Малыши-разведчики

Прячась от полуденного солнца в тени старой раскидистой ивы, Линнет сидела на каменной скамье в саду восточной террасы крепости Тур. Страницы учебника на планшете сливались в монотонное пятно, мысли упрямо разбегались, несмотря на скорый экзамен. В пределах университета за ней могли наблюдать, и эта праздность — даже притворная — раздражала преподавателей куда больше, чем откровенное пренебрежение учёбой.

Она слышала приближающиеся шаги, но не подняла глаз, пока чья-то тень не упала на страницу.

— Снова задремала? — голос был тёплым, знакомым. Роза устроилась рядом; её форменная куртка даже здесь, среди цветов, отдавала стойким химическим запахом реагентов и палёной изоляции. Чёрные волосы были растрёпаны, наспех убраны и выглядели слегка пыльными. Она поставила на скамью увесистую сумку и легко коснулась плеча сестры.

Линнет вздрогнула и выпрямилась, торопливо расправляя складки на майке.
— Ро... Роза? — она смутилась, поймав себя на том, что снова витает в облаках. — Я, конечно, не против... Но почему ты в форме в выходной?

Роза отвела взгляд. Кареглазая девушка была выше и немного старше Линнет, но та так часто её отчитывала, что защитные механизмы срабатывали сами собой.
— Ты опять в одиночку? Преподаватели твердят, будто так нерадивые студенты только ошибки и закрепляют. — Линнет намеренно процитировала это слово, но тут же смягчила укор: — Хотя тебе-то сейчас это всё не особо нужно? Могла бы просто ко мне обратиться.

— Не всем же щёлкать теории как орехи... А мне — интересно самой дойти, — смущённо парировала Роза.
— Что-то взорвалось?
— Пара пробирок да остатки моего терпения. Лебеда чуть не взвыла.
— Искусственный интеллект, по-твоему, не злоупотребляет своеволием? — Линнет выключила планшет, убирая его в рюкзак.
— Она накричала на меня и выставила из лаборатории... — Роза криво ухмыльнулась, притянув к себе сумку. — Но взгляни, что я нашла. В подвале нашего дома, сегодня утром.

— Это... книга? Или нечто вроде того? — Линнет с любопытством взглянула на странный прямоугольный предмет в потёртой тёмно-коричневой коже, выцветшей местами до бледно-песочного.

Издание было небольшого формата, с обложкой ничем не примечательной, если не считать стёршиеся золотые чернила, выведшие название на незнакомом ни Линнет, ни Розе языке. Всего пару строк позолотой да золочёная змейка, вплетённая в корешок переплёта.

— Самое удивительное — здесь нет ни единого магнитного элемента, — Роза расстегнула проржавевшую застёжку и раскрыла книгу.

Плотные строчки, выведенные чернилами цвета ржавчины, лежали на истёртых желтоватых страницах, отпечатанных на невероятно плотной и старой бумаге. Каждая строка начиналась с витой заглавной буквы и завершалась точкой или странным значком.

— А... — Линнет собралась было задать вопрос, но Роза её опередила.
— Лебеда не смогла её расшифровать. Этого языка нет ни в одной базе. Словно его носителей и не существовало вовсе. Хотя текст, по её словам, структурно связный и осмысленный — что он значит, неясно.

Роза передала книгу Линнет. Та пролистала её несколько раз от начала до конца, но так ничего и не поняла.
— Тоже ничего? — обеспокоенно продолжила Роза. — Ты же археолог, может, встречалось что-то подобное?
— Нет... — Линнет вглядывалась в письмена, и с каждой строчкой, которую она тщетно пыталась прочесть, сознание её будто начинало уплывать, затягивая в мягкий туман.

Она не придала этому значения, пока пальцы не коснулись корешка книги, и что-то тихо щёлкнуло в глубине памяти.
«Что это?» — мелькнуло у неё в голове, взгляд зацепился за золотую змейку. «Я будто бы видела это раньше... Но где?»

Она попыталась сказать это вслух, но мысль не оформилась в слова. Вместо них прозвучало нечто совсем иное, чужое и безотчётное:
— Роза, сегодня отличная погода, чтобы прогуляться. Может, сходим куда-нибудь, только вдвоём?

— С чего это ты? — Роза смутилась, по лицу разлилась лёгкая краска. — Да и куда мы пойдём? Крепость ведь не такая уж и большая — пара магазинов да одно захудалое кафе.

