Я Ларен Кейн

Коридоры замка были тихи, лишь ветер пробегал по высоким окнам, заставляя пламя факелов дрожать. Ларен шёл неторопливо, в руках вертел одну из своих новых игрушек — тёмный револьвер, украшенный тонкими линиями, которые под светом факела словно дышали собственной жизнью. Тень внутри оружия отзывалась на его прикосновения, и это странным образом успокаивало.

Впереди, у галереи, он заметил Алексию. Она стояла, опершись о перила, и смотрела вниз, туда, где под замком сияли огни вечернего города. Её волосы, длинные и чёрные, чуть подсвечивались красным — отражением от огненных кристаллов в стенах.

Ларен подошёл ближе.

— Что-то ты сегодня слишком задумчива, — сказал он.

Алексия обернулась и улыбнулась.

— А ты — слишком серьёзный. Как всегда.

— Это моё нормальное состояние. — Он облокотился рядом. — Но вопрос всё же остаётся: о чём думаешь?

Она вздохнула и посмотрела вниз.

— О татуировке.

— Вот как. — Ларен вскинул бровь. — А я-то думал, ты решила скрывать этот вопрос от всех.

— От всех, кроме тебя, — тихо ответила она.

Он повернулся к ней полностью, и его глаза сузились.

— Ты ведь знаешь, что я чувствую силу. Твоё пламя… оно изменилось. Ты скрывала это, но мне не нужно было гадать. Вопрос в другом: почему ты молчала?

Алексия опустила взгляд на ладонь. Там проступила татуировка — яркие линии, словно из пепла и жара, сложились в очертания птицы. Но не обычной — феникс раскинул крылья, багровый свет пробежал по перьям.

— Потому что оно изменилось недавно, — прошептала она. — Раньше была простая огненная метка. Пламя, которое я могла контролировать. Но после последней практики… оно стало другим. Будто что-то во мне сгорело, а потом возродилось.

— Феникс, — холодно произнёс Ларен. — Символ огня и перерождения.

Алексия чуть улыбнулась.

— Звучит красиво, правда?

— Символ — ничто. — Он покачал головой. — Важно, какую цену ты за него заплатила.

Её взгляд стал серьёзным.

— Я не знаю, какую. И это пугает.

На мгновение повисла тишина. Ветер снова скользнул по коридору, и факелы дрогнули.

— Но есть и хорошее, — сказала она, решив разрядить напряжение. — Завтра у тебя день рождения.

— Верно. — Ларен усмехнулся. — Ещё одна дата, которую все будут использовать, чтобы напомнить мне, что я «сын Калена».

— А мне напомнит, что мы наконец-то пойдём в академию вместе. — В её голосе звучала искренняя радость. — Наконец-то.

— Ты же уже там учишься.

— Да, но я устала без тебя, — призналась она. — У меня есть друзья, конечно, но… — Она замялась, словно подбирая слова. — Ты понимаешь.

Ларен посмотрел на неё долгим взглядом.

— Я понимаю.

— Вот и отлично! — улыбнулась она шире. — Ты будешь на первом курсе, я — на втором. Будем вместе.

— Это тебе будет проще, чем мне, — сказал он, и в его словах прозвучала горькая ирония. — Ты всегда была «дочерью Кая и Нэри». Уважаемой, любимой. А я…

— «Сын Калена», — закончила она. — Ты сам себя в это загоняешь.

— Нет. — Ларен поднял глаза к потолку, словно хотел пробить взглядом камень и увидеть тёмное небо. — Это они загоняют. Я лишь выбираю, как жить с этим клеймом.

Алексия коснулась его руки.

— Тогда выбери не клеймо. Выбери путь.

На мгновение он хотел отдёрнуть ладонь, но не сделал этого.

— Ты думаешь, у меня есть выбор?

— У всех он есть. Даже у тех, кто рождён в тени.

Ларен криво улыбнулся.

— Ты слишком добрая.

— А ты слишком упрямый, — парировала она.

Они оба рассмеялись. Но за смехом скрывалось нечто большее — напряжение, которое нарастало с каждым днём. Завтра Ларену исполнится пятнадцать, и дорога в Академию Селандриса наконец откроется. Но вместе с ней — и дорога к испытаниям, о которых они пока могли только догадываться.

