Это будет моя разработка
В академии царил гул: ученики обсуждали прошедшие занятия, спорили, смеялись, хвастались первыми успехами. Но его это мало интересовало.
Он шёл по длинному коридору с мозаичными витражами и думал.
“Все учат владеть клинком, печатью, магией стихий. Но ведь сила — это не только меч и не только заклинание. Почему они все зациклены на старом? Если тьма может менять форму, почему бы и мне не изменить её?”
Мысли метались, собирались в цельный узор. Он вспомнил старые записи из библиотеки, где говорилось о первых конструкторах оружия в Селандрисе. Те, кто создал шесть истребителей, легендарные машины небес. Три из них принадлежали Селандрису и считались символом военной мощи державы. Но они были оружием государств, а не одиночек.
“А если… создать доспех? Не просто броню, а машину, что станет продолжением тела. Чтобы тьма и сталь сливались. Чтобы я управлял ею, как рукой.”
Он остановился у окна. На дворе тренировались старшекурсники. Молнии и огненные стрелы рассекали воздух, клинки сталкивались, и земля дрожала под чарами. Но всё это было слишком прямолинейно.
Ларен усмехнулся.
— Слишком примитивно. Они даже не понимают, насколько ограничены.
В груди зашевелилась знакомая прохлада. Тьма всегда отзывалась на его мысли. В этот раз она будто поддержала идею.
“Да, я не стану тенью отца. Я создам своё.”
Он прошёл дальше, в мастерскую, где студенты имели право работать над проектами. Здесь стояли кузнечные станки, магические круги, алхимические печи. Запах металла и серы вперемешку с пылью ударил в нос. Никто не обратил внимания на него — каждый был занят своим.
Ларен нашёл свободный стол, опустил револьверы рядом и достал из тетради несколько чистых листов. Рука сама начала выводить линии.
Сначала — силуэт человека. Потом — пластины брони, соединённые рёбрами из тьмы. Контуры усиливающих колец на суставах. Шлем с узким визором. И внутри — печати, не для атаки, а для синхронизации.
— Это будет… не доспех, — тихо сказал он. — Это будет вторая кожа.
Чернильные линии оживали, становились чертежами. Он видел это внутри себя: костюм, что увеличивает силу, скорость, реакцию. Но главное — позволяет воплощать магию через материальные узлы. Магия напрямую вплетается в металл.
“Меха…” — слово, что ещё никто здесь не произносил. Оно пришло само.
— Если истребители — оружие неба, то это станет оружием земли, — холодно усмехнулся Ларен. — Моим оружием.
Он задумался над источником энергии. Кристаллы? Нет, слишком нестабильно. Потоки тьмы? Опасно, но возможно. Если связать их с ядром, которое стабилизирует печатью…
Он откинулся на спинку стула. В голове уже выстраивался план. Нужны будут материалы: сталь из Каскарда, зачарованный камень из Фелдориса, редкие травы для алхимии. Но всё это можно достать. Со временем.
Тьма вокруг слегка завибрировала. Будто сама ждала приказа.
И тогда голос снова шевельнулся внутри. Холодный, скользящий. Змея.
— Интересно, — прошипела она. — Ты хочешь превратить себя в оружие. Узник теней, строящий клетку для самого себя.
Ларен не вздрогнул.
— Это не клетка. Это ключ.
Змея хмыкнула, но не спорила.
Он продолжал чертить, пока страницы не заполнились схемами. Костюм с системами синхронизации. Артефактные узлы на плечах и груди. Потоки энергии, встроенные в суставы.
— Пусть это будет мой первый проект, — сказал он вслух. — Мой вызов этому миру.
Тьма в ответ качнулась, будто соглашаясь.
Ларен поднял взгляд на револьверы, лежащие на столе.
— Вы были первыми. Но теперь мне нужно больше. Намного больше.
И в этот момент он понял — путь уже начался.
Он свернул записи, спрятал их за обложку учебника и поднялся из мастерской. Здесь, среди десятков студентов и внимательных глаз преподавателей, было слишком опасно работать. Любая идея быстро станет достоянием академии. А он не собирался делиться.
“Если это станет моим оружием, то только моим.”
***
Вечером он вернулся в общежитие, но не пошёл в комнату. Вместо этого — спустился вниз, туда, где редко ходили даже тени. Старые подземные ходы, забытые ещё с основания академии. Говорили, они вели к древним катакомбам, где когда-то жили первые строители. Никто туда не совался — тьма сгущалась там сильнее обычного, а шаги эхом отзывались в глубине.
