Глава 6.0

***

Было тяжело. Очень тяжко. Мышцы ныли и болели. Даже несмотря на новое умение переносить вес. Только нежелание сдаваться и осознание, что если сдамся второй попытки не будет. заставляли меня продолжать действовать. Игнорировать усталость и боль. Полностью сконцентрировался на своей цели. Раз за разом я наносил удары по стволу.

Несколько стволов было нарублено на более мелкую древесину. Полученные чурбаки надо было наколоть на готовые дрова.

Только стоило первому чурбаку древесины превратиться в аккуратную стопку дров, как за мной послышался голос. Мужчина незаметно подошёл. От внезапности вздрогнул, чуть не выронив из рук топор.

— Вижу, ты уже приспособился, — в темных глазах блеснула искринка. Мне был протянут другой топор.

— Теперь руби этим. — Только стоило инструменту попасть мне в руки, меня сразу потянуло вниз, к земле. Железный инструмент стукнул о почву. Даже мои ноги почувствовали прошедшую по почве.

Поднимаю взгляд на учителя. Он со смешинкой в глубине строгих глаз наблюдал за моими потугами поднять топор.

Довольный мужчина развернулся и также бесшумно ушел.

Тяжёлый инструмент с трудом поддавался на подъём. Путем ужасных усилий мне удалось его поднять. Однако поднять — одно дело, но удержать — другое.

Чудом топор не утянул меня в сторону. Он даже полетел в правильном направлении. Лишь двадцать сантиметров отделяли инструмент от чурбака.

Лезвие топора вошло в землю как нож в масло. Только благодаря этому в руки не ушла вибрация.

С моим небольшим весом таким и убиться можно.

Собираюсь наконец с мыслями и повторяю попытку. В этот раз я был готов ко всему. И даже попал по древесине.

Практически получилось. Лишь четверти не хватало для окончательного разрубания. Несколько толчков по ручке — и древесина делится на пополам.

Каждый последующий удар проходился по всему моему телу вибрациями. С каждым новым ударом руки все сильнее немеют. Последующие удары стягивает кожу на ладонях. И только онемение заглушает неприятные ощущения. Я продолжал, пока не выдохся. С каждым замахом я все сильнее чувствовал усталость. Дыхание сбивалось. Тело просило отдыха, но я продолжил работу. Весь день продолжал колоть дрова. Пот стекал ручьями.

Из-за того что каждый новый удар давался все тяжелее и тяжелее, за день я осилил лишь несколько поленьев. За весь день я так и не выпустил топор из крепко зажатых рук.

Я уверен: будь на моем месте взрослый человек, он бы управился за несколько часов. Но мне приходилось по пять ударов сделать, чтобы превратить полено в готовые дрова. Это отнимало много сил и времени.

— Тебе непривычен более большой вес. Может, вернуть старый топор? — Мужчина изучающе осмотрел маленькую кучку дров. В ответ на искушающие слова я лишь отрицательно помотал головой.

— Ну как знаешь. — Уголки губ мастера приподнялись в намеке на улыбку.

— Я хотел спросить, почему колка дров? — После прекращения рубки руки начали возвращать чувствительность. — Результат заметен, но почему такой выбор?

— У меня в роду всех учеников обучали так строго. И я не был исключением. Ты также будешь обучаться. Надеюсь, если и у тебя будут когда-нибудь ученики, ты продолжишь традицию.

— Вы так и не ответили, почему дрова.

Мужчина погладил подбородок.

— Ты учишься использовать любые условия. С манекенами ты бы просто заучил движения, и смысла не было бы. К тому же ты делаешь полезное дело. В моем же случае ты научишься менять действия по ходу в угоду эффективности. Да и к тому же ты делаешь еще и полезное дело. — Мужчина ухмыльнулся. Он отцепил мои ладони от древка. Непроизвольно я зашипел от боли.

Стянутая и натёртая кожа болела адски, возвращаясь на своё место. Осматриваю ладони: на некоторых из них мозоли лопнули от нагрузки.

Когда уже собирался уходить, у дома встретил Юкино, что прощалась с одноклассницей.

— Здравствуй, Юкино-сан.

— О, Канеки-кун, можешь не так официально. Я что, выгляжу так старо? — Девушка недоуменно достала из сумочки зеркало и с сомнением смотрела на свое лицо. Наконец удостоверившись, что выглядит нормально, Юкино вернула зеркало обратно в сумочку.

— Я хотел задать вопрос насчет твоего отца, ты позволишь?

