Глава 7.0

***

С каждым днем участников становилось все меньше.

Из-за проблем с едой я становился все слабее, дефицит калорий мучил ужасно. А еще у многих начался кашель: сон на каменном полу не особо благоприятен для здоровья.

Я был исключением. Мой сильный иммунитет не позволил заболеть.

Единственное, что омрачало ситуацию, так это голод. За голодом шли и драки за еду.

Узоры из крови украшали пол арены. Пятна были хаотичны, но именно разнообразие делало картину особенной. Я не был исключением, и моя кровь тоже пристала в узорах.

Как я до этого думал? Люди не объединились. Каждый был одиночкой и желал себе больший кусок. Были, конечно, объединения, но они просуществовали недолго.

Пленники этого места просто были слишком жадные до еды. Они пытались заполучить именно себе кусок больше. Такие союзы очень податливы и легко ломаются.

Окровавленный хлеб отправляется в рот.

К сожалению, даже несмотря на мои попытки, все мои ухищрения и не подточенный болезнями организм не позволяли так легко заполучить еду.

От проглатывания в груди отдается боль. Сегодняшние синяки неприятно ныли при каждом вздохе.

Даже несмотря на все мои преимущества, я не был уверен, что смогу покинуть это место.

Во рту появился небольшой, еле ощутимый привкус железа. Было немного неприятно от того, что хлеб не был чистым. Основную часть крови я смахнул. Оставшаяся глубоко впиталась в хлеб. Я не мог позволить себе выкидывать такой важный ресурс. Особенно при постоянном подтачивающем разум голоде.

Хоть я не уверен, что решился бы потратить драгоценную воду на полоскание. Я бы сам себя не понял. Вода была тоже ограниченным ресурсом, благо её выдали в день сразу: два литра на человека. При дефиците еды единственное, что могло заглушить голод, это вода. И за нее тоже велись битвы, но не такие жестокие и агрессивные.

Сплевываю кристаллизованную кровь. Немного исчез неприятный металлический привкус, но не полностью.

Оставшееся время я провел за ожиданием своего боя. Я практически провалился в дрему, когда других участников не было поблизости. Хорошо, что нас стало меньше: плотность толпы теперь не столь большая. Раньше приходилось следить за своим окружением круглосуточно. Можно даже вздремнуть.

*Внимание, пользователь получает + 0,002 Rc*

Решившее отдохнуть сознание от постоянного сражения потеряло даже последний намек на усталость.

А я ведь... какие у меня шансы? Довольная улыбка, как у чеширского кота, появилась на лице.

***

Легкие горели, я пытался вдохнуть сверх нормы объёма. Но восполнить недостаток кислорода было не так легко. Во рту словно умерла пустыня Сахара. От каждого вздоха пересохшее нёбо стягивало болью. Сегодня Акира не пришла и учитель решил уделить мне время. Не показал приемы нет.. Он заставил меня бегать.

Металлический запах крови. В добавок ощущение, что я выплюну легкие в скором времени.

Учитель садится напротив меня в сейдза.

Наконец отдышавшись, я решил задать вопрос, мучавший меня последнее время.

— Почему некоторые охотники не уступают гулям? — Горло отозвалось болью, было очень больно. — Мужчина понимающе улыбнулся, видя, что я не могу и не желаю больше говорить.

— Так называемая Ци, или жизненная энергия, или прана. В разных культурах разные названия, но суть одна. Жизненная энергия. Есть еще множество названий, но в науке Ци известна как Rc-клетки. Чем больше их у человека, тем больше его потенциал.

Я с полным непониманием смотрел на учителя. В моей голове не могло сложиться, как люди могли быть сильны как гули. Просто из-за наличия намного более слабых и концентрированных клеток.

Мужчина понимающе кивнул, заметив полное недоумение. Он принял более расслабленную позу, провалившись в воспоминания.

— Когда я впервые услышал об этом в молодости, была такая же реакция, — последовал ностальгический вздох. — В общем, я добавлю еще. Усиление у гулей и людей разнится очень сильно. Если гули просто усиливаются клетками, и их сила зависит от них. Стоит их отобрать — и людоед будет по силам как человек.

