Допрос

Дадли Дурсль, магглорожденный, пусть и кузен самого Гарри Поттера, завалил тролля, а потом и профессора, который был совсем не профессором или не совсем профессором, поди разбери... Ну, пускай, палочка у мальчика с приветом, он сам не знал, что выйдет, но результат налицо!

Рон Уизли смотрел на Дадли с черной завистью. Многие вообще не понимали, как реагировать.

Дурсль относился к внезапно свалившейся на него славе абсолютно безразлично, принимал поздравления, благодарил, но вдаваться в детали приключения отказывался наотрез. Рассказами зато сыпал Малфой: судя по его обрастающему все новыми и новыми захватывающими подробностями повествованию, сам Драко являлся чуть ли не главным действующим лицом, руководил, направлял и всячески рисковал собой, выслеживая тролля с воздуха. Дадли махнул на него рукой: пускай городит, что хочет, лишь бы к нему самому поменьше приставали! А вот от истории со странным профессором он ожидал больших неприятностей, и не зря...

...— Так ты отыскал Гарри, мой мальчик? — спросил Дамблдор.

— Да, — коротко ответил Снейп, принимая у него чашку чая. Руки у профессора отчетливо подрагивали. — Петуния долго не хотела говорить мне, куда они подевали племянника, да и муж у нее тот еще субъект...

— И?.. — нетерпеливо произнес директор.

— Это не он, — сказал Снейп.

— То есть?

— Это не Гарри. Кто угодно, только не он. Я прекрасно помню его... У этого ребенка бледно-голубые глаза, а не зеленые. Шрама нет. И волосы русые.

— Итого... — тяжело произнес Дамблдор, — мы не знаем, где теперь Гарри Поттер! Но миссис Фигг...

— Миссис Фигг исправно докладывала о сыне Дурслей, как выяснилось, а не о племяннике. А у младшего Дурсля, кстати, тоже нет шрама! И глаза карие, а не зеленые! Где старухе было рассмотреть цвет глаз? Сказано — черноволосый мальчик, и все! Мерлин, неужели она никогда не слышала, чтобы родители называли его по имени?! — Снейп вскочил и начал кружить по кабинету.

— Северус, успокойся, — усадил его директор. — У детей с возрастом глаза меняют цвет, но...

— Я допускаю, что они могут посветлеть или потемнеть, сменить оттенок, но из ярко-зеленых стать темно-карими... это нонсенс! — прошипел тот.

— А что говорит сама Петуния?

— Ничего. Отказалась отвечать на мои вопросы, а поскольку она в курсе, что именно мы умеем — от Лили слышала, конечно же, — то в глаза мне не смотрела, и пролегилиментить я ее не мог. Нет, можно было бы взять ее под Империо, да только на лестнице стоял ее муж с ружьем... для охоты на слона, не иначе, и обещал вышибить мне мозги, если я хотя бы попробую сделать что-то с его супругой. И, знаете ли, вид у него был крайне убедительный!

— Чтобы ты да не сумел справиться с парой магглов? Удивительно! — не без намека произнес Дамблдор.

— Директор, — выразительно сказал Снейп, который намек прекрасно уловил. — Сразу видно, что вам никогда не приставляли ко лбу ружейное дуло и не передергивали этак выразительно затвор...

— Ну что ж... — тот задумчиво порабанил пальцами по столу. — Я попытаюсь еще раз поговорить с самим мальчиком.

"Попытайтесь, — хотел было сказать Снейп, но удержал язык на привязи. — Первокурсник, по чистой случайности заваливший и тролля, и... не важно, кого, достойная вас добыча!" И мысленно поставил на Дурсля. Жаль, профессор ну никак не мог участвовать в подпольном тотализаторе близнецов Уизли! Даже через подставных лиц.

***

— Студент Дурсль по вашему вызову явился, сэр! — выдал Дадли, явившись в директорский кабинет. То, что здесь же присутствовала деканша его факультета (анимаг, кошка, которой тоже не повезло столкнуться в коридоре с Мерри, вследствие чего МакГонаггал некоторое время прихрамывала и берегла левую руку), а также мрачный профессор Снейп, означало: начались серьёзные разборки.

"Соберись, парень, — велел себе Дадли, — дело, похоже, снова касается Гарри. Ну так мы и роток на замок, как папа говорит..."

— Дадли, мой дорогой мальчик, — завел директор, — не желаешь чашечку чаю?

— Благодарю, сэр, но он у вас, судя по запаху, с травами, а у меня аллергия, — ответил тот.

— Я прикажу подать черного.

— Спасибо, сэр, я вообще не пью на ночь чай, я ведь уже говорил об этом, — лучезарно улыбнулся Дадли. — Давление повышается.

Он не стал бы ничего брать, даже не предупреди его Драко. Еще отец говорил: за общим столом будь поосторожнее, а из чужих рук вообще ничего не принимай, если только не доверяешь этому человеку, как себе самому. Хороший совет, в отношении шуточек близнецов Уизли он отлично работал.

— Тыквенный сок? Сливочное пиво? — не сдавался директор.

