Фрагменты себя...
«Честно, я уже думал, что это будет длиться вечно»
Мысль прозвучала в моем сознании с оттенком горькой иронии. Падение, если это можно было так назвать, растянулось в странное, лишенное всяких ориентиров существование. Минуты? Часы? Понятия времени здесь рассыпались в прах, ибо не было ни смены света, ни биения сердца, которое можно было бы отсчитывать. Только я и бесконечная, беззвучная серая пустота. Мое существование свелось к монотонному наблюдению за собственным парением вниз, которое так и не заканчивалось ударом.
Именно поэтому, когда внизу, в самой гуще этого безликого сияния, появилась крошечная точка, мое сознание сначала отказалось ее признавать. Считал ее обманом зрения, порождением усталого разума, жаждущего хоть какой-то цели. Но точка не исчезала. Напротив, она медленно, но неумолимо росла, приобретая очертания. Сначала это была просто точка, затем она вытянулась в нечеткую Т-образную форму, и я наконец осознал — это земля. Остров.
Сначала он был размером с мой мизинец, затем с кулак, и с каждым новым, условным «моментом» его контуры становились все четче. И тут леденящая догадка пронзила мой мозг, вытеснив все остальное.
«Я же падаю! Значит… я сейчас разобьюсь!»
Волна примитивной, животной паники захлестнула меня. Инстинкт самосохранения, дремавший все это время, взревел внутри. Я судорожно начал оглядываться по сторонам, вверх, вниз, ища хоть что-то, за что можно ухватиться, хоть какую-то возможность смягчить удар. Но вокруг по-прежнему была лишь немая, равнодушная пустота. Отчаяние сжало горло. Так вот каков мой конец? Прожить какую-то жизнь (я все еще надеялся, что она была хорошей), попасть в ад (что казалось все более вероятным) и закончить все не огнем и прахом, а банальным, одиноким размазыванием по камню в этой богом забытой пустоте?
Остров стремительно приближался, заполняя собой все поле зрения. Я уже мог различать детали: грубую фактуру камня, очертания развалин. Не в силах сдержать ужас, я закричал. Крик вырвался из меня оглушительным, диким ревом, который должен был разорвать барабанные перепонки любому, кто оказался бы рядом. Но здесь не было никого, кто мог бы его услышать.
— АААААААААААААА!
В момент столкновения я инстинктивно вжал голову в плечи и зажмурился, ожидая неминуемой, мгновенной боли, превращения в кровавое месиво.
Но ничего не произошло.
Не было ни удара, ни хруста костей, ни вспышки агонии. Было лишь мягкое, почти бесшумное приземление, будто я упал на груду упругого мха. Я лежал на спине, и сквозь закрытые веки пробивался неяркий свет. Осторожно, не веря себе, я открыл глаза.
Надо мной было все то же серое небо, но теперь его обрамляли очертания каменных арок. Я поднялся, ощупывая себя. Все было цело. Ни одной сломанной кости, ни одной новой боли. Я был на острове.
Мир вокруг был выдержан в той же серой гамме, но теперь в ней проступали детали. Справа от меня росло одинокое дерево. Его кора была пепельного оттенка, но листва, к моему удивлению, имела слабый, едва уловимый зеленоватый отсвет, будто память о цвете. Прямо передо мной, за деревом, виднелись руины — то, что когда-то было храмом.
От него остались лишь части стен и колонн, причем некоторые фрагменты камня левитировали в воздухе за пределами основной платформы острова, нарушая все законы гравитации и создавая сюрреалистичное зрелище.
Слева от дерева зиял провал, через который вели левитирующие обломки, образуя путь к водопаду, чьи воды, казалось, стекали в никуда, в ту самую серую бездну. Справа — арка, ведущая в небольшое помещение. А за деревом угадывался долгий проход, уводящий вглубь острова, к какой-то цели. Рядом с этим проходом, у стены, стояла статуя. Статуя священника, застывшего на одном колене. Самым жутким в ней было лицо — вернее, его отсутствие. На месте лика был лишь гладкий каменный крест, символ долга, исполненного до самого конца.
Позади, у самого края пропасти, стояла скромная палатка, а рядом с ней пылал костер. Но огонь в нем был не обычным — не красным, не оранжевым, не синим. Он был абсолютно белым, холодным и безжизненным, как свет в этом месте. Он не потрескивал, не давал тепла, а просто горел, словно призрачная свеча в гигантском склепе.
Желая отдалить встречу с тем, кто ждал меня впереди, я решил сначала осмотреть боковую комнату справа. Пройдя под аркой, я оказался в небольшом гроте. В центре него находился пруд, и его воды светились тем же неестественным белым светом, что и костер, отражаясь на стенах. И именно на пороге, в самом входе, я заметил фигуру.
Он был неотъемлемой частью теней этого места. Его кожа была черной, как отполированный обсидиан, и на ее фоне почти терялись черные же брюки и длинный, ниспадающий тяжелыми складками плащ. На голове — пиратская шляпа с приспущенными полями, скрывающими часть лица. Но что поражало больше всего, так это глаза. Они горели ярко-желтым, почти янтарным светом, с вертикальными зрачками, как у крупного хищника или… кота. И да, над головой, прорезая линию шляпы, ясно виднелись два острых, черных уха.