— Давай, задавай. — Девушка едва радостно улыбнулась.

— Почему он тренирует меня, как и его в детстве? Он так сказал.

— Традиции... Если в нашем роду не рождается мальчика, наследником стиля становится ученик мастера. Как видишь, у отца нет других детей, кроме меня. Так что ты потенциально наследник моего отца.

— А теперь извини, мне пора. — Девушка собралась уходить, но в последний раз окинула меня взглядом. Ее пристальный взгляд был направлен на мои руки.

— Покажи. — Это была не просьба, скорее приказ. Молодая девушка стала серьёзней. От вечно веселой и легкомысленной Юкино чёткий приказ звучал неестественно. Но мне пришлось подчиниться, я просто не ожидал такой властности.

Она обхватывает мои руки и внимательно изучает их. Из сумочки она достает мазь. Лёгкий слой крема убирает самые яркие неприятные ощущения.

— Возьми эту баночку. Мажь каждый раз, когда мазь впитается. — я смог только кивнуть.

— Канеки-кун, я пошла! — Больше той строгости, как к нашкодившему ребенку, не было. Вернулась уже ставшая привычной Юкино.

Возвращаясь домой, я все не мог отделаться от приятного чувства в груди. Что странно Юкино не вызывала неприятных чувств. Даже назойливые мысли молчали в её присутствии. Неосознанно мои губы приподнимаются в улыбку каждый раз, смотрю на мазь.

***

Надо же было так влипнуть! Сойтись в схватке с пиком B ранга. Я выжил лишь благодаря своей хитрости и высокомерию с тупостью противника. Моему C рангу в честном бою было невозможно победить пиковый B. Разница в силе была слишком колоссальна.

Чудом я выжил, даже победив. Но облегчения не было. За мной отправили толпу следователей. За гулем "C"-ранга бросили огромные ресурсы. Отряд следователей, вооружённый до зубов, рыскал по всему району. На выходах из района дежурили голуби со специальными RC-датчиками. Все проходящие проверялись. Обычно они не используют его в полевых условиях. Слишком дорого, оборудование достаточно затратное в производстве и очень хрупкое.

На этом отряд следователей не остановился. Они расставили снайперов. Любой, кто попытается пропрыгать через крыши на свободу, будет застрелен аккуратным снайперским выстрелом. И я не шучу. Я был на волоске от смерти. Только случайность спасла мне жизнь.

Я тогда собирался по крышам покинуть район, но меня опередили. За что гуль и поплатился. Пуля прошила голову на вылет. Кашица из мозга и крови окрапила всю крышу.

Последним вариантом оставалась канализация. Там-то голуби не должны рыскать.

Как я ошибался в расчетах! Только стоило мне спуститься под землю, как чуть не угодил к следователям. Они ходили по несколько человек. Было ощущение, что под поверхностью больше следователей, чем наверху. И самое опасное – они все были с чемоданами-куинке. Опытные и видавшие много крови следователи. И все они по мою душу.

Канализация была покинута незамедлительно. В моем плачевном состоянии находиться там смерти подобно. В пиковом состоянии я не уверен, что смогу победить даже одного следователя. А продержаться сразу против двух невозможно.

Я был загнан словно зверь в клетке. С одной стороны, следователи, желающие мою голову, с другой стороны, сородичи, недовольные лишним вниманием. С начавшейся охоты жизнь гулей усложнилась. От смерти от рук сородичей меня спасал лишь сам район. Здесь были мирные гули "Антейку", но даже их терпение не бесконечно. Не только одиночки будут за мной, но и вроде мирные гули.

Все становилось хуже из-за голода. Район патрулировался. Не было даже возможности вкусить плоть. Истощённый из-за сражения, я только и мечтал вцепиться в мягкую человеческую плоть. Ощутить прекрасный вкус. Непроизвольно потекли слюни. Вытираю их потрёпанным рукавом кофты.

С каждым днём я сходил с ума от голода, и мысли о простом утолении голода не покидали меня. Хотелось вломиться в чью-то квартиру и сожрать владельца с его семьей, но я сдерживался. Следователи сужали круг поисков. И такая неразумная идея сузит круг до минимума. За этим последует моя смерть.

Несколько раз я был свидетелем, как случайных гулей, не выдержавших голод, буквально нарезали на сашими. Было страшно от осознания, что на месте тех гулей мог быть я. Неприятно осознавать, что хищник и добыча поменялись местами.

