А волшебство-то существует!

Как обычно после посещения пансиона Петуния закрылась у себя, а Вернон принялся мрачно полировать машину. Ужина сегодня можно было не ждать, и Дадли предусмотрительно заказал на вечер пиццу, пару салатиков... и всякого по мелочи. Есть он тоже мог в любое время суток и в больших количествах.

– Заднее левое приспустило, – сказал он отцу, проходя мимо.

– Подкачай! – огрызнулся тот.

– А насос где взять?! Ты его в старой тачке оставил, которую продал, забыл разве? Пойду к мистеру Джексону, у него есть, наверно...

– Не надо... – грузноватый для своего возраста Вернон присел на бордюр клумбы. – Потом. Так доеду, а завтра механика попрошу посмотреть. И новый насос куплю. Сегодня так и так всё из рук валится.

– Я понимаю, пап, только что поделаешь-то? – серьёзно ответил мальчик. – Если, вы говорите, Гарри таким уродился... эх! Слушай, точно надо мне поучиться! Хоть говорить начнёт нормально, и то хлеб, а?

Вернон молча кивнул.

Дадли потрепал его по плечу и сел рядом, свесив руки между колен. Он страшно не любил поездки в пансион, но с детства запомнил: Родителям в сто раз хуже, чем ему самому, поэтому не надо шарахаться от болезненно полного мальчика с невнятной речью и блуждающим взглядом, не надо пугаться, если тот вдруг закатится в истерике, и когда он вдруг что-то попросит (взглядом, жестом, угуканьем), лучше отдать, не жалеть.

Это он сам – здоровый крепкий парень, а двоюродный брат родился с синдромом Дауна. Они ровесники, а ведёт себя Гарри, как малолетка.

Он читал кое-что: Некоторые такие больные могли сами себя обслуживать, вполне осмысленно разговаривали, умели пользоваться транспортом, считать деньги и даже работали на какой-то несложной работе – подмести там, помыть посуду... Гарри же был совсем плох, его с трудом научили не ходить в штаны (и то годам к пяти), а с речью вообще не заладилось, хотя с ним постоянно занимались: На оплату этих услуг родители не жалели денег. Ещё бы, сирота, родители погибли, а сам мальчик... Последняя память об умершей сестре Петунии, и такая незадача!

Вот и сегодня Гарри невесть с чего закатил истерику, потом зачем-то цеплялся за Дадли, не отпускал от себя, пришлось битый час сидеть с ним и показывать, как рисовать восковыми мелками цветочки и деревья, потом кормить обедом, укладывать спать... Раньше Дадли сердился на родителей, что они не держат племянника дома, а отдали в пансион, потом понял, что матери одной никак было не совладать с хозяйством, им самим и Гарри, который зовёт кого-то каждые пять минут. Ладно бы он ещё понимал что-то по-настоящему, но ему то игрушку подай, то попить, то в туалет надо, а ещё он мало двигается, но любит поесть, и потому весит теперь, наверно, как сама Петуния, куда ей с ним!.. В пансионе-то он хорошо обихожен, Вернон Дурсль не спустил бы, если бы его племянника плохо обслуживали, нянечки прибегают на каждый чих! За такие-то деньги...

– Мальчики! Ужин! – позвала Петуния в окно.

– Пойдём, – кивнул Вернон и тяжело поднялся, взяв Дадли за плечо.

Они мирно ужинали, когда в дверь вдруг гулко постучали.

– Спроси, кто, – велел отец сыну. – Сразу не открывай.

– Я не знаю будто, – хмыкнул он и пошёл к двери: Нескладный, долговязый, как жеребёнок, но высоченный и широкоплечий. Из такого жеребёнка вырастет знатный жеребец, посмеивался Вернон, выпивая с приятелями. – Блин!.. Папа!!!

Тот взвился из-за стола, будто не было у него лишних килограммов. Петуния вскочила следом, прихватив тяжеленную сковороду.

Вернон выхватил из сейфа (у него во всех стратегически важных точках дома имелись такие) ружьё.

– Это... Ну вы чего? – спросил нежданный гость, топая так, что дрожали все оконные стёкла и звякала посуда в шкафу. – Я по делу. Письмо, значит, передать. И Гарри с днём рождения поздравить, вот!

Громадный, заросший буйным волосом мужчина подал мальчику помятую коробку с тортом.

– Извини, сел я на него нечаянно...

– Спасибо, – сказал тот, отступив на пару шагов, поближе к матери и её сковородке. – Письмо у меня уже есть. Аж три штуки. Только я не Гарри.

– А кто же? – удивился гигант.

– Дадли. Дадли Виктор Дурсль, а день рождения у меня осенью. У Гарри – да, сегодня, мы у него были уже.