— Мы можем просто пройтись по Внешнему городу... — Линнет и сама не понимала, что говорит. Слова шли будто сами, автоматически, и от этого становилось страшно.
— Линнет? Ты в порядке? — голос Розы прозвучал приглушённо, будто доносясь из-под толстого слоя воды.

«Что это? На каком языке она говорит?» — сознание Линнет путалось всё сильнее, знакомые слова рассыпались, не долетая до смысла.

Роза приложила ладонь ко лбу сестры, покачала головой.
— Может, тебе стоит сегодня отдохнуть? Тебя с самого утра не было дома, отец даже обеспокоился.

«Отец? Киртас? Что... что это за слова?» — вопросы в голове Линнет множились, сбиваясь в ком отчаяния.
— Вчера ты исписала все стены какими-то формулами и диаграммами, а сегодня ведёшь себя и вовсе странно... — Роза не умолкала, и её фразы превращались в гулкое эхо.

«Формулы... Диаграммы... Что это? Я не знаю таких слов...»
— А утром ты ушла, ничего не сказав, разве так можно?
«Золотая змейка... где же я её видела?» — Линнет снова сосредоточилась на тактильных ощущениях, на шершавой коже переплёта под пальцами, и в глазах у неё потемнело...

Внезапно Роза обняла её, совсем потерявшую опору в реальности. Сознание прояснилось, и она снова увидела сестру — те же веснушки на фарфоровой коже, те же добрые, тёплые глаза. Но за этой привычной картинкой стоял чужой, незнакомый мир.

---

Тихий свист сопящей кошки пробился сквозь небытие полусонной эльфийки. Грудь сдавило так, что она, едва дыша, попыталась открыть глаза.
Щебет лесных птиц и запах дыма, доносившиеся из-за полога палатки, вытеснили остатки сна. Она лежала, не сразу осознавая, где находится, и попыталась что-то сказать, но снова не смогла — лишь беззвучный выдох сорвался с губ.
«Метаморф... кошачьего типа...» — успела подумать она, ещё не до конца оторвавшись ото сна, пока вглядывалась в крупную чёрную кошачью голову, устроившуюся у неё на груди.
Альви тихо посапывала, издавая едва уловимое, сонное мурчание.

Осторожно сдвинув с себя размякшую во сне Альви, Линнет выбралась из палатки.
Костёр, за которым приглядывал Лотт, разгорался всё сильнее, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Полуорк стоял, прислонившись спиной к дереву, сложив руки на груди и почти не глядя по сторонам. Его внимание приковало другое зрелище: у самого жара расположились три крупные, мясистые жабы и о чём-то тихо стрекотали, переглядываясь выпуклыми глазами. Они не обратили ни малейшего внимания ни на Лотта, ни на вышедшую Линнет, целиком погружённые в свой беззвучный спор.

— Привет, Линнет, удалось отдохнуть? — сказал Лотт, переведя взгляд с жаб на сонную эльфийку. — Кажется, вчера ты изрядно перенапряглась... но спасибо за помощь. Вряд ли я бы в одиночку совладал с тем верзилой.

Он улыбался, но, вспомнив ночную схватку, слегка поёжился. Капитан, должно быть, оставил в его памяти глубокий след. Лотт был выше этого капитана, выше всех в лагере, его почти двухметровая громада возвышалась над Линнет, как гора над холмиком. И всё же, после прошедшей ночи, он больше не чувствовал в себе прежней непоколебимой уверенности.

Линнет кивнула и, достав свою походную сумку, устроилась у костра на сухом мягком мху, что по её безмолвному приказу разросся здесь же. Мысли её были заняты сонной абстракцией — или тем, что она так и не могла вспомнить. Девушка достала несколько листов пергамента и склянку с золотыми чернилами.

«Лотт, дай мне свой палаш», — попросила она с помощью дощечки, прежде чем приступить к ритуалу. Тот пожал плечами, но, вынув из ножен здоровенный полутораметровый клинок, протянул его маленькой эльфийке.

Линнет была едва ли на голову выше этого оружия, но, положив его горизонтально на землю, она устроила себе импровизированный стол.
— Весьма нагло. Впрочем, не моё дело, — пробормотрал он, усаживаясь рядом на поваленном дереве, чтобы наблюдать за процессом.

Магия в руках Линнет — явление не совсем обычное. Годы молчания, страха перед собственным словом, научили её многому, в том числе — обращать речь в тихую вибрацию. Сейчас же, методично и сосредоточенно, она выводила золотыми чернилами знаки на пергаменте — заклинания для грядущего боя.