Без возможности восполнить силы, мучаясь от голода, я начал чувствовать все большую угрозу. Голуби все сильнее теснили меня. Недавно к ним присоединились и сородичи. Гули явно не хотят повторить судьбу других. На их месте поступил бы также.

Выхода не было, я был загнан в ловушку. Вопрос времени, когда на меня выйдут следователи или сородичи. Но в обоих случаях я не жилец.

Каждый проходящий мимо меня человек вызывал желание есть. Хотелось вцепиться зубами в шею и выпить нектара. От представленной картины потекли слюни. Тело неосознанно напряглось, готовое к рывку. Оно хотело воплотить сладкие фантазии в реальность. В последний миг перед рывком замечаю рядом следователя. Страх за свою жизнь был сильнее, чем желание насытиться.

Мимо проезжает мусоровоз. Возникшая безумная идея становится на первый план, вытесняя голод. Возможно, это и есть спасение. Вот мое спасение. Авось и получится сбежать. Люди-чистюли и не будут полностью проверять каждый мусорный пакет.

Было отвратительно. Лежать под горами мусора не было моей мечтой. Зловонный аромат резал чувствительный нос. В один момент машина остановилась. Усиленный слух уловил непривычную тишину. Затем послышались голоса.

— Зачем остановил мусоровоз?

— Ты знаешь, в каком состоянии тот беглец? Он решится и на такое. — Мужчина улыбнулся. — К тому же старший следователь Мадо давал указание проверять все машины досконально. —

У собеседника явно не было желания копаться в мусоре. Голос само собой выражал все эмоции, показывая отвращение к такому делу.

Нишики надеялся, что проверки не будет. Он молился всем известным богам. Была лишь надежда, что кто-нибудь из них откликнется на помощь.

— Фуу. Ну как мы будем это делать? Я нырять в мусор не буду. Тебе надо – ты и ныряй. —

— Ты что, на лекциях спал? — Мужчина в белом пальто достал автомат из куинке-стали. — Нам еще в академии давали инструкции на такой случай. Да и следователи мы с тобой давно. — Обойма с особыми патронами-Q заняла свое место в оружии.

Куча простреливалась несколько раз, обоймы сменялись одна за другой. Выстрелы разносились по округе. Обычные прохожие могли лишь вздрагивать от каждого громыхания. Даже ствол орудия из куинке-стали слегка покраснел от интенсивности.

Подросток даже не всхлипнул. Пули прошивали тело, застревая в плоти. Каждое полученное ранение приносило первобытные страдания. Кровь лилась из ран. — ""Надо держаться, если издам хоть шорох — мне конец."" —

— Слушай, а ты не повредил машину? —

— Ты и всю жизнь проспал? — Мужчина удивленно посмотрел на бестолкового напарника. В этот раз мужчина бросил лишь осуждающий взгляд. Он понимал, что слова никак не повлияют на коллегу.

Челюсть была сомкнута до боли. Я слышал, как зубы крошатся от давления. Глаза слезились. Такую боль я испытывал впервые. Еще бы чуть-чуть – и зубы пошли бы трещинами, но, к счастью, следователи закончили работу.

— Дядь, можете ехать, мы закончили. — Мужчина махнул рукой водителю. — Вот с тобой мы поговорим позже, как тебя только взяли в полноценные следователи. — Мужчина горько ухмыльнулся. Его товарищ стал следователем по удаче, возможно, отсутствие умений и знаний сыграет с ним плохую шутку, а может, ему снова будет везти по жизни.

От боли я потерял сознание. Очнувшись, с трудом выполз из погребения под несколькими метрами мусора. Местом, где я был, была огромная свалка.

Каждое движение сопровождалось острой болью. Несколько десятков пуль застряли в плоти. В какой-то степени повезло, что ранения не сквозные. Пули и стали причиной выживания. Просто закупорили раны, не позволяя истечь кровью.

Истощенный организм просто не мог позволить себе запустить активную регенерацию. И только инородные объекты сдерживали гибель от недостатка крови.

Чёрт, будет возможность – убью того голубя. К счастью, сквозь запах помоев я учуял его аромат. Чуть слажоуватый и лишь отделанно. Если попадется он мне — и я его узнаю. Уж его-то я запомню надолго.

Я лег на более-менее чистое от мусора место. Сейчас было наплевать на гигиену, важнее было сохранение жизни. Просовываю большой и указательный пальцы в одно из отверстий. Было чертовски больно. Пальцы дрожали, причиняя еще больше боли своим подрагиванием. Достаю пулю.( у гулей ужасно сильное здоровье. Такая антисанитария для них не опасна.)

