Святые в гильдии
Не каждый из нас знает почему мы здесь и не каждый из нас помнить, когда именно мы здесь оказались, но каждый из нас знает, что человек в маске является нашей причиной этого заточения и освобождения.
– Асисяй, Святой Меньшего
«Темнота»
Абсолютная, всепоглощающая. Первая мысль — короткая и паническая: я ослеп. Навсегда. Сердце заколотилось в груди, отдаваясь глухими ударами в ушах. Но… подождите. Если я ослеп, как я могу осознавать эту темноту? Как могу формулировать мысли о ней? Это не слепота. Это нечто иное.
И сквозь этот ментальный туман пробивается обрывок памяти. Вспышка света. Ослепительная, белая, стирающая все. Она длилась миг, но впечаталась в самое нутро. Но какой вспышки? Откуда? Я напрягаю память, пытаясь выудить хоть что-то, но там — лишь звенящая пустота.
«Дзинь»
Четкий, металлический звук. Звон монеты, упавшей на каменный пол. Откуда? Здесь, в темноте? Нет, звук был внутри моей головы. Ладно, черт с ней, с монетой. Потом разберусь. Сначала надо понять, где я.
Я медленно повертел головой, и темнота начала отступать, как краска, размываемая водой. Не я прозревал — помещение само проявлялось из мрака, будто неохотно раскрывая свои секреты. Я стоял в просторном помещении. Пахло старым деревом, пылью и чем-то едва уловимым, сладковатым — забвением. Таверна? Или вестибюль какого-то странного постоялого двора?
Прямо передо мной была массивная дверь. На ней виднелась вывеска, но буквы расплывались, нечитаемые, будто написанные водой. Я приблизил лицо, вгляделся — ничего. Словно кто-то намеренно стер смысл. Решил не зацикливаться и осмотреться в поисках хоть каких-то признаков жизни.
Вдоль левой стены, теряясь в тенистом потолке, уходила вверх широкая лестница. Она вела на невысокий второй этаж, скорее, антресоль, которая тянулась вдоль левой стены, образуя Г-образную галерею. Инстинкт велел остаться внизу, на более открытом пространстве. Первый этаж был поделен надвое: чуть правее центра из пола росла углообразная стена, не доходящая до потолка с добрый метр. Она создавала ощущение уединенности, не запирая пространство полностью.
Обойдя эту странную перегородку, я увидел то, что и ожидал — небольшую стойку бара. За ней никого не было. Но! Столешница была идеально чистой, на полках за барной стойкой ровными рядами стояли бокалы и бутылки со странными, переливающимися жидкостями. Ни пылинки. Это значило одно: я здесь не один. Кто-то поддерживает здесь порядок. Значит, есть шанс получить ответы.
Исчерпав первый этаж, я с замиранием сердца двинулся по лестнице наверх. Галерея вывела меня к дальней от входа стене, где зияли два проема. Никаких дверей, лишь арочные входы, ведущие в разные крылья этого лабиринта. От них веяло разной энергией. Левый — влажным прохладным воздухом, правый — сухим и неподвижным. Возникал жуткий вопрос: а смогу ли я вернуться назад, если шагну в один из них? Или эти проемы ведут в ловушки, из которых нет возврата?
Выбрал левый. Внутри воздух стал густым и влажным. Комната была не больше тридцати квадратных метров, и посреди нее, неестественно и сюрреалистично, располагался пруд. Не бассейн, не фонтан, а самый настоящий пруд с темной, почти черной водой, в которой лениво двигались тени скользких тел. Рыбы? Возможно. Я присел на корточки, пытаясь разглядеть дно, но вода была непроглядной. Ничего интересного, кроме самого факта его существования здесь.
От пруда расходились три прохода. Левый доносил бодрящие, аппетитные запахи — жареного мяса, специй, свежего хлеба. Средний светился тревожным, пульсирующим фиолетовым светом, от которого закладывало уши. Правый вел обратно, к тому выбору, от которого я отказался. Повинуясь голоду и более «человечной» атмосфере, я снова выбрал левую сторону.
Комната, в которую я вошел, была просторной столовой, по площади примерно равной двум комнатам с прудом. В центре стоял огромный дубовый стол, заваленный яствами. А за ним… ситуация. Стоял шеф-повар в белом колпаке, а напротив, с набитым ртом, сидел… кто-то.
— Я ему и говорю, — чавкая, бубнил посетитель, — ты слишком много говоришь для того, кто мало сражается! Да, ты Святой Мороза, но не нужно быть такой злюкой!
Этот посетитель, медленно повернул голову. И в этот миг я совершил роковую ошибку — встретился с ним взглядом. Вернее, с тем, что должно было быть лицом.
Вместо лица — гладкая, безглазая маска из бледного дерева. И там, где должен быть рот, щелками зияли хитиновые мандибулы, беззвучно пощелкивающие, пока он пережевывал пищу. Маска была полой, бутафорской, и от этого становилось только страшнее — словно она была натянута лишь для того, чтобы не шокировать случайных зрителей отсутствием лица под ней. Фигура была одета в профессорский халат мышиного цвета с зелеными пятнами.
