Лес Шикотсу

Восстановить сосуд — не значит наполнить его. Важнее — сделать его способным держать силу, которая проявится в будущем.

— Катсую

Первый день

Лес Шикотсу встретил ребёнка шёпотом — тишиной, звоном воды, теплом древних деревьев, в кронах которых затаилась сама жизнь.

Тело Менмы было мягко уложено в специальный моховой кокон на возвышенности у подножия внутреннего родника. Над ним — свисали нити слизи, по которым стекала природная чакра, перенаправляемая через сотни крошечных копий Катсую.

Катсую сама не отходила ни на миг. Этот ребёнок был… особенным для неё. Причины она и сама не понимала, просто было подобное чувство.

— Разорванная система, но живое ядро. И внутри — необычный отклик на нашу энергию, — шептала она, перемещаясь вдоль его спины.

Он был тих. Не плакал. Просто… смотрел. Его глаза не фокусировались, но мышцы шеи уже держали вес головы чуть лучше, чем у обычного новорождённого.

— Он не сопротивляется. Не борется. Он — слушает.

День третий

Первые каналы начали медленно «прорастать». Это было не заживление в привычном смысле — скорее, создание новых путей, сплетённых из природной энергии и остатков физического ядра чакры.

Катсую внимательно следила за пульсацией в области солнечного сплетения Менмы — именно там формировалась точка стабилизации, вокруг которой строилась вся сеть.

— Видимо, в будущем ему не нужна обычная чакра. Он отторгает её полностью. Но природная энергия… возможно есть шанс.

Он не осознавал этих слов. Но тело запоминало.

Когда Катсую направляла новые струи чакры к его ладони — пальчики двигались в ответ, словно он чувствовал течение.

Это было обучение на уровне тела, глубже любого знания.

День десятый

Менма впервые уснул спокойно. До этого его сны были беспокойны — всплески чакры, непроизвольные движения, напряжение в мышцах.

Теперь — ровное дыхание. Ритм сердца стабилен. Все ключевые точки потока — грудь, живот, шея — начали «светиться» изнутри мягким свечением природной энергии.

Катсую наблюдала.

— Один месяц… Если всё пойдёт так, как идёт, он выживет. Он будет жить. Но ему нельзя будет возвращаться в обычную среду. Это тело ещё слишком нестабильно.

День тридцатый

Катсую вызвала Тсунаде через обратный призыв.

— Всё прошло хорошо. Его система восстановилась… точнее... Она теперь новая.

— Значит, он… — Тсунаде смотрела на покойное лицо мальчика.

— Будет жить, но ему нужен Лес. Не менее пяти лет, а иначе — произойдёт отторжение. Его тело больше не примет отсутствие природной чакры.

Тсунаде кивнула.

— Передай Минато. Два часа в день дома — не больше. Условия должны быть соблюдены.

Катсую сказала мягким и нежным тоном.

— Он уже не просто выжил. Он начал новый путь. И это не путь шиноби. Это — путь природы. Путь на который ещё не ступал как ступил этот малец.

Спустя пару минут

Когда Тсунаде появилась в резиденции Хокаге, Минато и Кушина сразу заметили в её руках маленький кокон. Сердце Кушины дрогнуло.

— Это он? — её голос дрожал.

Катсую, появившаяся с пылью призыва, подтвердила:

— Да, но слушайте внимательно.

Минато был готов ко всему. Но даже он побледнел, услышав:

— Он может быть рядом с вами только два часа в день. Остальное — в Лесу Шикотсу и так будет… годы. Его чакра больше не обычная чакра шиноби. Она пока не производит себя сама, но пополняется только в условиях природного равновесия.

Кушина прижала Менму к груди. Он тихо сопел. В её руках лежал тот, кто спас их тогда. Её сын. Их надежда.

— Мы конечно же согласны, — сказал Минато. — Даже если будем видеть его два часа в день… Главное — он жив. Спасибо вам, Леди Катсую!

Катсую кивнула.

Два часа спустя она вернулась с Менмой лес Шикотсу.

— Ты изменишь этот мир, дитя. Я — останусь с тобой, пока не будешь готов вернуться домой, ну или даже дольше.

Снаружи, там где лес — шёл дождь, но внутри пещеры куда она их переместила было тепло.