Шаман и Клятва

( Совет от автора ! Чтобы по максимуму проникнуться в главу , включи Trevor Daniel - Falling (а какую версию , решай сам ) ).

Глава 2. Шаман и клятва

Дух смерти всё ещё витал в воздухе. Он оставался невидимым, как дым от давно потушенного костра, но всё ещё ощутимым на кончиках пальцев, в каждом вдохе, в каждой песчинке, перелетающей по зловещей равнине. Мир будто затаил дыхание. Где-то, далеко за горизонтом, под слепящим солнцем и тусклым небом, медленно шёл он — старый, древний, почти ставший частью самой пустыни.

Он был Шаманом. Кто он такой — не знал никто. Откуда пришёл — никто не спрашивал. Но все, кто когда-либо чувствовал его присутствие, понимали: перед ними не просто человек. Перед ними шёл тот, кто говорил с духами, кто слышал шёпот мёртвых и плач будущего.

Его ноги едва касались земли. Каждое его движение было пропитано болью времени, и всё же он шёл, ведомый лишь ему понятным зовом. Он почувствовал: что-то сломалось в этом мире. Что-то пошло не так. Его слух, притупленный возрастом, уловил невозможное — крик душ. Это был не просто звук. Это был вой. Ярость, скорбь и отчаяние — смешавшиеся в дьявольском хоре.

Их было много. Слишком много.

Он пришёл туда, где это случилось.

Перед ним раскинулась картина трагедии — искорёженные вагоны, покорёженный металл, чёрный от копоти пейзаж. От поезда остались лишь останки — как от убитого зверя. Мёртвые. Повсюду мёртвые. Взрослые, дети, семьями, поодиночке… Но больше всего — именно детей. Маленьких, не успевших пожить. Их души метались в воздухе, кричали беззвучно, словно просили справедливости, которой не существует в этом мире.

Он опустился на колени.

Слёзы скатились по его морщинистым щекам. Это были не просто капли. Это была печать, поставленная временем, болью, вечной ношей.

Он слышал их. Он слышал всё. Но именно молчание поразило его сильнее всего.

Детские души — не кричали.

Они молчали. Они смотрели на него. И ждали.

Шаман поднял голову. Вокруг, словно нарочно уцелевшие, лежали игрушки — куклы, плюшевые звери, роботы. Они были целыми, как будто сама Тьма оберегла их от гибели, сохранила ради чего-то большего. Ради чего-то страшного.

Он понял, что должен сделать. Старик сжал в руках свой посох — тёмный, будто вырезанный из самой ночи, увешанный перьями, костями и безмолвием веков. Он начал ритуал. Его голос был хриплым, но каждая его нота отзывалась дрожью в самой земле.

Небо потемнело.

Из голубого оно стало стальным. Тучи, как живые сущности, закружились над ним. Зелёное свечение оплело всё вокруг — траву, песок, обломки. Свет проникал в самую суть вещей, пробуждая то, что должно было спать вечно.

Он не остановился.

Вихрь закружился. И одна за другой — души начали втягиваться в игрушки. Одна — в плюшевого мишку. Другая — в тряпичную куклу. Третья — в пластикового солдатика. Души находили новые тела. Они возвращались.

Он стоял, пока последний шёпот не стих. Пока пустыня не замерла вновь.

Шаман тяжело выдохнул. Его глаза померкли. Он шагнул вперёд, сделал последний вдох… и рухнул.

— Найдите его, — прошептал он уже безжизненными губами. — Он… ключ…

Он умер, но не от старости. Ритуал забрал всё. И, быть может, он знал, что так должно быть. Быть может, он сам выбрал такой конец. И никто уже не узнает, кем он был… Ни имени, ни истории — только клятва, данная перед смертью.

---

Лили открыла глаза.

Сначала она ничего не понимала. Перед ней — темнота. Затем пришло осознание. Она не могла закричать. Попробовала — и поняла: её рот зашит. Толстой, чёрной ниткой. Грубые стежки, как клеймо.

Она дёрнулась. Посмотрела на свои руки… Но это были не руки.

Это были лапки. Меховые, мягкие. Пальцы — сшитые нитками. Внутри — вата.

— Что… это… — если бы могла, она бы закричала.

Она была игрушкой.

Вокруг начали шевелиться другие. Маленькие, неуклюжие фигуры — куклы, звери, солдатики. Все они — дети. И все они — живые.

Кто-то упал. Кто-то пытался встать, неуклюже перебирая ножками. Кто-то смотрел на свои крошечные тела и не мог понять, почему всё так. Почему они — здесь.

В голове Лили, а вместе с ней и в сознании остальных, прозвучала мысль. Одна. Простая. Месть.

Страх. Ужас. Отчаяние. И… ярость.

Они вспомнили.

Последние моменты в поезде. Крики. Взрыв. Боль. Пустота. И один человек. Один выживший. Убийца. Он успел спастись. Он жив.

А значит — у них есть цель.

Игрушечные тела дрожали, но в них пульсировала новая жизнь. Вата стала мускулами. Стеклянные глаза — глазами охотников. Они не знали, сколько у них времени. Но знали одно — он должен быть найден. Он должен быть судим. По законам крови. По клятве, что скреплена смертью старика.

Медленно, неуклюже, спотыкаясь и падая, они начали идти. Один за другим. Молчаливый марш мстителей.

Они были детьми.

Они были мертвы.

Теперь они были — нечто большее.