Повезло, что они не использовали пули с RC-подавителем. Если бы было так, я бы умер еще в машине, когда мусор простреливали. От вытащенного снаряда к ране тянулись небольшие волокна плоти. Гребаные следователи. Они взяли пули с зазубринами. Вытаскивать их было словно пытка.

Ранение даже и не начинало заживление. Ничего не остается и закидываю пулю в рот. Повторил процесс еще несколько десятков раз. Повезло, что мусор смягчил силу пуль, и все не так плохо, смертельных повреждений нет. (Пули делаются из Кагуле гулей, потому они могут восстанавливать незначительно силы.)

Я Продолжал процесс. Собственная кровь оказалась отвратительна на вкус. Но выбирать не приходилось, сдерживал рвоту, чтобы не опустошить желудок. Я продолжал закидывать в себя все больше ненавистных снарядов. Полученных ресурсов хватило только на остановку кровотечения.

Пошатываясь, я бродил по свалке. Всего лишь из-за желания защитить свою территорию от вторженца моя жизнь пошла под откос.

***

**Месяцем ранее**

Я был молодым гулем. Таких на улицах предостаточно. Единственное, что меня отличало от других, – это наличие территории. Для своего ранга я был силён. Возвышался над одногодками. Несмотря на то что моя территория была достаточно маленькая, ею заинтересовались.

— Малой, Нишики вроде? Отдай мне свою территорию и стань моим подчиненным. Тогда я сохраню тебе жизнь. — Мужчина издевательски ухмыльнулся. В его словах не было и капли намека на сомнения. Лишь слепая уверенность в своих силах.

— На твое требование могу сказать лишь одно. Пошел нах#й. —

— Сосунок, ты ведь понимаешь, что мы сейчас на стройке. Без людей и свидетелей. Тебя прикончу. Лучше подумай о предложении. Такие гули, как ты, мне нужны. Только поэтому даю тебе еще шанс обдумать предложение снова. —

Минуту я просто сверлю взглядом ублюдка.

Мгновение — и я кинулся на противника, высвободив кагуне. Благодаря фактору неожиданности мой бикаку смог пробить живот противнику. Но он даже и не почесался. Пинок ногой – и я отлетел. Стоило только противнику активировать кагуне, как только что оставленная рана начала затягиваться.

Плохо дело, "B"-ранг, не меньше. Такая регенерация есть у "B", у "А"-ранга она сильнее. Хорошо, что я заранее спрятал часть кагуне на теле. Отработанная уловка не раз спасала мне жизнь.

Что это за монстр? Он явно пиковый "B"-ранг. Но сила ударов не соответствует рангу. Сила ударов – на "А"-ранг. Единственное, что меня спасало, – это отсутствие у него хорошей скорости. Попади по мне хоть один удар – я бы превратился в пюре.

Массивные кулаки проходят в сантиметрах от меня. Я ощущаю, как воздух дрожит от напряжения. Как он стреляет потоком, когда огромный кулак несется на меня. Даже превосходя меня на ранг, он не был слишком быстрым. Он, конечно, сдерживался, недооценивал меня. Даже так его ничто в скорости не выделяло. Хотя какая скорость от коукаку-типа кагуне. Крепкий, да, тяжёлый, да, но точно не быстрый. Любой другой коукаку скоростного типа способен давно бы меня нарезать на соломку.

Надо продолжить бой, необходимо узнать особую способность этого гуля, если она есть. Противник так ничего и не показал. Что и ожидалось от ограниченного коукаку. Просто грубая сила. Ни умений, ни навыков. Создается впечатление, что этот гуль сбежал из зоопарка.

Против такого противника у меня есть шансы. Полученная информация за время уворотов придавала больше уверенности. Не все было потеряно. Шансы победить присутствовали, надо всего лишь использовать гордыню и создать дверь со слабостью. Потом можно будет войти с ноги.

Уклоняться становилось все сложнее, контратаковать уже не получалось. Скорость ударов набирала обороты. Вот сейчас можно. Кулак несся в мою голову, стремясь превратить ее в кашицу. Использую кагуне: удар моим хвостом – и основная часть удара принята на отросток.

Ошметки RC-плоти разлетелись в разные стороны. Лежу на земле, делаю вид, что силы истрачены полностью. Сработало. Противник полностью уверен в своей победе.

В миг, когда противник подошел в непозволительную близость, чтобы добить меня, из-под одежды вышла основная часть кагуне. Кулак противника не достиг моей головы. Уже во время замаха тупица остановился. Он неверяще смотрел на пронзенную грудь.