То мы, люди, значительно различаемся от них. Клетки выступают неким катализатором. Они не усиливают, но влияют на тело. Чем больше Rc, тем быстрее человек прогрессирует и становится сильнее. Некоторые ограничения на силу слетают. — Учитель огорченно зачесал выбившуюся прядь волос обратно. — У этого есть и минус... Чем больше потенциал человека, тем быстрее он стареет. — Седой волос падает на татами. Он прояснил ситуацию.

— И сколько вам лет? — Я сглотнул, мучаемый одновременно интересом и ожиданием реальности.

— Мне всего 35 лет... — После сказанного числа я недоверчиво оглядел главу рода Аясе. Он выглядел на двадцать лет старше озвученного. Мужчину это не смутило, и он, как ни в чем не бывало, продолжил говорить.

— Даже если отнять у человека Rc, он не потеряет силы. Гуля же можно ослабить RC-депрессантом. —

— Надеюсь, тебе это знание когда-нибудь пригодится. А теперь под конец пробеги еще кружек. — Похоже, разговор о возрасте его не расстроил. Наверное, уже смирился, что с этим нельзя ничего сделать.

***

Если я смогу получить Rc, мой потенциал вырастет.

С полученным зарядом бодрости сонливость полностью отошла на второй или даже третий план.

Я мог накинуться на кого-нибудь, но откровенно говоря, не желал. Остальные бойцы подумают, что я спятил, и забьют толпой. Прицеплены уже были.

С нетерпением ждал своего боя... Вот, наконец, проходит бой 195 с 196.

В этот раз ждать пришлось дольше: противники просто не выходили. В один момент голос подал ведущий.

— **По причине ничьей бойцы оба засчитываются проигравшими** —

Мужчина в маске продолжил говорить. Он явно был рад такому исходу.

— Номер 197 и 198, ваш черёд! —

Даже интересно, до этого я не видел 198. Мы просто с ним даже взглядом не пересекались. Мой противник вышел из противоположного угла. Как символично.

Высокий, на полторы головы выше меня. По телосложению ничего не могу сказать: одежда скрывает его.

Мы оба прошли в открытые ворота.

***

Я стою напротив своего противника на ринге. Ноги слегка скользили по жидкой и еще не засохшей крови.

— Проигравшим становится неспособный продолжать или умерший! —

Ведущий дал отмашку рукой.

— Начали! —

Мы стоим друг напротив друга. Адреналин растекается по всему телу. Сердце ускоряет свой ритм, лишь на мгновение останавливаясь, чтобы с большей силой ударить в грудь.

Кулак летит мне в голову. Обычный, с виду легкий удар. Отодвигаюсь назад, кулак не попадает по своей цели. Лишь краешком чиркает мою щеку. Место попадания наливается острой болью.

Капельки крови вытекают из пореза, падая на арену.

Попади хоть один удар — и мне конец.

Мысли пронеслись за мгновение, ускоренные адреналином.

Подныриваю под кулак и тяну противника за одежду, подставив свою ногу за его ноги.

"Ступор"

Противник практически не сдвинулся. Мгновение — и глаза, полные садистского наслаждения, осматривают меня как жертву.

Я сглотнул слюну. Кулак врага несется мне в лицо.

В последнее мгновение успеваю присесть. Удар пронесся в непозволительной близости, задетые волосы колыхнулись.

Присев, мое лицо встретило колено. Было больно, но не так, как должно быть от удара кулаком. В глазах темнеет. Отшатываюсь от противника. Кровь ручьями льется из носа.

Повезло, что адреналин гасит всю боль, и противник наслаждается моей беспомощностью, не стремясь добивать.

— Ты ведь дзюдоист. Будь на моём месте человек не столь тяжелый — ты бы его кинул, — Парень скидывает кофту, только штаны прикрывают тело. Тело покрыто шрамами, развитая мускулатура. Вот почему я не смог его кинуть.

Противник весит около 65-70 кг. Дела очень плохи.