— Благодарю, сэр, с моей диетой мне ничего этого нельзя, — даже не солгал Дурсль. — Слишком много калорий.

Снейп издал какой-то подозрительный звук, но промолчал. В наблюдательности ему нельзя было отказать, и он прекрасно помнил, как ел, а вернее даже, рубал, хавал и наворачивал за общим столом Дурсль.

— Дадли, давай перейдем к делу, — взяла слово МакГонаггал.

— Я только этого и жду, мэм, — ответил тот. — Спать пора. У меня режим, знаете ли.

Иногда некоторая толика хамства очень хорошо срабатывала!

— Мы разыскали Гарри Поттера, — сказала она, и только что не встопорщилась, как Мерри в минуты раздражения.

— Если вы что-то сделали с родителями для этого, я на вас в суд подам, — невыразительно произнес Дадли. — Не маггловский, ясное дело, волшебный. Вон Малфоя попрошу посодействовать, у него папа со связями...

— Ну что ты! — возмутилась МакГонаггал. — Твоя матушка сама рассказала профессору Снейпу, где находится Гарри. Верно, Северус?

— Да. Я убеждал ее часа три, и все это время находился под прицелом какого-то жуткого ружья, — с явным удовольствием сказал тот.

— А, точно, папа же в отпуске! — сообразил мальчик. — Ну это вам еще повезло, сэр, он обычно стреляет без предупреждения. А вот у мамы ключей от оружейных сейфов нет, так она и сковородкой может огреть, и из перцового баллончика в глаза брызнуть... Так что дальше-то?

— Профессор Снейп навестил твоего кузена, разумеется, в сопровождении твоих родителей, — продолжила МакГонаггал, — и пришел к выводу, что это не Гарри Поттер.

Если Дадли полагалось быть ошарашенным, то нужного эффекта преподаватели добились.

— То есть как это? — поразился он. — Его подкинули на крыльцо, все, как рассказывают...

— Шрама нет. Глаза и волосы другого цвета, — коротко перечислил Снейп. — Гарри был черноволосым и зеленоглазым. И худощавым, насколько можно судить по ребенку его возраста.

— Э... ну а я-то здесь причем? — спросил Дурсль серьезно. — Если кого-то с кем-то перепутали, зачем вы допрашиваете меня?

— Сознайся, мальчик, — ласково сказал Дамблдор, — ведь тебя зовут вовсе не Дадли?

— Сэр! — Тот встал во весь свой немалый рост. — Мое имя — Дадли Виктор Дурсль, могу присягнуть на Библии. Это имя значится во всех моих документах. А если вы и дальше намерены развивать тут какие-то непонятные... — он попытался вспомнить умное слово, плюнул и сказал просто: — Нелепые подозрения, то я, во-первых, хочу знать, в чем меня обвиняют или подозревают, а во-вторых, отказываюсь разговаривать иначе как в присутствии родителей и особенно папиного адвоката.

Адвокат Вернона Дурсля был знаменит тем, что сумел избавить одного очень специфического клиента от пожизненного заключения. Да не просто избавить: того полностью оправдали и еще выплатили компенсацию за моральный и физический (при задержании ему в двух местах прострелили руку) ущерб. Клиент оказался чист перед законом, а что отстреливался — он же не знал, что это не грабители лезут к нему в дом, а полицейские! Ну пристрелил он троих, так не нарочно, в темноте не разберешь, кто в кого палит... а если у полиции настолько скверные кадры, что подставляются под пули, тут уж он не виноват! Словом, на этого человека можно было положиться в любом вопросе.

— Они же магглы! — сказала МакГонаггал, и мальчик смерил ее взглядом.

— Вот именно, — произнес он. — Кстати, а что мне будет, если я брошу школу?

Преподаватели онемели.

— Ну зачем же так сразу... — пробормотала МакГонаггал.

— А мне тут не нравится, — честно сказал Дурсль. — Я, может, на дому учиться хочу. Или в другую школу переведусь, их полно, я уже выяснил! Папа у меня не бедный, на учение отсыплет. А как деньги поменять и все прочее, Малфоя спрошу, он точно знает. В смысле, отец его знает.

— Как это ты так близко сошелся с Драко? — клюнул на удочку директор. — Гриффиндор всегда враждовал со Слизерином, а тем более, он аристократ, а ты магглорожденный...

— Люблю ломать стереотипы, сэр, — с достоинством ответил Дадли. — Магглорожденный магглорожденному рознь, то же касается и аристократов. И вообще, папа говорит, всяк сверчок знай свой шесток... чего никак не поймет та же Грейнджер.

— Теперь я тебя не понимаю, — нахмурилась МакГонаггал. — О чем ты?

— Да все о том же, мэм. Мы — магглорожденные, пришли в ваш мир. А в чужой монастырь со своим уставом не лезут, так меня учили, — разъяснил мальчик, — а то и по сусалам можно получить. Ну, это из папиных добавлений... Вот Грейнджер, вместо того, чтобы врубиться, что тут и почем, да кто кому кем приходится, права качает, ясное дело, ее не выносят. А я парень незлобливый, если кто ко мне нормально обращается, к тому и я с добром. Ясно, что воспитывались все по-разному, так чего ж баллон-то сразу катить?