Даже без лезвия проникаю в плоть, обходя ребра, просто раздвигая их. Наконец мой отросток проник в какухо противника. Издевательская ухмылка...

Я уже и не помню, что сказал умирающему и беспомощному противнику, но явно что-то издевательское. В тот момент весь мой мир состоял из одного момента. Наслаждение, я упивался беспомощностью противника.

После убийства рассечением головы на пополам я покинул место преступления.

Надо восполнить силы. Моей жертвой стал мужчина лет двадцати. Это был последний пир на долгое время. Его хватило лишь чтобы восполнить силы и закрыть мелкие раны. На большее его не хватило.

После этого в районе начались облавы, и его наводнили толпы следователей. По мою душу. Но только непонятно почему. Я "C"-ранг, а людей на мои поиски направили как на "A" или "B+".

С этого момента я мог только скрываться в переулках. Даже покинуть район не вышло. Мое убежище, которым я пользовался до этого, было уже оккупировано следователями. Так что запасов на черный день больше не было.

***

**Настоящее время (Нишики)**

Я брел по свалке. Ни одной живой души. Еле переставляя ноги, я покинул территорию свалки. Выйдя на дорогу, ко мне подъехал черный автомобиль.

Желания бороться с голубями не было, как и сил. Я просто остался стоять, дожидаясь своей смерти. Глаза были зажмурены в ожидании собственной кончины.

Но меня так никто и не спешил убивать. Открываю глаза. Дверь темной дорогой машины открылась, приглашая сесть внутрь. Желания садиться не было, но раз я нужен живым и целым, то выхода не остаётся. В противном случае увезут насильно.

Кожаный салон встретил меня полной пустотой. Водительское место было прикрыто бронированной заслонкой.

Мы тронулись. Один момент – и из-под сиденья повалил белый дым. "Снотворное", – вот о чем я подумал в последний миг.

Темнота...

***

Я постоянно ходил в додзе. Пока не привык к нагрузкам. В конце концов, работа была закончена.

— Вижу, ты уже готов, — мужчина с удивлением оглядел стопки дров. — Ты за месяц успел наколоть дрова. Думал, дольше провозишься.

— С этого момента мы приступаем к следующему этапу тренировок, — мужчина развернулся и зашагал в додзе, предварительно махнув ученику рукой.

— Какие будут в этот раз тренировки? — последовал за учителем. С трудом поспевал, практически срываясь на бег. — Снова что-то похожее на колку дров? —

— Сам скоро узнаешь, — я увидел, как его уголки губ приподнялись.

Мы пришли в само додзе. — Располагайся, Акира не скоро придет. Я могу уделить время и тебе. —

— Акира? —

— Та девушка, что у меня обучается. Ты должен был ее видеть хоть раз. —

— Ну, не важно, мы говорим не о ней. —

— Сейчас я обучу тебя нескольким базовым приемам, — мужчина поправил пояс кимоно.

В следующую секунду я уже валялся на земле.

— Первый прием заключается в том, чтобы схватить противника за одежду и заступить одной ногой за его ноги. Таким образом, противник теряет равновесие, и тебе всего лишь надо потянуть его на себя за одежду вбок.

— Второй прием — надо всего лишь раздвинуть своей ногой ноги противника в стороны и толкнуть его, когда он потеряет опору, — это было показано снова на мне.

— Но как так? Это даже и полноценными приемами не назвать? — я с неверием смотрел на Аясе-сенсея.

— Тебе большего пока и не надо, — мужчина кивнул в сторону манекенов в углу комнаты. — Занимайся! —

Вот я не могу понять, как так? Как делить маленькие манекены? Доступные манекены были тяжелее меня, их вес начинался от 50 кг. Что за издевательство? Мне ведь даже оттащить их тяжело. Пятидесятикилограммовый манекен занимает место в центре зала. Ставлю его. Первая попытка была провальная — я просто уронил манекен на себя. Столкновение было неприятное. С трудом выбрался из плена. Последующие попытки ничем не отличались. Практически каждый раз я оказывался под манекеном.

Даже несмотря на то что не получалось, я продолжал. Дыхание сбивалось, но я не останавливался.

Аясе-сенсей сидел на татами и дремал, изредка открывая один глаз, только чтобы через несколько секунд его закрыть.