— Вот теперь тебе никак не схватить меня, — Ухмылка на лице становится шире. — Дзюдо против киокусинкай карате бесполезно в таких условиях.—

Наконец 198-ой решает получить еще большее наслаждение. Он стремительно приближается. Утолит жажду насилия.

Он думал, что я буду убегать от него. Он ошибался. Я рискну и поставлю все на кон.

Я кидаюсь в ноги. Мгновение — и обхватываю ногу. Из-за того что парень думал, что буду пытаться сбежать от наступления, он расслабился. Меня пытаются ударить с колена, но запоздание реакции позволяет мне избежать удара, вцепившись в ногу.

Мы на арене. Жизнь или смерть.

Враг уже замахивался, чтобы вбить в меня кулак. Но во время замаха он остановился.

Лицо противника исказилось в гримасе боли.

Дело было в том, что я вцепился в ногу зубами.

— Выживает самый приспособленный, — Я сказал это еле слышно, когда понял, что надо уклоняться, и расслабил челюсть. Но даже я ощутил, как противник вздрогнул.

Честно, фразу, сказанную мной, я сам не услышал. В ушах звенело, до меня не доносилось и звука.

Противник начинает снова замахиваться. Я успеваю сделать шаг назад, к счастью, удар не достигает цели. Скорость и техника пострадали.

Лицо противника искажено болью и яростью.

Сто девяносто восьмой несется на меня с кулаком на перевес.

Мгновение — и он сгибается от боли. Цель моего укуса была вызвать ярость, что поведет номер 198 в атаку в лоб. Я был уверен, что в ярости он попытается просто забить меня градом обычных ударов. Ослепленный злобой и болью, он будет как берсерк принимать мои атаки. Что для меня хорошо.

Однако он явно не ожидал, что мой пинок прилетит по мужскому достоинству.

Не теряю и мгновения, валю согнувшегося противника на пол. Он пытается закрыться руками, но все бестолку. Шквал ударов сыпется на него. Каждый удар становился все больнее и яростнее. Нет, удары не стали резко сильнее, просто вес всего тела начал вкладываться в каждый яростный замах.

Не знаю, сколько это продлилось, но секунды тянулись как часы. Мой оппонент постепенно перестал предпринимать даже редкие попытки закрыться руками и просто лежал без движения.

Тяжелые и частые вздохи. Руки были покрыты кровью. Моей и чужой. Разжимаю кулаки. Мои руки были ободраны, но не было и намека на боль. Успевшая огрубеть кожа просто не позволяла причинить боль.

Постепенно адреналин перестает действовать, боль начинает приходить волнами и пульсациями. При каждом прикосновении к носу ощущалась боль. Аккуратно ощупываю его.

— Повезло, не сломан. —

Поднимаю руку противника. Мне было все равно на окружение. Мне было наплевать на чужое мнение. Главное для меня — это выживание.

Жизнь только что показала, что без излишней жестокости я не выживу.

Зубы вцепляются в плоть руки. Игнорирую отвратительный вкус и проглатываю кровь с плотью.

За первым куском последовал и второй.

Вспоминается плоть гуля: именно из-за нее я могу решиться на такое. После того забега обычная человечина не казалась такой отвратительной.

Механически продолжаю обгладывать руку уже мёртвого от кровотечения человека.

Внезапный удар со спины по голове чем-то тупым отправил меня подремать.

***

— Оххххх, какое шоу, какая драма с ароматом... Даже аппетит разыгрался, — Мужчина в безликой маске, закрывающей все лицо кроме рта и глаз, практически пропел слова.

Гость достал бутылку вина. Ярко-красная жидкость лилась в стакан. Только жидкость имела металлический запах, сообщая о том, что это человеческая кровь.

— Ммм, какая качественная, какой привкус и аромат... —

— Захотелось съесть того паренька, он такой сладкий, — Рядом сидящая девушка в такой же маске не отличалась в желании от своего соседа.

— Хотя я удивлена: человек, а ведет себя как гуль. Забрала бы его себе домой, —

Сидящая еще одна девушка в маске с жадностью смотрела на парня, которого уносят под руки охранники арены.

