Таинственные письма

– Дадли, ты почту сегодня утром забирал? – позвал отец.

– Да, пап, она же там, на столике, как обычно! – отозвался мальчик. – Нашёл? Газету разверни, там внутри!

– Ага! Кошка газету скинула, я и не заметил... Иди, мать ужинать зовёт!

– Иду, пап! – крикнул тот в ответ. – Только я в душ бегом, а то после тренировки...

– Давай, поживее, всё стынет!

Мальчик стянул футболку, насквозь мокрую от пота, бросил её в корзину для белья, быстро принял душ, натянул свежую майку и взъерошил мокрые волосы, чтобы скорее высохли.

– Мам, извини, закопошился чуток, – сказал он, босиком сбежав вниз по лестнице. – А где ужин? Э? Предки, вы чего?

– Я тебе сколько раз говорил не называть нас предками?! – ожил отец, разглядывая какое-то странное письмо. – Садись и ешь.

– А что, случилось что-то?

– Проценты по кредиту подняли, – ответила мать, накладывая ему гору еды.

Аппетит у Дадли был поистине зверским, а уж после тренировки так особенно!

– Шволоши, – сказал он с набитым ртом.

– А ну не ругайся за столом!

– Прошти, не буду больше... А можно мне ещё котлету?

Дадли был умным и крайне сообразительным мальчиком, поэтому, поедая ужин, он внимательно следил за отцом и видел, что тот выкинул странное письмо в мусорное ведро. А поскольку почётная обязанность выносить по вечерам мусор лежала именно на Дадли, то раздобыть подозрительный конверт было проще простого.

– Вот тебе и проценты, – пробормотал он, изучая слегка пахнущее копчёной селёдкой письмо. – Какой-какой школы директор?!

Тут он решил сесть и подумать, благо, пришла кошка и принялась тереться о хозяина, напрашиваясь на ласку.

– Письмо на чужое имя, – задумчиво сказал ей Дадли, почесав под подбородком. – Но адрес наш. И предки чего-то всполошились. Но мне не говорят. Написан бред, какое, к чертям, волшебство?! Значит, или это розыгрыш, или предки что-то знают, но от меня скрывают.

Он поскрёб в затылке, но в итоге решил:

– Да ну нафиг, завтра разберусь, а то спать охота... Ложись, полосатая, и мурчи...

***

– Ма-а-а! – зевнул он утром, спустившись вниз и глянув в окно. – А разве совы днём летают?

– Нет, – отозвалась та, не отрываясь от плиты, – Они же ночные птицы, сам не знаешь, что ли?

– Да мало ли. Одна вон прилетела, в окно стучится. У тебя вода льётся, вот и не слышно.

Мать уронила чайник, спасибо, не себе на ногу.

– А ну, возьми швабру и прогони её! – сказала она. – Вдруг она бешеная!

– Нет, мам, она нормальная, – сказал Дадли с интересом. – Хотя это как посмотреть: У неё к лапе письмо привязано. Ну совсем как вчерашнее, о процентах по кредиту. Это ж в каком банке теперь почтовых сов держат, а?

– Дадли... – начала она неверным голосом, но остановить сына было не так-то просто.

– Адрес наш, а фамилия нет, – продолжил сын, стащив гренку и щедро намазав его джемом. – И вовсе там не про кредит. И нет у нас сейчас никакого кредита, будто я не знаю. Последний – который за папину новую машину, – в мае выплатили, у него как раз премия была. Не помню, за выслугу лет или что-то в этом роде.

Женщина машинально завернула краны, перекрыла газ, села и расплакалась.

Дадли вздохнул, налил в стакан воды, подал матери и принялся терпеливо ждать продолжения.

– Мам, ну расскажи уже, в чём дело, – попросил он, – А то вон уже вторая сова прилетела, так у нас целая стая соберётся!

Та выдохнула, вздохнула и спросила:

– Ты же помнишь, как в детстве скатерть поджёг?

– Не-а, – ответил Дадли и хитро улыбнулся. – Не помню. Папа велел забыть, я и забыл.

– Окно потом выбил...

– Это я мячом! Мы с соседским Ленни играли!

– Дадли, уймись, – устало сказала мать. – Знаю я, как это бывает. Письмо – не фальшивка. И да, пойди забери остальные у сов, а то соседи бог весть что подумают.

Когда мальчик вернулся и небрежно бросил конверты на стол, она уже снова принялась за готовку.

– Мама? – произнёс Дадли требовательно.