– Погодите... – совсем растерялся великан. – Так ты не Гарри?

– Нет, – терпеливо повторил мальчик.

– Но письма пришли тебе?

– Они пришли на наш адрес, – ответил тот. – Для Гарри Поттера. Только Гарри здесь нет, он в пансионе живёт.

– Ничего не понимаю... – развёл руками гость. – Надо проверить... Извините, стало быть, за беспокойство, какая-то ошибка вышла. – Тут он посмотрел на Дадли, покачал головой и сказал: – А до чего похож! Глаза такие же, только цвет другой...

После чего взял и испарился.

– Это он чьи глаза имел в виду? – спокойно спросил Дадли, усаживаясь на своё место и подкладывая себе салату.

– Моей сестры. Ты на неё похож больше, чем на меня, – нервно ответила Петуния, уронив сковородку на ногу мужу. – Только у неё зелёные глаза были. Бывает такое, знаешь.

– Конечно. Вон у Мэгги с Вишнёвой улицы вся родня чернявая, а она сама блондинка. И бабушка у неё белобрысая была, я фотки видел... Генетика называется, а может эта... Перекись водорода! – с умным видом произнёс Дадли, получил символический подзатыльник от отца и принялся за еду. – Только этот тип же опять явится, раз письма сюда приходят. Может, отвезти его к Гарри? Хотя он в машину не поместится, это надо фургон нанимать...

– Разберёмся, – ответил Вернон, не поднимая головы.

Дадли внимательно посмотрел на родителей, что-то прикинул в уме, но предпочёл промолчать. Поблагодарив мать за ужин, он ушёл к себе, включил компьютерную игру, а пока на экране ревели нарисованные монстры, задумался совсем уж глубоко.

Несмотря на внешность отпетого хулигана, он не мог пожаловаться на глупость, поэтому очень скоро пришёл к определённым выводам, только с родителями делиться ими не стал, решив дождаться того странного волосатого гиганта...

***

– Извините уж, что опять беспокою, – бубнил тот, комкая в громадной лапище письмо, – Но адрес ваш, только, говорите, Гарри здесь нет?

– Нет, – холодно ответила Петуния. Вернон убыл на службу, и ей одной предстояло оборонять дом. – Только Дадли. И он волшебник. Ну что вы уставились? Моя сестра, Лили Поттер, мать Гарри, тоже была волшебницей, у нас это, видимо, по женской линии передаётся.

– Ну а Гарри-то?!

– Вам же предлагали адрес, – сухо сказала она. – Но это бестолку. У мальчика синдром Дауна, не знаю, говорит вам это о чём-то или нет. Так или иначе, он едва разговаривает, а в умственном развитии отстаёт от пятилетнего. Может это ваше волшебство его вылечить?

Великан, назвавшийся Хагридом, пустил слезу, помотал косматой головой и взглянул на Дадли.

– Значит, промахнулись. Ну что ж, выходит, это мне его за покупками к школе вести, – сказал он.

– Выходит, так, – поджала губы Петуния и крепко обняла сына. – Вы... прямо сейчас?

– А чего тянуть? Вы не беспокойтесь, миссис, я его тут же верну домой, как всё купим!

– А деньги?

– Так директор дал! – Хагрид потряс кожаным мешочком. – Не переживайте, тут на всё хватит!

– Благодарю, – сказала она. – Пирожка на дорожку не возьмёте?

– Ну... это... если останется, то не откажусь, когда мальчика верну, – сконфузился тот. – Идёшь, Дадли?

– Ну, идёмте, – пожал тот плечами и протянул руку. Оглянулся и подмигнул матери, мол, всё будет в порядке!

Когда Дадли с великаном пропали, Петуния села на стул и молча расплакалась, утирая слёзы кухонным полотенцем. Полосатая кошка, подружка Дадли, пришла её утешать, свернулась на коленях и заурчала...

– Это вот гоблинский банк, – показывал пальцем Хагрид, явно будучи в восторге от роли провожатого, – А тут надо мантии заказать. Ты сам сможешь?

– А платить кто будет? – резонно спросил Дадли.

– Так я через минутку подойду! – всполошился великан. – Мне в банк надо! Ты скажи, что со мной, от директора Дамблдора... и кузен Гарри Поттера... И жди меня там!

– Да пожалуйста, – пожал тот плечами, вошёл в полумрак ателье... и тут же споткнулся и что-то, вернее, кого-то сшиб. Правда, успел удержать. – Ох, прости. Там солнце, а тут темновато, я и не заметил...

– Ничего, не уронил же, – хмыкнул невысокого роста белокурый мальчик. – Ты в первый раз в школу?