— Сегодня был действительно интересный бой, — Такое за несколько лет я ни разу не встречал. Но надо было дать ему доесть —

— Жаль, что не получится его выкупить. Такой талант пропадет без толку, — Желавшая забрать к себе домой гуль была огорчена.

— Почему ты уверена, что не получится выкупить? И почему не выкупишь сейчас, раз он тебе так интересен? —

— На аукционе он тоже будет, —

— Им заинтересована VIP, она хочет, чтобы он участвовал до конца. Охх, хотя идея... Выкуплю его прямо перед смертью, тогда, возможно, и получится. Пусть эта сучка идет н@хе#.

— Тебя он совсем не заинтересовал как собственность? — Вторая, более нейтральная гостья, наклонила голову в вопросе.

— Я больше по запахам. Его кровь не такая уж и приятно пахнущая. Я уже присмотрел себе несколько лотов. —

***

Очнулся я уже в зале.

Что странно, нос даже и не опух.

Меня, похоже, промыли. На теле не было и капли крови. Лишь засохшие кристаллики оставались на одежде в напоминание о произошедшем.

Главное — полученные Rc. На данный момент у меня была прибавка с арены в 4 единицы. Мало. За полностью обглоданную руку дали сущие копейки.

В общем, у меня сейчас 251 единица.

Чуть позже мне выдали паёк. После такого ужина я был сыт, но паёк припрятал у себя полностью, игнорируя рвотные позывы.

Умял все за несколько минут. Не хотелось повторить судьбу второго и чтобы на моем месте были другие.

Когда последний бой был завершен, ведущий не ушёл.

— Дорогие участники, временно вам нельзя драться. Видите ли, будут проходить торги, где вас будут выкупать. Тот, кого не выкупят, продолжит испытания. Любой, кто нарушит правило о ненападении, будет засчитан как выбывший, — Мужчина закончил говорить на пару мгновений.

— На этом всё. Можете отдыхать. Завтра начнем приводить вас в надлежащий вид, — На этом ведущий покинул нас.

Наконец я смог нормально выспаться, не опасаясь за свою целостность.

Утром к нам пришли солдаты в белых халатах и белых масках. Чем-то они напомнили врачей.

Они в первую очередь начали осматривать нас и проверять здоровье. Таблетки выписывались пачками. Были взяты анализы крови.

Нас явно хотели продать подороже. Не удивлюсь, если нас бантиком еще обвяжут.

Но какого черта вокруг меня единственного крутятся сразу несколько врачей?

— Открой рот, — Пришлось послушаться.

— Ага, все, можешь закрывать, —

— Следуй за нами, — Я пошел по коридору за двумя наёмниками.

— Почему вас двое? —

— Хороший вопрос. Ты — главный лот нашего места, —

— Мм, не могу понять, почему, —

— Нам не положено отвечать, — Другой наёмник, что до этого молчал, резко заговорил. От холодного и бесстрастного голоса пошли мурашки.

— Ну, ему-то хоть положено знать, главный лот то, — Мужчина флегматично пожал плечами.

— Ладно, но ответственность на тебе. Перед начальством ты отчитываться будешь, —

— Видишь ли, я не видел твоего боя, но слышал. Многих гостей это повеселило, что подняло твою стоимость. Самое главное — твоя внешность. Лицо еще не стало грубым, нежные и правильные черты лица, черные глаза. Ты достаточно худой, на девочку смахиваешь. Оденешь парик и накрасишься — и будешь как девчонка. Да даже и без макияжа только с париком. Была бы возможность..... —

Но подзатыльник более сдержанного товарища остановил откровенность.

— Не слушай его, он к#зел. Но он прав, внешность у тебя хорошая, —

После таких откровений стало не по себе. Я ощутил безнадегу и обреченность.

— Да не волнуйся ты так, большинство тех, кто тобой интересуется, — женщины, так что расслабь булки. Слишком ты побледнел. Хотя и так бледный, — Более сдержанный охранник перешел на более дружелюбный тон, чтобы поддержать меня. Это даже помогло и оттянуло меня от мрачных мыслей.

