Три дня

До дня рождения оставалось всего три дня.

Ларен сидел на крыше замка, свесив ноги вниз, и смотрел на город. Селандрис жил своей жизнью: караваны с товарами входили через восточные ворота, с моря тянулись корабли с яркими парусами, а в небе кружили драконы-наблюдатели, привязанные к короне ещё со времён Калена.

Но внутри юноши было небо куда более мрачное.

Под плащом, в кожаных кобурах, скрывались два револьвера. Он уже знал их названия — они шептали их ночью, когда он пытался уснуть.

«Шёпот» и «Клык».

Один — для разрыва, другой — для возвращения.

И оба требовали плату.

— Ты снова сидишь тут, — раздался снизу знакомый голос.

Алексия, как всегда, нашла способ залезть на крышу. Её волосы алым пламенем сверкали на солнце.

— А что мне делать внизу? — буркнул Ларен. — Слушать, как меня обсуждают? Как будто я сам не знаю, что через три дня вся столица соберётся в этом дворе.

— Это ж праздник, — пожала плечами она, садясь рядом. — Все будут радоваться. Тебе — тоже.

Ларен скривился.

— Радоваться чему? Что я прожил ещё год как «сын Калена Кейна»?

Алексия молча посмотрела на него, но её взгляд был мягче обычного.

— Ты слишком много думаешь о том, кем был твой отец. Может, начни думать о том, кем ты будешь сам?

Он не ответил.

На следующее утро во дворце собрали Совет. Лира настояла, чтобы Ларен присутствовал — «чтобы привыкал».

В огромном зале, где потолки терялись в тенях, сидели советники: военные, торговцы, маги. На стенах висели знамёна с гербом Кейнов — чёрная змея на фоне серебряного круга.

Они обсуждали всё: экспорт зачарованных камней, морские маршруты, отношения с Империей Севера. Но в какой-то момент разговор изменился.

— Сын Калена, — обратился к нему седой маг, чьё лицо напоминало высохший пергамент. — Твоё совершеннолетие скоро. Ты осознаёшь, какую ответственность несёшь?

Ларен сжал зубы.

— Я осознаю, что живу своей жизнью.

Зал зашумел. Кто-то усмехнулся, кто-то нахмурился. Лира лишь смотрела на сына внимательно, не вмешиваясь.

— Дерзость, — проворчал военный советник. — Но не сила. Надеюсь, в Академии тебя научат дисциплине.

А я сам себе учитель, — подумал Ларен, чувствуя, как под плащом тихо гудят револьверы.

Позже, на тренировочном дворе, он остался один.

— Шёпот. Клык, — произнёс он вслух.

Револьверы будто ожили в руках. Он поставил перед собой три мишени и выстрелил. Первый снаряд из «Шёпота» разорвал воздух, вдавив мишень в землю. Второй — из «Клыка» — пронзил вторую мишень и вернулся обратно, оставив ледяной след.

Третью мишень он даже не успел выстрелить — за него это сделала тень. Она сама отделилась от его ног и метнулась вперёд, пронзая цель.

Ларен замер.

Это уже не только оружие. Это связь. Но кто управляет — я или они?

***

Вечером Лира позвала его в свои покои.

— Ты выглядишь напряжённым, — сказала она, наливая чай. — Хочешь, я скажу, что будет на празднике?

— Всё равно, — буркнул он.

— Нет. — Она улыбнулась. — Важно. Ты будешь стоять в центре двора. Все — совет, торговцы, даже гости из Империи — будут смотреть на тебя. Не на меня. Не на память о твоём отце. На тебя.

Он поднял взгляд.

— И что, если я их разочарую?

— Тогда разочаруешь. Но это всё равно будет твоё.

Ларен долго молчал. Потом тихо сказал:

— Я докажу. Но не так, как они хотят.

В этот момент Змея снова зашевелилась вдоль позвоночника, холодным шёпотом обвивая его мысли.

Докажи им всем. Или разорви их.

Ларен крепче сжал чашку.

Тонкий фарфор заскрипел, будто готовый треснуть от его силы. Внутри, под кожей, хищно шевельнулась тень.

Лира не отводила взгляда.