– Ага. Заметно?

– Ещё как. Я Малфой. Драко Малфой.

– Очень приятно. А я Дурсль. Дадли Дурсль, – скопировал тот тон собеседника и церемонно поклонился, подметая пол перьями воображаемой шляпы. – Ты это, короче... Я магглорождённый, так что особо не распинайся. Мне уже сказали, что парни вроде меня у вас не того... Не котируются.

– И кто тебе это сказал?

– Да вон, провожает меня этот... Хагрид, — поморщился Дадли. – Там фигня какая-то вышла. Меня с моим кузеном перепутали, представляешь?

– А кто твой кузен? – насторожился Драко.

– Гарри Поттер. Слушай, просвети, почему все подскакивают, как только это имя услышат, а?

– Ты не знаешь?! – поразился тот.

– Да откуда бы? Мать только тогда и сказала, что её сестра была волшебницей, когда мне письмо пришло!

– А сам Поттер где?

Дадли пожал плечами.

– Гарри даун, – сказал он. – Не знаешь, что это? Ну и слава богу. Не разговаривает толком, а выглядит... Не хочу об этом говорить.

– Извини, – сказал Драко вполне серьёзно. – Я не знал. Вообще никто не знал, куда пропал Поттер. Он же герой, ты не в курсе?

Дадли только помотал головой: На них как раз в этот момент набросились портнихи.

– Рассказать?

– Давай. Всё равно стоим, как манекены.

Рассказ Малфоя о Тёмном Лорде и прочем не то чтобы удивил Дадли, но многое поставил на свои места.

– Может, он после того заклинания таким стал? – задумчиво спросил он.

– Не знаю, всякое случается... Это же магия.

– И то правда. Спасибо, что просветил. Родители-то сами толком не знают, что там такое приключилось, подкинули мальчишку на порог, и всё. Я всегда думал, что тётка с мужем в аварии убились... Потом дошло, что тогда Гарри-то бы забрали социальные работники. Ну или маме бы позвонили, чтобы взяла, другой родни не было.

– Да, странно как-то, – кивнул Драко и протянул руку. – Жаль, на Слизерине тебе не учиться, ты магглорождённый... Хоть и родственник Поттера. А то дружили бы, наверно.

– А что, если не на Слизерине, то и дружить нельзя? – фыркнул Дадли, пожав его ладонь. – Ты не зарекайся!

– Посмотрим, – улыбнулся тот, и тут на пороге возник Хагрид.

– Дадли, я за тобой! Готов? – проревел он.

– Вроде бы да. Только расплатиться надо.

– Это я мигом...

Великан отсчитал монеты мадам Малкин, взял мальчика в охапку – тот едва успел махнуть Драко на прощание, – и вынес на улицу.

– Чего это ты с Малфоем болтал? – спросил он сурово.

– А почему бы и нет? – прищурился тот.

– Так его папаша – Пожиратель смерти! – ужасным шёпотом сообщил Хагрид.

– Чего-чего пожиратель? – засмеялся Дадли.

– Не смешно! Это они Лили и Джеймса убили... ну, тётю твою и мужа её, – пояснил тот. – То есть не они сами, а их хозяин, вот. Не водись с этим мальчишкой, он такой же, как папаша!

– А мне папа говорил, что сын за отца не в ответе, – сказал мальчик, понял, что это бесполезно и махнул рукой.

Ему не особенно понравилось на Диагон-аллее, это же не Диснейленд! Похоже на реконструкторский лагерь, сообразил, наконец, Дадли. Всё это хорошо в меру, но жить тут постоянно – вот уж спасибо!

Нужно было купить учебники, всякую канцелярию, приборы... Тут Дадли решительно воспротивился.

– Нет-нет, я свой бинокль возьму, мне папа подарил настоящий армейский! И телескоп тоже, у меня давно есть. И эта фигня мне не нужна, мало ли, что там в списке значится? Я нормальную куплю, в приличном лондонском магазине. Нет, Хагрид, не уговаривайте, такое барахло я брать отказываюсь! Папа меня за это не похвалит, он экономный...

– Ну тогда, значит, всё купили, кроме палочки, – вздохнул тот, подкинув на ладони мешочек с деньгами. – Пойдём к Олливандеру!

В магазине оказалось тихо и пыльно. Старый мастер вышел из какой-то подсобки, кивнул Хагриду и внимательно уставился на Дадли. Тот вежливо поздоровался, но его будто бы не услышали.

– Эт Дадли Дурсль, – пояснил Хагрид. – Кузен Гарри Поттера.

– О, вот как... – удивился Олливандер. – Ну что ж, посмотрим, посмотрим... Возьмите палочку, юноша, и взмахните! Эту? А теперь вот эту...