Все что угодно, но не такая участь. Даже мысль об этом вызывает страх и отчаяние. Впервые столь сильно проявляются эти две эмоции.

***

Сознание возвращалось рывками. Очень сильная головная боль и головокружение стали моими товарищами на протяжении всей поездки. Стоило мне хоть сколько-то оклематься, как в тёмный салон машины снова впрыскивался газ.

Через несколько повторяющихся циклов всё наконец завершилось. Однако после такой поездки сил не было. Голова безумно раскалывалась. Не просто головная боль, но и тошнота. Не голодай я последнее время, меня бы вывернуло наизнанку.

Я только чувствовал, как меня поволокли, но в моём состоянии я не был способен даже разглядеть своего похитителя, не то чтобы понять место, куда меня волокли.

Я вышел из этого состояния уже в огромном зале. Освещения практически не было, лишь редкие люстры на потолке давали хоть каплю света.

Единственное, что спасло, — органы чувств, что лучше, чем у людей. Из-за голода и плачевного состояния мой организм обострил все органы чувств, чтобы увеличить шансы на поиск добычи.

С трудом я поднялся на ноги, слабость мучала меня ужасно. Ноги тряслись, понадобилось время, чтобы унять дрожь в конечностях. Создалось ощущение, что не ел ничего месяц.

Вокруг было много гулей. Такие же, как и я. Ошеломленные гули. Они с непониманием оглядывали окружение.

Первое, что бросалось в глаза, — их состояние. Большинство гулей в более хорошем состоянии, но иногда взгляд натыкался на редких израненных гулей. Худоба, безумный взгляд, в котором были звериные инстинкты, и раны говорили о гулях многое. Только обитатели 24-го района могли так выглядеть.

Двадцать четвертый район — самый опасный для гулей и людей. Под районом спрятаны бесконечные катакомбы, пристанище беглецов и каннибалов. Жители 24-го района словно звери, они стали зависимы от каннибализма. Район столь опасен благодаря правилам, что царят в нем. Выживает самый сильный и приспособленный. Поэтому даже слабаки из их района на голову превосходят обычных гулей, что даже ни разу в жизни не пробовали каннибализм.

Из обрывков слухов я узнал, что, оказывается, был блок из людей. Двести человек. Любой гуль здесь не отказался бы попасть к людям. Мне удалось это узнать из-за того, что большинство гулей в своих влажных фантазиях только и думали, и говорили о том месте. Как выяснилось, наша пища зависела от числа мертвых среди людей.

Нас, гулей, становилось всё меньше и меньше, но голод не переставал нас мучить. Чаще всего погибших среди сектора людей было мало, поэтому нам доставались скромные куски плоти.

Каждого из нас одолевал голод, мы просто сходили с ума. Первые смерти не на арене случились достаточно скоро: каннибалы начали свое пиршество. Только численное превосходство над тварями позволяло выжить. Мы просто задавили тварей толпой и забили насмерть. Никто не был в силах использовать кагуне, приходилось забивать более сильных противников толпой.

Каннибалы сами стали пищей. Я буквально игнорировал отвратительный вкус и глотал плоть. Каждый новый кусочек шел на восстановление сил. Я не хотел позорно умереть.

Как позже выяснилось, мы все были под RC-подавителями. Я сразу этого и не заметил, не было сил даже ущербный кагуне активировать. Ранее не мог из-за истощения, но чуть набравшись сил, так и не смог. Только подавители могли такое сделать. Каждый клочок выдаваемой человечины был пропитан подавителями. Даже мы сами были полностью пропитаны, так что восстановить силы для побега не выйдет каннибализмом.

Организация, скорее всего, готова к бунту.

От нечего делать я начал размышлять, зачем это всё — отсеивать гулей и людей. Я считаю, скорее всего, на продажу. Для этого им нужны особенные экземпляры. Суть этого места заключалась в том, чтобы отделить слабых и потом отобрать самых сильных и приспособленных. У них всё отлично получалось: травя депрессантами и голодом, не оставалось никаких других вариантов, кроме каннибализма, который лишь незначительно восстанавливал силы.

