Сделка с Храмом Утонувших
Перед тем как пойти к самой дальней и, как я чувствовал, решающей части острова, я решил изучить его чуть больше. Возможно, я его никогда не увижу (я отчаянно надеялся на это). Мысль о том, что это мой последний шанс запечатлеть в памяти эти странные пейзажи, заставляла меня двигаться медленнее, впитывая каждую деталь. Первым делом я направился к палатке, одиноко стоявшей у самого края суши, рядом с которым пылал тот самый костер из белого пламени.
Этот костер и вправду был успокаивающим. Его свет был не просто отсутствием цвета; он был активным, живым умиротворением. Тепло, исходящее от него, было не физическим, а каким-то душевным. Казалось, что тревоги, словно ночные тени, разбегаются от этого сияния, не в силах вынести его чистоты. Все мои страхи о плохих исходах, все предрассудки и сомнения, что грызли изнутри, здесь, у этого огня, теряли свою власть. Они больше не могли меня сломать, не могли достать меня отсюда. В голове пронеслась оброненная кем-то фраза: «Капитан говорил правду. Это поистине тихое и спокойное место». Тишина здесь была не пустой, а наполненной, словно густой, спокойный эфир.
Я решил посидеть у этого костра подольше, позволив своему сознанию отдохнуть, и в то же время — рассмотреть себя еще получше. В суматохе падения и первого шока я не замечал своих волос. Проведя пальцами по голове, я с удивлением обнаружил густые, мягкие волосы. Они были, как у брюнетов, но с невероятно глубоким, чистым черным оттенком, который резко контрастировал со всей серостью этого места, словно капля чернил на выцветшем пергаменте.
Мне захотелось увидеть себя целиком. Я осмотрелся и нашел на земле нечто вроде осколка, похожего на зеркало — возможно, обломок той самой чаши с водопада. Его поверхность была матовой, но достаточно отражающей. Или же вода, что светилась белым поблизости, могла служить зеркалом, будь она неподвижна. Я поднял осколок и заглянул в него.
В отражении я ожидал увидеть хоть какое-то подобие своего лица или, на худой конец, четкие линии маски. Но то, что я лицезрел, повергло меня в легкий ступор: на маске не было ни рисунков, ни швов, ни намека на черты лица. Это была просто гладкая, бледная, безликая поверхность, словно заготовка, ожидающая руки скульптора. Лишь после этого шока я перевел взгляд выше, на волосы. Они были именно такими, какими я их ощущал: густая черная масса, ниспадающая от лба и опрокидывающаяся назад в виде двух плавных дуг по обе стороны, заходя за уши. Но челка, непослушная, все равно падала на маску, и я инстинктивно понял, что, будь у меня глаза, ее края касались бы век. Сами волосы были средней длины, и их идеальная, чуть отчужденная ухоженность в таком месте казалась еще более неестественной.
Достаточно отдохнув душевно и не чувствуя былой усталости, я с новой решимостью продолжил изучение. Я направился к левой части острова, туда, где за древом виднелись обломки водопада. Дорогу туда преграждала странная тропа из левитирующих камней, каждый размером достаточным, чтобы на нем стоять. Они висели в воздухе неподвижно, будто вмурованные в саму реальность. Я поднял взгляд на сам водопад и замер: вода не стекала. Она застыла, как лед, но не была льдом — это была сама форма движения, остановленного навеки. Словно гигантский скульптор запечатлел самый момент падения воды. А на вершине этого немого каскада виднелась странная чаша.
Мое тело, казалось, действовало раньше, чем мозг успевал оценить абсурдность происходящего. Я уже прыгал с одного парящего обломка на другой, и мои движения были удивительно ловкими. Самое странное заключалось в том, что камни даже не качнулись от моего приземления, не издали ни звука. Они были абсолютно стабильны, будто не подчинялись законам гравитации и инерции. «Какие же законы тогда правят этим местом? — промелькнула мысль. — Если не физика, то что? Чистая воля?»
Перепрыгнув несколько небольших обломков, я ступил на большой фрагмент, отколовшийся от основного острова. Половина его поверхности была покрыта водой — уже обычной, не светящейся, прозрачной, но с серым, унылым оттенком. Отсюда путь наверх казался яснее. Я стал карабкаться по левитирующим обломкам стен и колонн, чувствуя себя муравьем, взбирающимся по руинам божественного собора. Наконец, я достиг вершины недо-водопада, где меня ждал тот самый кубок. Он был больше похож на ритуальную чашу, наполненную той самой светящейся водой, что пылала белым у костра.
Я решил всмотреться в его гладь, ожидая снова увидеть свое безликое отражение. Но вода преподнесла иной сюрприз. Отражение было иным — более четким, живым, пугающе реальным. И по какой-то необъяснимой, глубокой интуиции мне показалось, что я смотрю не на себя нынешнего, а на себя в следующей жизни. Меня настиг леденящий ужас. Во-первых, эта вещь могла показывать будущее, что было ошеломляюще само по себе. А во-вторых, и это было главным, в том будущем теле я был таким же — на мне была эта же проклятая, безликая маска. Выхода не было? Эта участь преследовала меня даже после смерти? Мысль о бесконечности этого проклятия была невыносимой.
Решив не испытывать судьбу дальше и понимая, что отступать некуда, я с тяжелым сердцем направился к самой дальней части острова, к его концу, предназначенному для моего последнего прибывания.
Проходя через арку за деревом, я наконец-то разглядел статую, которую издали принял за священника. Вблизи она больше походила на странный сосуд, на вместилище для чего-то. Ее очертания казались не каменными, а будто слегка подвижными, живыми, искажающими пространство вокруг себя.