В его позе была небрежная мощь, уверенность хищника, который знает, что находится на своей территории. Он не двигался, просто наблюдал за мной, и в этом взгляде читалась тысяча непрожитых лет. Я почувствовал смутный, глубоко запрятанный толчок в памяти. Имя, звание, чувство долга — что-то щелкнуло. И, прежде чем я успел обдумать свои слова, они сами сорвались с губ. Мой голос прозвучал хрипло и непривычно после долгого молчания.
— Вы кажетесь мне кем-то знакомым...
Фигура не шелохнулась. Тишина затянулась, став почти осязаемой. Затем он нарушил ее, и его голос был низким, словим шелест старых пергаментов, но в нем чувствовалась сталь.
— Кончено, я выгляжу. Ты что, забыл всё, чему я тебя учил? Всех, кого ты не смог спасти?
Каждая его фраза была ударом молота по ржавому замку моей памяти. Я напрягся, пытаясь выудить из пустоты хоть что-то — лицо, имя, событие. Но в ответ была лишь стена тумана. Во мне говорила лишь интуиция, смутное ощущение связи, но не факты. Голос мой дрогнул от досады и растерянности.
— Я… я не помню.
Его янтарные глаза сузились. Взгляд стал пронзительным, видящим насквозь. Он смотрел на меня не как на незнакомца, а как на старого соратника, потерпевшего неудачу.
— Я думаю, это не так. Какая-то часть тебя помнит, отчётливо. Хочешь, я освежу твою память?
В его словах была та самая надежда, капля воды в пустыне моего неведения. Это был шанс понять, кто я, и почему я здесь. Я ответил с искренней, почти отчаянной просьбой:
— Пожалуйста, сделайте это.
Но его ответ вернул меня в реальность этого холодного места. Он покачал головой, и в его движении была бездна сожаления.
— Эх, если бы я мог. Я не могу сделать этого за тебя, приятель. Ведь тебя постигла та же участь, что и всех остальных.
«Та же участь?» — мысль пронеслась вихрем. Что он имел в виду? Участь быть здесь? Участь забыть всё? Это звучало зловеще и не сулило ничего хорошего. Если все здесь забыли, то что нас ждет? Вечное блуждание по этим серым островам?
Пытаясь ухватиться за что-то более конкретное, я задал другой вопрос, самый очевидный:
— Тогда, Капитан, можете сказать, что это за место?
Он помедлил, его желтые глаза изучали меня, взвешивая, сколько можно сказать. Наконец, он тяжело вздохнул, и этот вздох был полон груза знаний, которые он нес.
— Первое: меня зовут Капитан Орландо. Второе: если ты не знаешь, то это место — загробный мир, небеса или, возможно, самое тихое место на всем свете. То, куда попадаешь после смерти в Глубинах, — это Фрагменты Себя. Путь в мир иной для одних или возможность прожить следующую жизнь для других. И под «другими» я имею в виду нас с тобой — Проснувшихся, тех, кто заключил сделку с одним из Утонувших Богов. Если ты хочешь пойти дальше, то тебе нужно идти вперед по острову, и в последней комнате будет кое-кто тебя ждать. Он, возможно, ответит на твои вопросы.
Когда он закончил, в моей голове воцарился хаос. «Загробный мир... Глубины... Фрагменты Себя... Проснувшиеся... Утонувшие Боги...» Каждое понятие было глыбой, которую нужно было осмыслить. Значит, я точно умер. Но смерть здесь была не концом, а дверью. Дверью в новую жизнь? Или в новую тюрьму? Что это за «сделка»? И что такое эти «Глубины» — мир, из которого я пришел?
«Так много вопросов и так мало ответов. И все они ждут меня впереди.»
Решение созрело само собой. Затягивать здесь было бессмысленно. Кивнув Капитану Орландо в знак благодарности (на которую он ответил лишь медленным морганием своих светящихся глаз), я развернулся и вышел из грота. Мой путь лежал вперед, к одинокой статуе с крестом вместо лица и дальше, вглубь таинственного прохода, туда, где меня ждал кто-то, кто, возможно, знал правду.
Оригинальное название острова Fragments of Self и его описание "What will become of us?", что значит "Что с нами будет?". Так же Капитан Орландо является одним из НПС которых можно встретить в игре и это один из его путей диалога.Честно этот момент больше основан как стеб над очень надоедающим и одновременно забавным багом, что не фиксили около полу года. Где персонаж после перенесения в Фрагменты Себя вечно падал на остров сверху и не мог упасть. Здесь я взял это как время до его падения.
Сам Капитан Орландо (Я не стал делать акцент на прозрачность тела, так как сами игроки не прозрачные.)
Сам остров Фрагменты Себя. Дерево, что находиться чуть правее центра фото и описания места его расположений четко совпадают.