За десять дней отсеивания осталось лишь 10 гулей, включая меня. Не знаю, как я дошёл до этого момента. Я не столь сильный, как мои противники, не столь быстрый и уж тем более не столь умный, как они.

В один момент на арену, в которой мы находились, впустили уже привычный мне газ. Огромное количество газа: покрыть такую большую область — видимо, не такая большая потеря для похитителей... Оказалось, при большой дозе он способен отправить гуля в сон. Была последняя мысль перед тем, как отрубиться.

Очнулся я уже в клетке. Железные толстые прутья отделяли меня от свободы. Клетка была прикрыта чёрной тканью, очень толстой, так что я не мог понять, где я. Даже капли света не позволялось войти в клетку. Зрение моих глаз не было способно видеть в абсолютной темноте. Я был способен видеть лишь очертания прутьев.

Ослепительный яркий свет. Я оказался в каком-то театре, на сцене среди таких же клеток с толстыми прутьями. Я словно зверь на продаже. Множество богато одетых гулей постоянно о чем-то говорили. Огромный зал театра был практически полностью заполнен. Что самое странное — среди гулей были и редкие люди. Настолько уважаемые, что гули не брезгуют ими.

— Лот номер один! Ставка начинается от 15 миллионов йен! — Объявил голос.

— Слот является молодым гулем, державшим территорию в 21-м районе. Именно за ним и велась погоня следователей. Вы уже видели его на арене, так что вам решать, покупать или пропустить слот. —

— 20 миллионов! —

— 21 миллион! —

— 30 миллионов! —

— 50 миллионов!!! —

— Один... два... Кто-нибудь желает перебить ставку?.. Три... Господин под номером 6 получает первый лот!

В итоге я достался человеку. В следующее мгновение RC-газ отправил меня в бессознательное состояние. Я уже начинаю привыкать к такому способу сна.

Я считал, что до этого всё, что со мной произошло, был ад. Погоня следователей, арена... Но я ошибался. Ад начался именно сейчас.

Человек, что купил меня, — Акихиро Кано. Безумный ученый и садист. Меня только и грели мысли о его смерти, и они не позволяли мне скатиться в полное безумие.

Было желание умереть. Меня не просто препарировали — нет, меня буквально снова и снова разбирали на части. Стоило мне хоть чуть-чуть восстановиться, как процесс продолжался снова. Из меня вынимали органы, отрезали пальцы, попутно до самого отрезания выдернув ногти. Но самое ужасное — извлечение какухо. То, зачем меня и выкупили.

Каждый раз меня накачивали подавителями под завязку. Моя плоть и кожа теряла свою прочность, позволяя обычному скальпелю прорезать мою плоть. Но не до потери сознания — добавлялись препараты, лишь для ослабления.

— Зачем? — Вырвалось у меня.

Я не мог пошевелиться, каждая часть тела была закреплена к металлическому столу, пока мужчина проводил операцию. Мужчина не обратил и капли внимания на вопрос, полностью увлеченный своим делом.

Только когда операция была завершена и орган был помещен в специальный пакет с раствором, а пациент с трудом находился в сознании из-за боли, был дан ответ.

— Нишики-кун, ты этого не осознаёшь, но твой кагуне особенный. — Мужчина начал вытирать использованные инструменты спиртовыми салфетками. — Каждый гуль в зависимости от силы способен менять форму кагуне. Она зависит от воображения и мощи гуля. Но ты выбиваешься из правил. Ты буквально воплощение неосознанного контроля. Ты неосознанно контролируешь инстинктивно размеры и пропорции главного оружия. Я заинтересовался тобой после инцидента на стройке, но после этого, покопавшись в твоей истории, я ещё сильнее заинтересовался тобой.

— А теперь спи. —

RC-подавитель попал в тело через шприц. Доза дошла до уровня, чтобы погрузить в сон.

Не знаю, сколько времени прошло, но явно немало. Всё время, что я здесь провёл, я был под препаратами. Постепенно от пыток я сходил с ума. Каждый новый день ада давался всё тяжелее.