– Моя сестра училась в этой школе, – произнесла она. – Они с мужем погибли. Там случилась какая-то война, я особенно не вникала, но...

– Ага. Это, значит, у нас генетическая предрасположенность к этому их... – он кивнул на письмо. – А у тебя нету?

– Нет, – качнула головой женщина и вдруг покраснела. – А мне тогда так хотелось... Ох...

– Думаю, теперь уже не хочется... – задумчиво произнёс Дадли. – И что дальше, мам? Так вот прислали приглашение – и вперёд?

– Кажется, так, – ответила она, пряча глаза. – Нужно уметь владеть тем, что тебе досталось. С отцом особо не откровенничай, он этого дела страх как не любит!

– Мама, – вкрадчиво произнёс Дадли, – А почему письмо адресовано на имя Гарри, а?

– Я не знаю, – слишком быстро сказала женщина. – Может, перепутали, он же сын Лили, ну, моей сестры. И если бы не... Ну, ты понимаешь...

– Конечно, – ответил Дадли, – всё может быть. Ну так что ж поделаешь, надо съездить да посмотреть, что там к чему. Может, правда перепутали, тогда и беспокоиться не о чем, а там видно будет. Ладно, мам, я пойду с пацанами в мяч погоняю!

– Иди, – кивнула та, не поворачиваясь. – Иди, Дадли. На завтра ни с кем не договаривайся, ладно?

– Ага, я помню, – понятливо сказал он. – К ужину буду, мам!

«Ишь ты», – подумал он, выйдя из дома и вежливо поздоровавшись с соседкой, старушкой Фигг. – «Какие дела-то творятся! Надо пойти подумать...»

Думал Дадли традиционно в камышах на бережке мелкой местной речки, а зимой – под пышной ёлкой, там было вполне тепло и не дуло, особенно, если как следует окопаться в наметенном сугробе и натаскать лапника для подстилки.

Ни до чего хорошего он не додумался, решил, что надо сравнить показания матери и отца, зевнул и пошёл домой ужинать (поскольку думал Дадли преимущественно во сне, а спать мог где угодно и когда угодно... и сколько угодно, то времени прошло изрядно).

– Привет, пап! – крикнул он, увидев внушительный зад отца: Тот ковырялся в моторе новой машины. – Чего это с ней?

– Привет. Не знаю, – буркнул тот. – Глохнет, и всё тут!

– Дай гляну, что ли...

Дадли отбросил мяч, привстал на бампер и по пояс скрылся во внутренностях машины.

– Пап! – раздался его голос. – Ты масло заливать не пытался, нет? А, пытался, по потёкам вижу... Подай в суд на автосалон, у тебя тут пробка масляного фильтра не закручена, оно и течёт! Не, ты не лезь, твоя рука не пройдёт, выпиливай тебя потом...

– Тьфу! – с чувством сказал Вернон Дурсль. – Я уж думал, серьёзное что! Сможешь пробку завернуть? А то в сервис ехать – это полдня!

– Смогу, пап, чего тут... Дай только тряпку какую-нибудь, а то надо снизу подлезать, я угваздаюсь. Ага, отлично, я полез... Готово!

Они залили масло, прогрели мотор, Дадли ещё разок слазил под машину проверить, нет ли течи, и автомобиль загнали в гараж.

– Пап, – сказал мальчик, – Насчёт письма я всё уже знаю.

– Петуния...

– Ага, мать всё рассказала. Да ладно, я не парюсь и вам не советую, – улыбнулся Дадли. – Я тут мозгами пораскинул... Бодаться с этими, ну... ты понял, если чего, себе дороже. Мы их законов-то не знаем! А я съезжу, выясню, что к чему... а с каникул туда не вернусь. В школе нагоню, дел-то... Как тебе план?

– Хороший план, – кивнул Вернон, потрепав его по стриженой макушке. – Ты не забыл, какой завтра день?

– Пап, я дурак, что ли? – нахмурился тот. – Я с утра маме пообещал ни с кем не договариваться, надо ж будет поехать...

– Именно. Я на работе отпросился заранее, так что с утра и двинемся. Пойдём, там, поди, уже ужин готов!

– Папа, – остановил его Дадли. – Слушай, я так понял, что вам с мамой это... ну, фигня эта не очень нравится... Но как думаешь, если я чему-то научусь, то, может, сумею вылечить Гарри?

– Чем чёрт не шутит, может, и сумеешь, – вздохнул Вернон. – Давай, шевелись, мать нам задаст, если ужин простынет!