Хэйзел и Хэвен — Зеркальные Близнецы

Всем привет, дорогие читатели!

Сердечно благодарю вас за то, что продолжаете читать моё произведение! Прошу меня простить за то, что главы не выходят так часто, как вам бы хотелось. Хотел бы сказать вам, что следующие несколько глав являются филлерными, но имена персонажей — часть основного сюжета.

(Да, я просто не придумал, как впихнуть всех 32 персонажа, так что прошу ознакомиться с ними через такие мини-главы.)

Всё, больше не буду отвлекать. Приятного чтения и — спасибо!

---

Стэн и несколько других игрушек, включая Лили, молча смотрели телевизор. В ночное время показывали приключения кота Томаса. Передача была довольно забавной и нелепой — идеально подходящей для детей их возраста.

Неожиданно что-то отвлекло Стэна от просмотра. Звук, доносившийся из другой комнаты. Манящий и такой знакомый — музыка из шкатулки. Он медленно подъехал туда, почти не издавая звуков.

Едва выглянув, он заметил: два одинаковых деревянных манекена-балерины на шарнирах медленно и синхронно исполняли будто бы заученный до дыр танец. В этом танце было что-то необычное, элегантное и — завораживающе красивое.

Они кружились в точном, жутко безупречном синхроне, словно были не двумя, а отражениями друг друга в зеркале, связанными тончайшей нитью судьбы. Их движения были одновременно грациозными и неестественно механическими — как будто невидимая кукловодка дёргала за шнуры в такт каждой ноте. Скрип шарниров звучал не как дефект, а как часть мелодии, как её деревянный аккомпанемент.

Их руки тянулись вверх, будто стремились ухватить невидимую луну, висевшую только для них. Затем они плавно опускались в глубокий, театральный реверанс — и каждый поклон выглядел как последний вздох перед исчезновением. Лица были пустыми, но сама пустота словно светилась изнутри — тревожной, неуловимой одухотворённостью.

Они вращались, замирали, перекрещивались в танце, и каждый момент, когда их тела сходились, создавал иллюзию, будто перед зрителем — не пара, а одно неведомое существо, живущее в двойной оболочке. Танец был красивым. Слишком красивым, чтобы быть безопасным. И в этом хрупком совершенстве было что-то пугающее — как в сне, от которого не хочется просыпаться, но и оставаться в нём становится страшно.

Всё происходило в идеальной тишине, нарушаемой лишь лёгкой музыкой шкатулки и сухим, отмеренным постукиванием ножек по полу — будто сердце из дерева билось в унисон с каждым шагом.

Когда музыка прекратилась, балерины также синхронно повернулись к стене с плакатом театрального зала и медленно поклонились.

Затем, когда они повернулись к выходу, то испугались, увидев наблюдающего из-за угла Стэна.

— Ой, простите меня, пожалуйста! Я не хотел вас напугать. Просто вы так красиво танцевали, что я... ну… это… не смел вас беспокоить... вот...

Балерины повернулись друг к другу и, прикрыв рот деревянными ладошками, кокетливо захихикали. Хотя лиц у них и не было — только родинки различали их: у одной слева, у другой справа.

— Прошу ещё раз прощения, а не могли бы вы напомнить, кто из вас кто?

— Я Хэйзел, — сказала балерина с родинкой слева.

— А я Хэвен, — сказала та, у которой родинка справа.

— Запомни уже наконец-то! — хихикнули они одновременно.

Они взялись за руки и синхронно выбежали из комнаты. Стэн, недолго думая, поехал за ними в сторону телевизора.