Я прекращал питаться выдаваемой пищей, хотел получить передышку, но в меня запихивали насильно плоть для регенерации.

Осознанности становилось всё меньше. Я осознавал, что ещё через несколько дней я свалюсь в безумие, от меня останутся лишь голые инстинкты и ненависть.

***

— Акихиро Кано, чем вас так заинтересовал этот образец? Я говорю не про его редкость — таких, как он, можно, но с трудом, найти...—

— Дело в том, что провожу ещё один опыт. Клан Вашу должен быть заинтересован в нём. Это изменит все результаты прошлых исследований. —

Нельзя было разглядеть собеседника доктора. Тёмная накидка скрывала всё тело, оставляя на виду лишь кисти рук. Кожа была серой, бледной.

— Ну и какой же дополнительный опыт? —

— Я буду вырезать какухо из его тела, пока он не приспособится. Его орган должен мутировать. —

— Вам же в основном интересно создание полугулей? Зачем вам ставить опыты на гулях? —

Доктор Кано улыбнулся понимающей улыбкой. — Я хочу узнать, что будет, если пересадить такой какухо человеку. Какой выйдет полугуль? Если результат будет достойным, мой упор сместится на эту ветку развития. —

— Что требуется от Вашу? Может, люди для опыта? —

— Только финансирование. Я уже нашел идеального претендента. —

— Раз вы ставите такую высокую оценку, то он особенный? —

— Да. Редкий феномен. Человек, чье тело не отвергает RC-клетки. Даже малейшего отторжения не наблюдается. —

— Раз так, думаю, на этом наш разговор закончен. Финансирование вы получите. —

Мужчина отправился на выход из подземелья. Тёмная накидка развивалась от движения.

Доктор Акихиро Кано так и продолжил стоять на месте, размышляя о будущих экспериментах.

— Идеально... — В глазах мужчины проявился восторг от будущих открытий и опытов.

***

Аукцион. Нас подготовили к нему. Отмыли и обтерли от пота. Крови, что казалось раньше не отмывалась под обычной водой, успешно была отмыта.

Когда я стал стерильно чистым, я не вернулся на главную арену. Меня повели в другое место. Я следовал за своими сопровождающими по длинным тёмным коридорам. Вокруг были двери, сотни дверей, каждая со своими надписями на непонятном шифре. Несколько долгих, тянущихся минут — и мы остановились у одной из дверей.

— Войди. До аукциона это твоя комната. —

Стоило мне только зайти в комнату, как стальная дверь была за мной закрыта. Я был удивлен. Комната не была похожа на тюремную. Нет, она была нормально обставлена, но в то же время чувствовалась пустота. Мебель отсутствовала, кроме огромной кровати в центре комнаты и стола. Создавалось ощущение, что кровать сделана с максимальной роскошью и её вытащили из пятизвездочного отеля. Настолько она была качественной и дорого выглядела. Матрас был мягок, будто пух. Но, честно, лучше бы меня вернули на арену — там хотя бы знаешь, что нужно ожидать.

Чуть позже ко мне зашёл человек, но не те двое. Движения другие, более плавные. Самое выделяющееся — белая маска лисицы. Она чем-то была похожа на маску того мужчины, что проводил бои. Различались они лишь тем, что у вошедшего человека маска скрывала полностью лицо. Но самое опасное — пятна крови на белой маске. По фигуре и длинным чёрным волосам можно было понять, что это девушка. В руках она держала поднос с едой.

— Бери еду и ешь. После я займусь тобой. Попробуешь что-то выкинуть — поплатишься. —

Будь на месте этой девушки кто-то другой, я напал бы, не раздумывая. Но в данном случае инстинкты просто кричали об опасности и подавляли желание напасть. Впервые такое ощущаю. Даже от Аясе Рикудо такого не ощущалось.

Женщина вышла минут на пять, чтоб вернуться с косметичкой. Она наблюдала за тем, как я поглощал еду. Стоило мне только закончить и отложить поднос на пол, как я был повален на кровать.