— Ты снова сдерживаешься, — сказала она тихо.

Ларен поднял глаза. В её голосе не было ни укора, ни давления. Только холодная констатация факта.

— А что мне остаётся? — он отставил чашку на стол. — Если я перестану сдерживаться, они все будут ещё сильнее шептаться: «Сын Калена опасен, сын Калена потеряет контроль».

Лира подалась чуть вперёд, положив локти на стол. Её серебристые волосы упали вперёд, блеснули в свете ламп.

— А если они правы?

Ларен усмехнулся, но в улыбке было слишком много стали.

— Если я потеряю контроль — сгорит не только Селандрис. Полмира рухнет. И что они тогда скажут? «Мы же предупреждали»?

Мгновение они сидели молча. Лишь тиканье часов да потрескивание дров в камине заполняло пространство.

Лира наклонила голову.

— Ты боишься?

— Нет. — Ларен покачал головой. — Я презираю их.

— Кого именно?

— Всех. Совет, торговцев, стражу, этих людей, что на улицах называют меня «сыном Калена». Они думают, что моё имя — их гарантия. Что я обязан им. Но они не видят меня. Только его тень.

Его пальцы снова коснулись чашки. На мгновение по поверхности чая пробежала чёрная рябь, будто в жидкость капнула капля тьмы.

Лира заметила это.

— Значит, тебе нужно показать им не тень. А свет, который ты выберешь сам.

Он посмотрел прямо в её глаза.

— Я не свет. И ты это знаешь.

Она медленно кивнула.

— Да. Но ты — выбор. И именно это делает тебя опаснее всего.

Когда разговор закончился, Ларен вышел в коридоры замка. Воздух был густым, в каждом углу шевелились тени. Ему чудилось, что шаги вторят не только его ногам — будто рядом идёт кто-то ещё, неотделимый.

Он остановился у окна. Город под ним сиял огнями. Где-то вдалеке играли уличные музыканты, слышался смех. Жители праздновали вечер, не зная, что в стенах замка юноша сдерживает силу, способную сломать их мир.

Они все ждут, что я стану им чем-то вроде символа. Но я не символ. Я оружие. И вопрос в том — чьё.

Холод вдоль позвоночника снова шевельнулся. Змея.

Твоя ненависть — наша пища. Корми её чаще.

Ларен стиснул зубы.

— Заткнись.

Но тьма не заткнулась. Она лишь шепнула громче, будто довольная тем, что его злость всё равно обращена внутрь.

Ты всё равно придёшь ко мне. Потому что я — часть тебя. И ты — часть меня.

Он разжал кулак и посмотрел на ладонь. Тонкая сеть вен на мгновение окрасилась чёрным, словно в ней вместо крови текла сама ночь. Потом исчезла.

— Ларен! — знакомый голос вывел его из мыслей.

Алексия стояла в конце коридора. Улыбалась — слишком ярко, чтобы вписываться в темноту вокруг.

— Ты чего тут стоишь один?

— Размышляю. — Он отвернулся к окну.

— Ты всё время размышляешь, — сказала она и подошла ближе. — Иногда складывается впечатление, что ты старше своих лет.

— Может, я и есть.

Она прыснула от смеха.

— Ты и шутишь, как дед.

Он лишь усмехнулся уголком губ.

— Дедов у меня нет.

Она замолчала, поняв, что задела тему, но Ларен не дал паузе застыть.

— Завтра Совет снова соберётся?

— Да. Я слышала, они хотят обсуждать морские порты. — Алексия закатила глаза. — Скука смертная.

— Не порты они обсуждать хотят, — тихо сказал он. — Они хотят обсуждать меня.

Алексия нахмурилась.

— Ты уверен?

— Уверен. Сегодня я видел шпиона. Совет уже сомневается во мне.

Она положила ладонь ему на плечо.

— Тогда сделай так, чтобы у них не осталось причин сомневаться.

Он взглянул на её руку, потом снова — на огни города.

— Они всё равно будут. Но я докажу. Только по-своему.

И холод вдоль позвоночника снова ожил.

Змея молчала весь вечер, но теперь зашевелилась — довольная.

Он готов. Скоро он сделает первый шаг.