Язык страсти

Утро началось с небольшой, но значимой победы. Мама, сияя от гордости, помогла ему завязать галстук и поправила воротник белой рубашки. Школьная форма — темно-синий гакуран — сидела на нем немного мешковато, но он чувствовал себя в ней уже не таким уж чужым.

По пути в класс он ловил на себе взгляды. Теперь это были не столько взгляды на диковинку, сколько на нового ученика. Разница была тонкой, но он ее чувствовал. Он кивком ответил на робкое «Охаё» одного из одноклассников и уселся на свое место.

Акари была уже на месте. Она украдкой взглянула на него, и в ее голубых глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. Она быстро открыла блокнот и написала что-то. «Форма,вам идет». Резон улыбнулся. —Спасибо Чувствую себя... как все. — Он обвел рукой класс.

Она кивнула, понимающе. Прозвенел звонок, и он впервые почувствовал, что готов к учебе. Правда, ненадолго. Учитель истории говорил так быстро, что Резон ловил от силы каждое пятое слово. Он с тоской смотрел в окно, мысленно гоняя мяч по зеленому полю. Футбол был его языком, универсальным и понятным.

После уроков он, следуя указаниям Танаки, которого спросил на ломаном японском, нашел спортивную площадку. Сердце забилось чаще — это был его дом, его территория.

Тренер, суровый на вид мужчина лет пятидесяти, выслушал его сбивчивое представление. —Ишшики? А, тот новый. Полуяпонец? — уточнил он, и Резон кивнул. — Ладно, переодевайся и выходи на разминку. Посмотрим, что ты можешь.

Разминка была привычной и успокаивающей. Мышцы сами помнили, что делать. Потом начались упражнения с мячом. Здесь Резон ожил. Он не думал о словах, он думал о движении. Его пасы были точными и резкими, его дриблинг — быстрым и неожиданным, не таким, как у японских ребят, более предсказуемым и техничным.

Капитан команды, высокий парень с серьезным лицом по имени Кобаяси-семпай, наблюдал за ним с нахмуренным выражением лица.Эй, новичок! — крикнул он, когда Резон получил мяч. — Пасуй налево! Быстрее!

Резон услышал знакомое слово «пасуй», но направление потерялось в шуме. Он рванулся вперед, обыграл одного защитника и отдал пас направо, куда бежал свободный партнер. Пасс был идеальным.

Но игра встала. Кобаяси-семпай подошел к нему, его лицо было темным от злости. —Ты что, глухой? Я сказал налево! Налево! — он тыкал пальцем в нужную сторону. — Хидари! Запомни, хид-а-ри! Ты что, не понимаешь?!

Резон почувствовал, как по щекам разливается жар. Он понял не все слова, но гнев и уничижительный тон были понятны. —Я... играть... вижу поле, — попытался он объяснить на своем примитивном японском. — Он... свободен.

— Здесь не играют в одиночку! Здесь играют по схеме! Понимаешь? Схема! — капитан почти кричал, показывая на свою голову. — Думать надо! И слушать!

Тренер свистнул, прекращая ссору. —Кобаяси, хватит. Ишшики, твоя техника хороша, но ты должен слушать команду. Без понимания ты им бесполезен. Иди на скамейку, понаблюдай.

Резон молча побрел к скамейке запасных. Укол был болезненным. На поле его не принимали не потому, что он плохо играл, а потому, что он был глухой и немой в тактическом плане. Он сидел, сжимая пальцы, и смотрел, как команда отрабатывает стандартные положения, крича друг другу заученные фразы. Он понимал только общий смысл, но не саму суть.

Один из парней, низкорослый и вертлявый, подсел к нему. —Не обращай внимания на Кобаяси-семпая, — сказал он, улыбаясь. — Он просто зациклен на дисциплине. Я Танака. Видел тебя в классе.

Резон кивнул. —Я... не понимаю быстро. —Ничего, научишься. Ты здорово играешь! — Танака похлопал его по плечу. — Просто запомни пару слов: «мацу» — жди, «тобэ» — беги, «хидари» — лево, «миги» — право.

— Мацу... тобэ... хид-а-ри... миги, — старательно повторил Резон. —Вот! Уже лучше! — Танака засмеялся. — Завтра попробуешь снова.

Тренировка закончилась. Резон, мокрый от пота и разочарования, поплелся в раздевалку. Он чувствовал себя побежденным. Его страсть, его язык оказались бесполезны без умения понять других. Он посмотрел на свою форму, которая еще утром казалась ему доспехами. Теперь она была клеткой

Он вышел из здания и увидел, как на скамейке у входа сидит Акари. Она что-то рисовала в своем блокноте. Увидев его, она закрыла блокнот и подняла заранее подготовленную запись: «Как прошла тренировка?»

Резон горько усмехнулся. Он подошел и сел рядом. Он хотел рассказать все, но не мог. Вместо этого он просто покачал головой и сказал одно слово, которое точно описывало его состояние: —Сложно.