Даже Юкино пришла и наблюдала за мной. (КАНЕКИ vs МАНЕКЕН. Счёт 0/1)

***

— Отец, я, конечно, понимаю традиции, но ты должен был дать Канеки-куну хотя бы больше объяснений. Ты лишь несколько раз показал прием на нем самом, — девушка продолжила сидеть на татами даже после того, как объект ее внимания ушел.

— Юкино, ты не понимаешь всей ситуации. Традиционный метод обучения более эффективный. И то, что ты до этого пыталась вмешаться и облегчить ему тренировки, непозволительно. —

— Но отец, в рукописях нашей семьи было строгое обучение, но не настолько. Ты перебарщиваешь. —

— Доченька, он хочет стать следователем по Гулям. Если я сейчас не закалю и не подготовлю его к будущему, он в решающий момент может быть не готов. — Мужчина ласково улыбнулся и погладил голову дочери. Прямо как когда она была совсем ребенком. Юкино младшая мило надула щёчки.

***

С начала нормальных тренировок прошла неделя. Ничего особо не изменилось. Я лишь стал реже оказываться под манекеном. Сенсей Рикудо лишь наблюдал за мной, никак не поправляя мои действия. Насмешливый взгляд был направлен в мою сторону. Он выжидающе наблюдал, не забывая вставить свое словечко.

Я понимаю, что таким образом он меня мотивирует. Менее обидным это не делает. С той девушкой, Акирой, он вел себя по-другому. Он словно менялся до неузнаваемости, становясь идеальным и хорошим учителем. Объяснял и показывал каждую мелочь. Из-за твоего отношения я выработал некую свою личную неприязнь. Мне становилось лишь неприятнее находиться рядом с ней.

Для самой девушки я был пустым местом. Она лишь иногда кидала на меня ничего не выражающий взгляд. Только сейчас я понял — я видел уже такое. Когда ходил на олимпиады, ученики с соседних школ так себя вели. Взгляд так и выражал, что его обладатель лучше остальных. Акира не была исключением.

Под конец дня я уже собирал вещи, чтобы покинуть додзе. Надо будет постирать кимоно.

— Не уходи, нам надо поговорить, — я с удивлением перевел взгляд с сумки на учителя.

— У тебя ведь нет тех, кто будет за тебя волноваться? — я с настороженностью смотрел на учителя. Медленно кивнул.

— Хорошо, завтра приходи не к двенадцати, а к семи. Мы начнем последний этап обучения.

— Но ведь вы меня так ничему и не обучили?

— Завтра все увидишь. —

На этой ноте я покинул додзе.

Ранним утром я уже был на месте. Сумка с вещами приятно тяготила. —

— Вот и ты, следуй за мной, — я шел за учителем. Остановились мы на соседней улице.

Вскоре к нам подъехал черный тонированный фургон.

— Садись, я все тебе объясню, — вот теперь было опасно. Но как бы ни было подозрительно, сесть придется. (Иначе силой запихают. Сенсей может так поступить.)

— Сейчас мы едем на арену. Место, куда мастера боевых искусств отправляют своих учеников набираться опыта на боях. Однако есть и еще одно использование арены — мастера оставляют учеников надолго. Вместо коротких боев ученики закаляются в постоянных сражениях между собой. Чтобы покинуть арену, надо победить. Большего сказать не могу.

— Учитель, почему? Зачем вы меня оставляете в таком месте? Я еще ничему не научился у вас. —

— Мой мотив прост — я не могу обучать тебя, не испортив твое будущее. Ты талантлив, я не отрицаю. Однако если я буду учить своему стилю, ты просто потеряешься. Ты должен наработать собственные умения, чтобы не быть ограниченным в навыках.

В один момент машина остановилась, и учитель вышел из нее. Газ начал заполнять машину. Я отреагировал незамедлительно и задержал дыхание. Но газ продолжал поступать, его стало слишком много. Воздух неумолимо кончался. Непроизвольно вдыхаю белый дым. Легкие наполнились заполненным воздухом.

***

Сознание возвращалось ко мне рывками. Обнаружил себя в огромном зале. Даже комнатой этот зал было тяжело назвать. Слишком большое пространство для комнаты. Гигантских размеров пространство напоминало скорее арену. Как и говорил учитель, действительно арена.

Вокруг меня были такие же подростки, не понимающие, где находятся. Много подростков.

Сверху с трибун вышел человек в классическом костюме. Внешность не разглядеть — маска закрывала верхнюю половину лица. Прямо под балкончиком, на котором мужчина стоял, были огромные стальные ворота. Из-за плохого освещения с трудом можно было различить в углах арены на потолке камеры.

