Первые смерти...

Глава 3. Первые смерти

Прошло много времени. Игрушки покинули пустыню и теперь медленно продвигались сквозь ночной, дождливый, холодный лес. Капли дождя стекали по их пластиковым и плюшевым телам, впитывались в тряпичные костюмы, но они этого не замечали. Усталость, голод, боль — всё это больше не имело значения. Их тела не нуждались в еде или отдыхе. Они не могли говорить: рты были зашиты чёрными нитками, грубыми и криво прошитыми, будто кто-то намеренно хотел заставить их замолчать навсегда. Они не могли дышать, но и не нуждались в дыхании.

Лили ступала по мокрой, скользкой земле своими тонкими, кукольными ножками. Шаг за шагом, она уже почти привыкла к своему новому телу. Порой оно вело себя странно — скрипы в суставах, резкие рывки, лёгкая дрожь, когда она останавливалась. Но она уже не боялась. Рядом с ней ехал Стэн — он стал радиоуправляемой машинкой, чьё пластиковое шасси с трудом пробиралось через мокрую траву и корни деревьев. Его маленькие колёса иногда застревали, но он упорно продолжал путь.

Джейку повезло больше остальных. Его душа обрела тело большого робота. Одна его рука напоминала человеческую, с пластичными пальцами, сгибающимися почти как живые. Другая была тяжёлой, механической клешнёй — мощной и грозной.

Все тридцать две игрушки остановились. Их путь преградила асфальтированная дорога. Серая, мокрая, блестящая от дождя, она выглядела как граница между двумя мирами. Никто не решался ступить на неё. Лес позади казался хоть и пугающим, но родным. Дорога же — чужой, мёртвой.

Несколько долгих секунд никто не двигался. Тишину нарушал только шелест дождя и редкие звуки ночного леса.

И вдруг, одна из игрушек — большой плюшевый медведь — вышел вперёд. Его движения были чуть неуверенными, но решительными. Лили метнулась к нему, пытаясь остановить, но тот посмотрел на неё. Его глаза — чёрные бусины — будто говорили:

— Чего ждать? Пошли!

Он двинулся дальше. Добравшись до середины дороги, он остановился и повернулся к остальным. Его жест, его поза говорили ясно:

— Смотри, ничего страшного.

И в этот миг из-за поворота вылетела машина. Фары пронзили темноту, осветив медведя, будто выдернув его из ночного кошмара. Он замер. Повернулся к свету. Но было уже поздно. Скрежет шин, всплеск воды, и тело медведя разлетелось на две части.

Игрушки замерли в ужасе. Казалось, даже дождь стал тише.

Машина резко остановилась. Из неё выбежал мужчина средних лет, за ним — молодая женщина. Она закричала пронзительно, визгливо:

— ГОСПОДИ, МАРК, МЫ КОГО-ТО СБИЛИ!

— Да не ори ты так! — отрезал он, раздражённо хлопнув дверью.

Марк подошёл к месту удара. На мокром асфальте лежал порванный медведь. Верхняя часть тела, с торчащим синтепоном, будто смотрела в небо. Он поднял игрушку и повернулся к машине:

— Ну-у… Медведь.

— Что?!

Он показал ей плюшевую тушку. Девушка выдохнула с облегчением:

— Твою же мать, как я напугалась… А это всего лишь игрушка…

— Поехали, — буркнул он и вернулся за руль.

Машина уехала, оставив за собой только шум мотора и свет фар, медленно исчезающий вдали.

Лили подошла к медведю. Его части лежали отдельно. Он не шевелился. Он умер.

Но не ушёл. Душа осталась здесь. Клятва ещё действовала. Никто из них не мог покинуть этот мир окончательно. Души были заперты.

"Минус один…" — подумал Джейк.

Он подошёл к Лили. Положил свою железную клешню ей на плечо. Молча мотнул головой вперёд.

— Нам пора идти…

Игрушки снова двинулись вперёд. Молчаливым, одиноким маршем. По мокрой дороге, сквозь лес и тьму.

Осталось — тридцать одна.