Я осторожно остановился рядом, намереваясь изучить ее получше, как вдруг раздался голос. Он был странным, наложенным друг на друга, как хор из десятков голосов разных тембров и интонаций — от детского шепота до старческого хрипа.
— Не хочешь ли чуть больше времени в своей жизни?
Это поразило меня до глубины души. Я не ожидал, что статуя заговорит, и уж тем более — что ее первый вопрос будет столь прямым и соблазнительным. Собравшись с духом, я решил завести диалог.
— Кто ты? И что ты знаешь об этом месте?
— Я Храм Утопленных или Святилище Утонувших. Можешь звать как тебе угодно, — прозвучало в ответ, и голоса, казалось, эхом отозвались в самой моей голове. — А отвечая на твой вопрос… это место — конец для твоей нынешней жизни. Комната, что находится за мной, является твоим финалом и новым началом для таких, как ты. Для Проснувшихся.
Мне показалось, или статуя действительно наклонилась в мою сторону? Камень, казалось, изогнулся с неестественной пластичностью.
— Ты… Я не помню тебя, но мне кажется, я тебя где-то видела. Твоя маска, твой облик… они до боли знакомы, но я не могу вспомнить…
«Возможно, потому что я просто один из многих Проснувшихся, — горько подумал я. — Мы все на одно лицо, вернее, на его отсутствие». И я задал вопрос, который жёг мой язык с момента прибытия.
— Что ждет меня в той комнате? — я кивнул в сторону арки, ведущей в небольшую ротонду.
— Хм… Тебя там ждет «Ты». Или, как бы правильнее выразиться… твое отражение.
«Моё отражение?» Это могло бы объяснить слова Капитана о том, что там есть тот, кто знает все ответы. В конце концов, кто знает меня лучше, чем я сам?
— Спасибо, тогда… если я вернусь, поболтаем подольше. — Я сделал шаг вперед, решив узнать, наконец, все ответы. Попрощавшись с Храмом Утопленных, я переступил порог арки и… вздрогнул.
Внутри была красивая, умиротворяющая обстановка. В центре комнаты находился небольшой островок, окруженный водой, похожей на ту, что была у недо-водопада. Но он был пуст. Я не увидел никого. Ни тени, ни силуэта, ни малейшего движения. Абсолютный ноль. Пустота. Это было хуже, чем встреча с монстром. Это было полным отрицанием моего присутствия. Будто меня стерли из этого мира, и я вернулся в ничто. Ошеломленный, я простоял так, может, минуту, может, час, пытаясь осмыслить эту пустоту. Вместо ответов я нашел лишь подтверждение своего несуществования.
Решив, что больше нечего ждать, я вышел обратно, чувствуя себя абсолютно потерянным.
— Извините… что делать, если там никого нет? — спросил я, и мой голос прозвучал слабо и растерянно.
— В каком смысле «никого»? — наложенные голоса статуи прозвучали с искренним удивлением. — Если у тебя есть отражение, «Себя» всегда будет в той комнате. Если же у тебя нет твоего отражения… что ж, тогда я могу предложить тебе альтернативу. Возможность покинуть этот загробный мир. Я отправлю тебя обратно, в мир живых.
В его словах была звенящая правда. Но я не был настолько наивен.
— И что же от меня требуется? Я не думаю, что вы просто так предложили бы это с самого начала.
— Проницательно, — словно ухмыльнулись голоса. — Что ж, я чувствую в тебе Утопленную Благосклонность, следы иной судьбы. Поэтому предложу небольшое условие. Помести мой силуэт на свою маску. А то она у тебя очень уж… кислая и пустая. Это меня раздражает.
«Помести силуэт? На маску?» Это было странно, но не звучало угрожающе. Напротив, мысль о том, чтобы на безликой поверхности появился хоть какой-то знак, была привлекательной.
— И как мне это сделать? — спросил я, и сам понял, что, задавая этот вопрос, я уже мысленно согласился.
— Для этого тебе потребуется всего лишь коснуться моего лица. Я сделаю все остальное: отправлю тебя на поверхность и поставлю свою метку. Когда перенесение закончится, ты просто проснешься.
«Эта сделка и вправду кажется хорошей. Я смогу выбраться отсюда, вернуться к жизни. И эта метка… возможно, она даст мне какую-то защиту, какое-то понимание». Раз уж я уже мысленно согласился, почему бы не сделать этот последний шаг? Сомнения были, но жажда жизни была сильнее.
Я встал прямо перед ликом статуи, который теперь казался одновременно и пугающим, и многообещающим. Медленно, почти ритуально, я протянул левую руку и кончиками пальцев коснулся холодной, но странно пульсирующей поверхности каменного лица.
И в тот же миг я почувствовал невероятно сильное, непреодолимое желание спать. Сознание поплыло, мир вокруг поплыл, растворился в белой пелене.
Через неизвестное количество времени я начал пробуждаться, но не сам по себе, а из-за навязчивых, далеких, но невероятно громких звуков колоколов. Они били прямо в мозг, заставляя возвращаться к реальности. Я медленно открыл… или мне показалось, что открыл то, что должно было быть глазами. И то, что я увидел вокруг себя, заставило мое существо содрогнуться от чистого, беспримесного ужаса.
Название статуи "Shrine of the Drowned" и имеет пару значений в слове Shrine - Храм или Святилище и Drowned - Утонувших или Утопленных. Поэтому я добавил пару вариантов.Сама статуя в игре за донат может вернуть ваш игровой слот из фрагментов себя. То есть если у вас сильный и уже невозможный для повторения билд вы можете его воскресить за 1000 робуксов. Так же мы приобретаем "Drowned Favour" или же Склонность Утонувших/Утопленных. Так что вот такие пироги.
Сам персонаж, но только без левого рога.
Сама статуя.
Само место где должно быть твоё отражение.