Он повернулся не ко мне, а к другому концу стола. И там сидел второй. Почти такой же, но одетый иначе: накидка цвета запекшейся крови, под ней — тело, туго замотанное в серые бинты, словно мумия. На шее — черный, пыльный шарф. А на лице… почти такая же маска, но из лобной ее части выросли два коротких, крученых рога, как у старого козла.
И вот этот второй повернул голову. Не к насекомообразному. Ко мне. Прямо на меня. Его маска в области рта вдруг начала темнеть, пузыриться и плавиться, как воск. Материал расползся, обнажив то, что скрывалось под ней — пасть, стянутую черными, жилистыми нитями, будто ее зашили наспех. Он с усилием, с хрипом и бульканьем разорвал эти нити и просипел хриплым, чужим голосом фразу, которая прозвучала как приговор и пророчество, адресованное лично мне:
— Все забудут. Включая себя. И судьбу.
Внутри что-то оборвалось. Ледяной ужас, первобытный и неконтролируемый, выжег все мысли. Я не помнил, как рванулся с места. Проклятая столовая, пруд с его мерзкой водой — все промелькнуло бессмысленным пятном. Я влетел в следующую комнату — нечто вроде спальни с разбросанными тюфяками, — не останавливаясь, рванул налево, потом прямо.
Следующая комната — кабинет: груды книг, странный стол с выгравированными символами. Потом — кладовка с запыленными ящиками. Потом — длинный коридор, поворачивающий направо. Я бежал, не разбирая дороги, подчиняясь одному инстинкту — бежать!
Коридор вывел в огромное, почти квадратное помещение. И в его центре, под скудным светом невидимого источника, находилась круглая арена. Риг для подпольных боев или уменьшенная копия гладиаторской арены. Я замер, переводя дух. И тогда по краям зала я увидел их — несколько неясных, размытых силуэтов, похожих на людей. На живых! Без мысли, я рванул к ближайшей группе из четырех таких же «людей» и в отчаянии швырнулся за их спины, ища защиты.
— Хей, хей, хей! — раздался возмущенный, но незлой голос прямо надо мной. — Ты что это такое делаешь, а?!
Я, запыхавшийся, трясущимися руками вцепившись в одежду незнакомца, начал тараторить, выплескивая свой ужас:
— Там… в столовой… два монстра! Без лиц! Один — с жвалами как у жука, другой… у него пасть расплавилась! Они говорили… они выглядели так, будто сейчас разорвут меня на части!
Человек, за которым я прятался, рассмеялся. От него исходило физическое тепло, как от раскаленной печки.
— Ты говоришь об Онии? — он покачал головой. — Да он славный малый, никого не обижает. Странно, что ты вообще его встретил. И испугался, Маска.
Маска. Так он меня назвал. Прежде чем я успел это осмыслить, я наконец поднял голову и внимательно посмотрел на тех, кого принял за людей. И ноги подкосились. Я рухнул на холодный каменный пол.
Это не были люди. Они были призраками, духами, видениями. Их тела состояли из тумана, света и теней.
— Тише, тише, — произнес другой голос, и от него повеяло леденящим холодом. Воздух вокруг покрылся легким инеем. У этого духа из лба росли изящные, закрученные козлиные рога. — Мы не будем с тобой ничего делать. Мы как раз обсуждали его и то, где находимся. Так что успокойся сначала. Тесса, можешь взять его? У тебя легче всего получится.
— Хорошо, хорошо, — отозвался третий голос, женский, колкий и энергичный. Я посмотрел на нее: ее тело было словно из сгустка молний, желтое и переливающееся, а по лицу тянулись замысловатые золотые татуировки. — Но только если ты, Фауст, отлучишь меня от обязанностей прибираться у нас в спальне.
Тот, за кого я цеплялся — источник тепла, — мягко сказал:
— Давайте я дам вам свою сферу, чтобы вы могли побеседовать и отдохнуть.
Над его головой висел золотой нимб, как на иконах, но сам он был облачен в пламенные, оранжево-красные одеяния.
— Слушайте, — вмешалась четвертая, девушка с длинными, струящимися, как водопад, белыми волосами. Ее форма была соткана из оттенков зеленого и белого, и от нее веяло безграничной свободой и спокойствием. — Оставьте его. Со своими мыслями пусть «Маска» сам разберется сначала. Потом уже будет лучше ответить на его вопросы.
Я сидел на полу, отчаянно пытаясь перевести дух и осмыслить все это. Духи, маски, пруды в комнатах, пророческие угрозы… Кто я? И что это за место, где забывают даже самих себя?
Честно я бы хотел чуть больше экранного времени для Святых, но вы увидите их только через 5-10 глав. Так же Мороз это Frost, а Frostdraw - Рисунки холода. Так что пока будет так. Характеры могут поменяться так как я попал на выход Deepwoken Verse 3. Из-за чего половина информации может быть неправильной.