— Участники! Вы, наверное, не понимаете, что происходит, — ухмылка появилась на открытой части лица. — Но я вам объясню — вы будете участвовать в боях без правил, представляя своих учителей. — Ухмылка стала еще более выразительной.

— Только сильнейшие смогут покинуть эту арену. Проигравшие навечно останутся в стенах арены в попытках выбраться. — Ухмылка исчезла, уступив место безэмоциональному выражению лица.

— Двести участников. Удачи вам. На основе ваших действий будет составляться рейтинг, от него и будут зависеть ваши условия! — Из весёлого голос стал монотонным и официальным.

На этом неизвестный мужчина ушел.

Я вновь оглядел пространство арены. В этот раз уделил больше внимания людям. Подростки, все старше меня минимум на несколько лет. Людей было действительно много, но реакции у них разнились. Некоторые с ужасом дрожали, другие с опаской оглядывались по сторонам. И последняя группа — они выделялись больше всего, осматривали каждого участника, подбирая себе возможную жертву.

Но всех этих людей объединяла синяя одежда с разными номерами. Я не был исключением. — Номер 197, — еле слышно пробормотал я свой номер, пробуя его на вкус. —

Первые — это скорее всего похищенные ученики. Вторые — вероятно, пришли сюда по приказу учителей. Ну и, наконец, последние — они пошли на все добровольно. Угроза исходила только от двух последних. Видя хищные взгляды последних, я не был уверен, что они не атакуют в спину, когда появится возможность. То, как они ведут себя, больше напоминает хищников на охоте. Выбирают себе самую слабую жертву.

Аясе-сенсей учудил — отправил меня, даже не спросив моего мнения. Это можно считать похищением. Как выберусь, заставляю его меня нормально обучить и потребую компенсацию.

Медленно отхожу к углу. Идеальное место. Меньше возможностей меня атаковать в спину. Я не уверен, что на меня не нападут в самый неподходящий момент.

Вот сижу я в углу и размышляю. Такая толпа — человек двести. Все ученики мастеров. Вероятно, похищенных процентов пятьдесят, по воле мастеров — тридцать, остальные, самые опасные — двадцать процентов. Слишком много неучтённых фактов. Будь я на месте организаторов, держал бы несколько отрядов бойцов с оружием. Если это так, в случае бунта прольется море крови.

Я разглядываю камеру надо мной. Мы будто на телешоу. Веди я шоу, я бы позвал первую очень гулей как на шоу.

Как я думаю, люди не будут собираться в отряды. Может, только объединятся несколько знакомых людей. Логично, как организатор не позволил бы появляться большим объединениям. Как говорят, "разделяй и властвуй". Я бы рассорил союзников конкуренцией.

Постепенно, опершись спиной на стену, я проваливался в дрему. Особого опасения не было — в первый день все будут приглядываться друг к другу, даже не выражая агрессию. Они сами будут опускаться.

Проснулся я от громкой сирены. Не один я вскочил на ноги. Сонные подростки смотрели на балкон, на котором вчера был ведущий.

— Номера 1 и 2, пройдите в дверь для боев! — Все тот же ведущий называл номера участников.

Из нестройных рядов вышли двое парней. На вид им лет шестнадцать-семнадцать. Ворота под балконом раздвинулись, давая возможность парням пройти в другое помещение. Длинный темный коридор. Складывалось ощущение, что мы находимся под землей.

Минут через пятнадцать ворота вновь открылись, но вышел лишь один человек. Номер два был весь в синяках и ссадинах. Пятна крови были на его одежде.

Я с неверием смотрел на закрывающиеся стальные ворота. Что стало с первым?

Надо подойти к другим и узнать, может, чего они знают. Рядом был парень, очень короткие волосы и высокий рост. Лицо было обычное, даже простоватое. На одежде был номер 106. Единственное, почему я подошел именно к нему — это то, как он отреагировал. Никакого удивления.

— Привет, номер 106, ты не знаешь, куда делся номер 1? — Парень обратил на меня внимание.

— Почему именно меня спрашиваешь? — Парень явно был раздражен тем, что я отвлек его от размышлений.

— Я заметил, ты ни капли не удивлен исходом. —

— Ладно, так уж и быть, отвечу на вопрос, но сразу как отвечу — отвали, окей? — Парень угрожающе сжал кулаки.

— Окей. —

— Проигравших отправляют на уровень ниже. Там сражаться придется с проигравшими из прошлых поколений. Шансов победить там нет, зачастую там более взрослые. А теперь отвали, я занят.