Синяя одежда, что была со мной на протяжении всего времени на арене и была покрыта пятнами крови, была разорвана на лоскуты ткани женскими руками. Понять, как так вышло, не получалось. Одежда была из очень плотной ткани, такую даже нескольким людям с трудом удастся порвать. Эта девушка, не напрягаясь, буквально разорвала её в клочья.

Я с непониманием смотрел на девушку, нависшую надо мной. Осознание наполнило мое сознание. Она не человек. Только вблизи, в прорезях, я смог увидеть чёрную склеру и красную радужку. Она села на мой живот, колени её были на кровати. Она достала из сумочки с косметикой какие-то мази и средства.

— Ты явно удивлен, мальчик. — Она прошептала это на ухо, мурашки пробежали по всему телу. — А теперь не дергайся. Надо тебя подготовить, чтобы подороже продать... —

Я хотел хоть что-то сказать, но женский палец лег на мои губы и заставил замолчать. Пришлось покорно лежать и не двигаться, пока со мной что-то творили. Даже хоть какое-то сопротивление оказать не мог.

Кицуне продолжала напевать еле слышимую мелодию. Она была увлечена делом.

Девушка была столь сильна, что даже просто сидя на мне, она буквально не позволяла шевелить туловищем.

Иногда лисица одобрительно кивала и останавливалась, чтобы обдумать свою работу. Самое подозрительное было в том, что во время остановок она хихикала. Не к добру это. Женщина настолько увлекалась своим делом, что часто ёрзала на мне.

Вот с лицом было покончено, и лиса приступила к телу. Каждый старый синяк обрабатывался и замазывался пудрой. Даже следа от сражений не осталось. Постепенно работа с телом прекратилась. Мази были положены в косметичку, она была закрыта и отложена в сторону. В комнату постучались.

Вошли те прошлые охранники. Один из них нёс в руках чехол из-под одежды, второй — поднос с ножницами. Они аккуратно положили ношу на кровать и покинули нас. Мои заметно отросшие волосы были аккуратно пострижены над заранее постеленной простынкой. Что странно — не коротко. Волосы лишь подравняли, оставив их длинными.

Когда всё было закончено, я вновь был повален на кровать. В этот раз из косметички были вытащены не мази, а натуральная косметика. До этого, видимо, это был не макияж, а подготовка к нему. Карандаши сменялись каждое мгновение.

В один момент лиса просто встала с меня и, вручив из косметички зеркальце, отправилась открывать чехол. Я с полным непониманием смотрел в отражение. Достаточно отросшие волосы аккуратно пострижены. После макияжа я больше походил на девушку, чем на парня.

— Зачем это всё? — Дрожь пробирала меня от ног до макушки, мурашки шли по коже. Голос слегка подрагивал.

— Ты, наверное, и это знаешь, но в основном покупатели — гули. Для них не важно, какого ты пола, важен лишь твой внешний вид и запах. Чем лучше внешность, тем дороже тебя можно продать. Ты буквально золотой мешочек: чистая кожа, аккуратное лицо, ещё и до макияжа на девку смахивал, а после макияжа подавно. —

Из чехла было вытащено готическое ярко-красное платье с чёрными вставками.

— Я это не надену! — Я вжался в угол и старался оттереть весь макияж с лица.

— Я тебя и не спрашивала. Да, макияж достаточно стойкий, чтобы даже от спецсредств плохо оттирался. Даже не пытайся. — Она медленно шла с платьем, гнусно похихикивая, наслаждаясь моментом.

Меня буквально впихнули в платье.

— Ты, конечно, можешь порвать платье, но это только ухудшит ситуацию. Будет больше шанс, что тобой заинтересуется более извращенный гуль . Оно сделано специально так, что если ты порвёшь, то открытые участки кожи заинтересуют гулей ещё больше. — после случившегося я ощущал себя униженным и не в своей тарелке. Как бы я не пытался снять этот ужас с себя. Ничего не выходило, на одежде были ремешки которые надежно закрепили платье.

— Я скоро вернусь, чтобы отвести тебя на аукцион. Только никуда не убегай.—

***