэ почувствовал это почти сразу. Как будто мир стал… тише. Дышать стало труднее. Пространство сгущалось. Ци окутывалась тяжёлой пеленой.

Кто-то двигался за ним. Беззвучно. Но не как зверь — как тень.

Он остановился у рваного утёса. Повернулся. Говорить не было смысла.

Из тумана вышел Ловец.

Высокий. Медленный. Его аура была… чужая. Не злая, но и не человеческая. Вокруг него витал запах древности. Не пыльной, а мёртвой, затопленной временем.

— Ты Юнь Чэ, — сказал он, голос глухой, будто говорили через костяной сосуд.

— Кто ты?

— Ловец Древнего Дыхания. Послан, чтобы забрать твоё пламя. И тебя — целиком.

— Придётся забрать силой.

— Именно так.

Бой: Пределы Печати

Он напал первым. Его меч, пропитанный пламенем Истока, разорвал пространство. Взрыв, удар, пламенный разрез — всё в одном.

Но Ловец не отступил. Он поднял руку — и в ней появилась цепь. Короткая, но будто сделанная из переплетённых костей и песка. Он ударил ею по воздуху — и воронка ци завизжала, исчезая.

Пламя Истока потухло.

Юнь Чэ отшатнулся. Сердце заколотилось. Он попытался снова — но как только ци его сердца вышла наружу, она стала медленной, вязкой, будто кто-то держал её в горсти.

— Ты не можешь использовать свою истинную силу рядом со мной, — сказал Ловец. — Я древнее, чем твоя кровь. Моё дыхание — из эпох, когда не было пламени. Только камень. Только прах.

— Тогда я сожгу даже прах!

Юнь Чэ метнулся в ближний бой. Без пламенного усиления. Только чистая техника. Но и здесь — он проигрывал. Ловец двигался как скала — медленно, неуклонно. Но каждый его удар был, как падение горы.

Юнь Чэ упал. Плевок крови. Кость в ребре — треснула.

Он встал.

Опять.

И снова упал.

Но не переставал смотреть в глаза своему врагу.

— Почему ты не добиваешь?

— Потому что ты нужен живым. И потому, — Ловец сделал шаг ближе, — я хочу понять, что за голос говорит в твоей ци.

Юнь Чэ замер.

— Что?..

— Твоё пламя. Оно не просто старое. Оно говорит. Оно знает моё имя.

Юнь Чэ ничего не ответил. Но внутри — Печать Истока затрепетала. И тогда… она заговорила.

“Ты — не один.”

Огонь, до этого потухший, вспыхнул изнутри. Но не пламя. Свет. Глубокий, золотисто-чёрный, из самой его души. Впервые за всю жизнь Юнь Чэ почувствовал, что не сам управляет пламенем — а пламя поддерживает его.

Он поднялся. Глаза зажглись.

— Теперь моя очередь.

Ответ удара

Он прыгнул. На этот раз — сквозь воздух, как метеор. Меч вспыхнул. Его не было видно — только силуэт и удар. Цепь Ловца попыталась схватить его, но вспыхнувший клинок рассёк её. Визг. Прах.

Второй удар — в грудь Ловца. Маска треснула.

Под ней — не лицо. Пустота. Как будто он был не телом, а сосудом.

Ловец рухнул. Не умер. Но исчез в пепле.

Юнь Чэ стоял посреди кратера. Сердце билось в ритме вселенной.

Он выжил.

И впервые — испугался.

Последствия

Он ушёл прочь от битвы. Ковыляя, сгорая от боли.

И думал:

Кто вложил в него пламя, что может говорить с древними?

Что это за голос?

И почему он называет его проводником?..

Но мысль прервалась, когда из теней вышел Юн Лин.

Живой.

С мечом.

Улыбкой.

— Привет, брат, — сказал он. — А вот теперь — давай закончим.

Конец главы

Ночь сгустилась. Луна исчезла с неба. Всё, что осталось — пепел, след от меча… и брат, что снова держит в руке сталь, нацеленную в сердце.

Но на этот раз Юнь Чэ не дрогнет.

Он готов.