Ларен шёл уверенно. Тьма не пугала его, она будто расчищала путь. И в одном из коридоров он остановился, пригляделся к стене и вытащил кинжал. Камень был хрупким. Несколько ударов — и плита сдвинулась, открыв нишу.
— Подойдёт, — тихо сказал он.
Он работал несколько часов. Убирал камни, углублял пол, создавал пространство. Пыль, холод и тяжесть камня не мешали. Тьма будто помогала ему — поднимала обломки, утрамбовывала пол, сглаживала стены.
К рассвету у него было небольшое помещение — узкое, сырое, но надёжное. Из него не вёл ни один прямой ход, и обнаружить его было невозможно без случайности.
“Теперь у меня есть место.”
Он перенёс сюда свои первые чертежи, несколько инструментов и даже небольшой ящик с металлическими заготовками, которые добыл из мастерской под видом “материалов для практики”.
На каменной стене он закрепил рисунки. Схема костюма смотрела на него холодными линиями, будто требовала воплощения.
— Всё будет здесь, — произнёс Ларен. — В тайне от всех.
Змея в глубине сознания зашевелилась.
— Хитро, узник теней. Но ты знаешь, что за всё придётся платить.
— Плачу всегда только чужим, — ответил он спокойно. — Себя я берегу.
Он провёл рукой по холодному металлу заготовки.
Да, это будет долго. Это будет тяжело. Но в один день он выйдет отсюда не просто с револьверами, не просто с печатями. А в собственной тени, что стала сталью и силой.
“И тогда ни отец, ни этот мир не смогут остановить меня.”
Он усмехнулся и погасил свет. Тайная мастерская Аркариса родилась.
Но покой ему не был нужен. В голове вспыхивали новые линии чертежей, соединялись детали, складывались мысли о том, чего ещё не существовало в их мире. Ларен разложил металлические заготовки, соединил их теневыми нитями, обжёг края печатью льда, чтобы металл не растрескался. Его пальцы двигались уверенно, словно он всю жизнь делал это втайне.
Простейший прототип — усиленные перчатки. Металлические пластины на тыльной стороне ладони и предплечья, скреплённые замками из тени. Лёгкий, грубый, ещё далекий от того, что он задумывал. Но уже не просто идея.
“Костюм не появится сразу. Его нужно рождать по частям. Сначала руки. Потом ноги. Потом корпус. А после — ядро, сердце машины.”
Он работал час за часом, почти не замечая, как усталость давила на веки. Только когда пальцы онемели от металла и тьма в груди начала тяжело вибрировать, он позволил себе остановиться.
Перчатки лежали перед ним. Неровные, с острыми краями, но в них уже чувствовалась сила.
Он поднял одну и надел на руку. Тень, впитавшись в металл, отозвалась хищным холодом. Ларен сжал кулак. Камень под пальцами треснул.
Он замер. Усмехнулся.
— Работает.
Змея внутри зашипела:
— Осторожнее. Каждая вещь, рождённая в тайне, требует цены.
— Цену назначаю я, — отрезал Ларен.
Он вновь углубился в работу. Правил крепления, добавлял руны на внутреннюю поверхность, чтобы сила не разрывала его руку. Ошибался, переписывал, сдирал кожу об металл, но не останавливался.
Когда он в очередной раз отложил инструмент, глаза резало от напряжения. На камне под ним валялись обломки, клочья бумаги и следы крови. Он не знал, сколько времени прошло, пока не почувствовал, как стены мастерской дрожат от далёкого колокола академии.
“Занятие…”
Он резко поднялся. Металл и инструменты спрятал в нишу, перчатки укрыл под тканью. Бумаги сложил и спрятал в трещину в стене. Ещё раз проверил: ничего не видно, ничего не выдаёт его работы.
И только тогда рванул из подземелья.
Коридоры академии встретили его шумом шагов и голосов студентов. Ларен двигался быстро, холодно, но внутри сдерживал злое веселье.
“Чуть не опоздал. Всего одна ночь — и уже результат. Если бы они знали, чем я занимаюсь под их носом…”
Он вошёл в зал, где преподаватель уже начинал занятие. На него бросили взгляды — кто-то с уважением, кто-то с неприязнью, кто-то просто с любопытством.
Ларен скользнул на своё место, едва заметно усмехнувшись.
“Пусть думают, что я просто ученик. Пусть. Когда придёт время — я выйду в своём творении, и их мир уже не будет прежним.”