Преподаватели глубоко задумались.

— Вообще, — продолжал развивать мысль Дадли, — еще до школы хорошо бы было устроить что-то типа приготовительного класса. Для магглорожденных отдельно, для чистокровных тоже неплохо бы. А то смотрят друг на друга и не врубаются, как себя вести. Ну ясно, аристократы носы задирают, это им по жизни положено. Но ведь ребята вроде меня вообще не представляют, что этак вот слово ляпнешь сдуру — и все, кровный враг, потому что по какому-то древнему кодексу обзывать наследника рода ослом равносильно оскорблению действием... дуэль там, все дела. Не проработано это у вас, не проработано...

Снейп на всякий случай отвернулся. Он видел папашу этого мальчика и понимал, откуда что взялось: Вернон Дурсль вряд ли занимался легальным бизнесом, даже если официально и был заместителем начальника фирмы, торгующей дрелями. Очень уж специфический лексикон и манера выражаться оказались и у отца, и у сына.

Самым удивительным было даже не то, что Дурсль сдружился с Крэббом и Гойлом (занятия спортом!), не то, что в компанию взяли Лонгботтома (чистокровный!), а то, что Малфой всегда маячил поблизости. А чутье у Малфоев всегда было запредельным, это Снейп знал наверняка. И если капризный Драко с какой-то целью взялся обхаживать Дадли, скорее всего, сделал он это не по своей воле, а по приказу отца, которому отчитывался еженедельно на нескольких страницах, видел профессор эти увесистые конверты. Значит, что-то в гриффиндорце было... Как минимум, приспособляемость и смекалка: Дадли, кажется, сразу понял, что высокомерие Драко не напускное, он просто привык вести себя именно так и искренне удивляется, когда визави обижается на невинное, по мнению Драко, замечание или жест. Да и еще кое-что явно подметил...

— Сэр, я могу идти спать? — прервал его размышления голос Дадли. — Вроде бы мы все выяснили, а завтра с утра зельеварение, и я бы не хотел огорчить профессора Снейпа.

"Вот засранец!" — невольно подумал тот, но сделал скорбное лицо, дескать, куда уж больше-то?

— Иди, иди, мой мальчик, — задумчиво сказал директор, помолчал, дожидаясь, пока уйдет Дурсль, потом сказал: — Кажется, случай тяжелый...

— Мысли зато хорошие, — сварливо ответила МакГонаггал, — сколько раз я говорила, что нужно устраивать... ну пусть не подготовительные курсы, пусть в самом начале занятий будут вводные лекции по маггловедению и по обычаям волшебного мира! Можно взять время от истории магии, на нее все равно почти никто не ходит, учебника хватает!

— Это мы обсудим в другой раз, — поморщился Дамблдор и посмотрел на Снейпа. — А теперь давайте подумаем, коллеги, как же отыскать настоящего Гарри Поттера?

— То есть вы отказались от мысли, что Дурсль — это Поттер? — прищурился тот.

— Не вполне, но... — Директор тяжело вздохнул. — Шрама нет, глаза другого цвета, сложение иное и даже палочка не та... совсем не та! Не представляю, где Олливандер добыл такую необычную вещь...

— Я тоже, — вставила МакГонаггал, — всякий раз после занятий приходится ремонтировать кабинет. В итоге у Дурсля получается, что нужно, он очень старается, но, кажется, он слишком юн, чтобы совладать с этой палочкой, ему банально не хватает сил!

— А на чарах у него все в порядке, — сказал Снейп зачем-то.

— Вспомните Лонгботтома, у того вообще... — та махнула рукой, а профессор почему-то ощутил досаду.

Вообще-то он не любил студентов, и Хогвартс не любил тоже, но оставался здесь, почти так же, как муж остаётся с опостылевшей, старой, надоевшей сварливой женой. Ну, это не считая некоторых долгов. Да и всё равно ему некуда было деваться...

Однако долг его повернулся необычной стороной. Гарри Поттера, можно считать, не было, а Дадли Дурсль, его кузен, упрямо, настойчиво старался овладеть волшебством, не сдаваясь ни перед какими трудностями. А Невилл Лонгботтом, ходячее несчастье, стал его... не другом — Снейп тонко различал такие оттенки отношений, — пока только приятелем, и он тоже очень старался. А если у него ничего не выходило, чья тут вина, студента или преподавателя? И неужто Снейп настолько плохой учитель, что не может объяснить любому, хоть умственно отсталому, как варить элементарнейшее зелье? А ведь Лонгботтом далеко не идиот, многие преподаватели отзываются о нем очень хорошо.

Это был вызов. И внезапно проснувшийся азарт диктовал...

— Идемте спать, — призвал Дамблдор и покачал седой головой. — Ничего не понимаю!

"В кои-то веки!" — ядовито подумал Снейп, откланявшись. Ему было, о чём подумать.