***

Ночь опустилась быстро. В комнате Ларена тьма казалась плотнее обычного, словно Змея уже ждала.

Он лёг на постель, но сон не приходил. Перед глазами стояла огненная татуировка Алексии — её феникс. Красный, пылающий. Живой.

Она возрождается, а я — тону в тени. Что же будет завтра, когда наши пути начнут переплетаться в Академии?

Холод вдоль позвоночника ожил. Шёпот скользнул в сознание.

Ты знаешь ответ. Она — пламя. Ты — ночь. И только ночь решает, когда сгорит огонь.

Ларен закрыл глаза и сжал кулаки.

— Завтра. Завтра всё начнётся.

Ларен открыл глаза. Комната по-прежнему была тёмной, но он чувствовал — тьма здесь не только от ночи. Она жила, двигалась, подчиняясь дыханию Змеи.

Он поднялся с кровати и вышел в коридор. Замок спал, лишь редкие стражники кивали ему на постах. Но один голос он узнал сразу — мать ждала.

Лира сидела в тренировочном зале. На ней было простое чёрное платье без украшений, волосы собраны в хвост, лицо жёсткое. Перед ней горела лампа, и её свет разрезал полутьму, падая на ряды оружия, стоящего вдоль стен.

— Ты поздно, — сказала она, не поднимая глаз.

— Не спалось, — ответил он, подходя ближе.

Лира подняла взгляд, и её серые глаза блеснули сталью.

— Хорошо. Значит, ты готов слушать.

Ларен молчал.

— Сядь, — велела она.

Он подчинился, и Лира какое-то время смотрела прямо в него, словно взвешивая каждое слово.

— Ты знаешь, что такое татуировка силы? — спросила она наконец.

— Символ, дарованный кровью и родом.

— Неправильно. — В её голосе прозвучала жёсткость. — Это испытание. Испытание, которое убивает слабых.

Она встала, подошла ближе и дотронулась пальцами до его плеча.

— Лёд. Кровь. Тень. У каждого из них есть свой предел. И если ты его не одолеешь, — её голос стал холодным, — они одолеют тебя.

— Я знаю, — тихо сказал он.

— Нет, ты не знаешь, — резко перебила Лира. — Ты ещё слишком юн, чтобы понимать цену. Но скоро поймёшь. Слушай внимательно, Ларен. Если ты не подчинишь свои татуировки — они уничтожат тебя. И тогда я не позволю, чтобы ты превратился в угрозу для Селандриса.

Она наклонилась ближе, и в её глазах не было ни капли материнской мягкости.

— Я убью тебя сама.

Ларен выдержал её взгляд. Сердце билось чаще, но лицо оставалось спокойным.

— Значит, у меня нет права на ошибку.

— Верно. — Она отстранилась. — Поэтому ты будешь тренироваться. Жёстче, чем остальные. Ты не имеешь права быть слабым.

— Я и не собирался, — спокойно сказал он.

Лира всмотрелась в сына ещё несколько секунд и, кажется, впервые чуть смягчилась.

— Завтра твой день рождения. А послезавтра Академия. Это твой рубеж, Ларен. После него детство закончится.

— Оно и так закончилось, — усмехнулся он.

— Ошибаешься. — Лира повернулась к стойке с оружием и коснулась рукояти старого меча, принадлежавшего Калену. — До сих пор тебя берегли. Завтра это кончится.

Тишина. Лишь потрескивание лампы.

— И запомни, — сказала она, не оборачиваясь, — если ты хочешь, чтобы мир видел в тебе не только «сына Калена» — докажи это. Силой.

Ларен встал. Его глаза чуть блеснули в свете лампы.

— Я докажу. Но не так, как они хотят.

Он развернулся и пошёл к выходу, оставив Лиру одну среди оружия и огня. Но холод вдоль позвоночника не исчез. Тень внутри шевелилась, слушала каждое слово.

Она сказала — если я оступлюсь, убьёт меня. Но разве я собираюсь оступаться?

Ларен сжал кулаки.

— Я выживу, даже если придётся убить самого себя, — прошептал он в пустоту. — Потому что я — Ларен Кейн.