Еще четыре раза ведущий вызвал номера: 3 и 4, 5 и 6, 7 и 8, 9 и 10. Каждый раз выходил лишь один человек.

— Вижу, вы, ребятки, проголодались. Отойдите от двери. Еду вы получите, но нормальную — только победители раундов.

Все произошло, как сказал ведущий. Только первые пять победителей получили нормальные пайки. Пакеты с едой, к сожалению, неизвестно какой. Остальным участникам арены выдали лишь куски хлеба да воду.

Все хорошо проработано. Таким образом сеют смуту среди участников. К тому же это не позволит им накопить силы для побега.

Оставшийся день мы провели на арене. Нас так больше и не вызывали. А к тому моменту, когда бои дойдут до последних номеров, люди начнут бороться насмерть из-за голода.

Спать было неудобно и опасно, поэтому я провалился в полубессознательное состояние. В любой момент я мог дать отпор.

Не зря я не расслабился — этой ночью произошло нападение. Несколько человек напали на самого первого победителя. Причиной, возможно, стала несъеденная, сохраненная еда и побитость самого первого победителя.

Что неудивительно, никто не остановил перепалку. Победитель был избит и избавлен от пакета с едой. Тупица сам навлек на себя проблемы, не съев полностью еду. Теперь лежит на земле побитый, израненный неспособный пошевиться.

Было скучно. В один момент появилось спонтанное желание узнать о номере два.

Присел рядом с избитым парнем.

— Ну и стоило оставлять еду? —

Парень просто не мог ничего ответить, он попытался, но из горла вырвался лишь хрип.

— Какой ты жалкий. Прямо таракан, — я встал и садистски наступил на его раскрытую ладонь. Лежащий парень захрипел — не чтобы что-то сказать, а закричать. Но из горла вырвались лишь жалкий еле слышные стоны хрипязие стоны. Вторая конечность также была повреждена моими ногами.

В обычном состоянии мои эмоции были похожи на стоячую воду, лишь иногда потоки ярких чувств всколыхивали мое состояние. Но сейчас я чувствовал садистское удовольствие. Унижение и уничтожение жизни уже морально сломанного человека приносило удовлетворение. Топтание жалкого муравья, который ничего не стоил, вызывало эмоциональный подъем. Неосознанно улыбка появилась на моем лице. Каждый последующий удар приносил удовлетворение.

Только когда пальцы на руках были неестественно изогнуты, я остановился. Хотелось продолжить. Что-то настойчиво требовало продолжения, но с трудом я отодвинул порыв.

Я не мог понять, что со мной такое. Только ведь недавно была агрессия. Откуда садизм? Нельзя поддаваться эмоциям. Я могу стать зависим от них.

Пока я калечил одного из участников, никто не решился помочь ему. Некоторые испытывали отвращение, другие с интересом наблюдали.

Только люди с отклонениями в личности могли так поступать. Меня пугали те чувства, что я испытал. Не в плане того, что это бесчеловечно и отвратительно со стороны морали, нет. Я испугался, что стану зависимым от того удовольствия, что испытал. Больно ударил себя по щеке, чтобы прийти в чувство. Надо успокоиться.

Ночью многие не спали, боялись, что на них нападут, как на второго. Боялись повторить его судьбу. Я не был исключением, тоже не спал, но причина была другая. В голову лезли воспоминания о том пережитых ощущениях. Я настойчиво отгонял их, но они так же настойчиво продолжали мешать.

Краем взгляда заметил, как к покалеченному парню идет его сосед по номеру. Номер 3, ясно. Поступил бы также — избавился бы от будущего конкурента.

Пальцы третьего сжимают шею калеки. Тот даже хрипеть не может. В один момент он просто перестает существовать, и руки с его горла убираются.

Под утро в нашу арену зашло четыре солдата. Двое с носилками и двое с автоматами.

— *Номер 2 выбывает с арены. Причина: СМЕРТЬ*, — ведущий сообщает новость, которая для многих, не спавших ночью, не была удивительной. Его голос так же был официальным. Хотя скорее всего он сообщал это тем людям, что смотрят с камер. Для богачей это шоу, словно сериал.

Сегодня отбор продолжится. Номера с 10 по 20 отправились на арену.

***

— Госпожа VIP, чем именно вас заинтересовал номер 197? Вы даже угрожали дочери того бывшего следователя, чтобы пришёл номер 197. — Девушка, чьё лицо было закрыто белой вуалью, усмехнулась.

— Он ......