Ничего не получалось.

«Ух ты», – подумал Дадли, – «А может, правда ошибочка вышла, и никакой я не волшебник? Отправлюсь домой, да и всё!»

– Вот ещё одна, редкая палочка, – вещал тем временем старый мастер. – Испробуйте-ка?

Дадли с опаской взял её и сразу понял, что дело неладно. Палочка будто вибрировала, и он подозревал, что вместо того, чтобы посыпать жалкими искрами, как в прошлые разы, он может подпалить весь магазин.

«А ну цыц», – приказал он строптивой деревяшке. – «Не надо мне таких спецэффектов...»

Палочка обиженно пшикнула слабеньким фейерверком и унялась.

– Видите ли, мистер Дурсль, – продолжал тем временем Олливандер, – Я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри этой палочки – перо феникса. Так вот, обычно феникс отдаёт только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. И сестра этой палочки, которой досталось второе перо того феникса… Что ж, зачем от вас скрывать – её сестра оставила на лбу Гарри Поттера знаменитый шрам.

– Нет у Гарри никакого шрама, – буркнул Дадли, которого всё это уже порядком достало. Увы, его не услышали.

– Да, тринадцать с половиной дюймов, тис. Странная вещь – судьба. Я ведь вам говорил, что палочка выбирает волшебника, а не наоборот?

– Может, я всё-таки не волшебник? – поинтересовался Дурсль со всем возможным терпением. – Или тут другой магазин есть? По-моему, мы уже все палочки перебрали, а толку никакого!

Олливандер оскорбился так, что седые волосы чуть не встали дыбом вокруг лысины.

– Полегче, Дадли, – буркнул Хагрид. – Нечего хамить-то!

– А я виноват, что тут такой бедный ассортимент? – фыркнул тот, подозревая, что сейчас раскроется волшебная стена, а за ней окажется целый стенд с этими несчастными палочками, выбирай на любой вкус!

Но увы, ожиданиям его не суждено было оправдаться.

– Попробуйте эту, – мрачно сказал мастер и, порывшись где-то под прилавком, выудил очередную коробочку. – Она, правда, подержанная. Композит из терновника для корпуса и морёного дуба для рукояти, с отделкой из слоновой кости, сердцевина – волос кентавра. Сочетание совершенно дикое, никому она не подходит.

– Раз подержанная, значит, кому-то она подходила, – рассудительно сказал мальчик. – Давайте поглядим...

– Сразу говорю, это не моя работа, так что никаких гарантий дать не могу! – предупредил Олливандер.

Дадли осторожно взял палочку, довольно длинную, дюймов в четырнадцать, не меньше, примерился к массивной отполированной рукояти – та удобно ложилась в руку, хотя рассчитана была всё же на взрослого мужчину. Когда-то там был узор, но, похоже, владелец частенько пользовался палочкой, так что рисунок совсем стёрся, лишь местами едва угадывался.

Ощущение было таким, словно он поднял как минимум крикетный молоток. А может, гвоздодёр или небольшой ломик.

«А это мне уже больше по душе», – подумал он, потому что миролюбием никогда не отличался. – «Давай, что ли, дружить? А то я тут заночую!»

Палочка едва заметно дрогнула.

– Снова ничего? Так я и знал... – начал было Олливандер, но Дадли поднял свободную руку.

– Постойте, пожалуйста, она... гм... Привыкает, кажется.

С этими словами он нацелился в дальний угол... По счастью, Хагрид успел метнуться в сторону и прикрыться своим нелепым зонтиком, не то мог бы и обгореть.

– Однако, – сказал Дадли, осмотрев разрушения и подкинув палочку на ладони. – Неплохой огнемёт. Беру. Кстати, а чьей она была прежде, не подскажете?

– Не знаю, она попала ко мне от перекупщика... Легального, разумеется, – буркнул Олливандер, отсчитывая сдачу. – Так что поосторожнее с ней, молодой человек. Судя по всему, норов у неё буйный... А рекламации, напоминаю, не принимаются! Всего наилучшего!

– Можно подумать, я – доброта и всепрощение, – пробормотал мальчик, выходя на улицу. – Что, Хагрид, теперь можно и домой?

– Ага, – кивнул тот и потряс мешочком с деньгами. – Осталось ещё. Держи, пригодится. На конфеты там...

– Спасибо, – искренне ответил Дадли, которому ужасно интересно было рассмотреть деньги волшебного мира.

– А давай сову тебе купим? Или ещё кого? – загорелся великан.

– Не надо, у меня кошка есть, – улыбнулся тот. – А теперь верните меня, пожалуйста, домой, там мама волнуется!

И Дадли протянул великану руку.