Знаки сплетались в слова, слова — в громоздкие, сложные предложения, которые неподготовленный человек не смог бы не то что понять, но и просто прочесть. И ей, как повелительнице этих чар, читать их было не нужно. Достаточно было создать звук.

Линнет издала тихий, вибрирующий гул, и жабы, сидевшие у костра, дружно переползли к противоположному от эльфийки краю палаша.
Одна из них позволила взять немного слизи, другая — почесать гладкое пузико. Третья же уставилась на Лотта неподвижным, гипнотизирующим взглядом, отчего тот, смущённо покраснев, отвернулся.

«Если поцелуешь её, она обратится прекрасной орчихой, и вы сможете сыграть свадьбу», — с невозмутимым, официальным видом, будто выписывая задание в гильдии, написала Линнет.

Лотт, едва не приняв её слова всерьёз, с глуповатой ухмылкой потянулся к жабе. Но та, бесстрастно фыркнув, отпрыгнула в сторону — как раз в тот момент, когда из палатки, потирая глаза, вышла Альви.

Кошколак была в своей привычной человеческой форме и повседневной одежде. Всё её снаряжение, залитое кровью, висело на ветках после быстрой стирки, и оттого кошечка выглядела совершенно беззащитной. Увидев перед собой внезапно отпрыгнувшую здоровенную жабу, она испуганно застыла, не успев пикнуть. Этим мгновением и воспользовался Лотт: смеясь, он подхватил, вместо жабы, Альви и поднял над головой.

— Эти жабы выглядят так... аппетитно... — животик Альви предательски урчал от голода, пока она висела в могучих руках полуорка.

Немного позже Лотт раздал всем вяленое мясо, а Линнет поделилась хлебом и сушёными фруктами.
Утолив голод, Альви заметно приободрилась и устроилась на мху рядом с Линнет, неспешно жуя, наблюдая за жабами и с любопытством разглядывая таинственные письмена на свитках.
Линнет время от времени издавала тихий, вибрирующий гул, а Лотт, отойдя в сторону, проверял тетиву, стрелы и прочее снаряжение.
Арреса всё ещё не было видно.
— Аррес отправился осмотреть окрестности ещё до вашего пробуждения, — ответил Лотт на немой вопрос Альви.
— И в окрестностях нет ничего необычного, — сказал Аррес, выходя из-за ствола широкого дерева, под которым Лотт устроил ревизию своего снаряжения. — Альви, сколько человек было в засаде?
— Двое, — Альви поёжилась, но, не прекращая жевать, счастливо перебирала хвостом по мху. Одна из жаб норовила на него усесться, но кошка бдительно не подпускала её.
— Итого, восемь очарованных ведьмой солдат... — Аррес, будто подтвердив свои догадки, кивнул и присел у костра, взяв свою порцию мяса.

В этот момент все отвлеклись от своих дел. Было похоже, что Аррес хочет что-то обсудить, но когда внимание сосредоточилось на нём, он лишь тяжело вздохнул и покачал головой.
— Никаких зацепок. А значит, нам нельзя терять ни секунды.
— Как твоя рука? — спросил Лотт, вспомнив вчерашнее.
— Возложение рук всё ещё творит чудеса, даже с переломами. А ты боли не чувствуешь, верно?
Лотт прикоснулся к раненному ночью плечу и снова покачал головой — на этот раз в знак согласия.

Аррес резко поднялся и сделал несколько шагов к Линнет. Его тень накрыла её и разложенные свитки.
— Линнет, — его голос прозвучал тихо, но с такой стальной серьёзностью, что Альви инстинктивно прижала уши. — Мы заключили сделку. Пора рассказать нам всё, что ты знаешь о твоей цели.

Линнет спокойно дописала очередной свиток и, протянув его Арресу, принялась за главное. Когда тот взял свиток, она достала из поклажи карту юго-восточной части Великого Леса и разложила её на пне, где до этого сидел Лотт.

На карте она чёткими движениями обозначила их нынешнее расположение и уверенной линией дорисовала отсутствующую на пергаменте запруду. Её пальцы, быстрые и точные, скользили по поверхности, указывая на ключевые точки, наторенные дороги и едва заметные тайные тропы. Закончив с этим, эльфийка вновь обратилась к жабам.

Мерцающий частотами, вибрирующий гул, похожий на отдалённый разговор болота, заполнил лагерь. Три жабы у костра насторожились, их горловые мешки заколебались. Они отвечали ей не кваканьем, а серией коротких щелчков и булькающих трелей, будто отчитываясь разведчики командиру. Одна из них, самая крупная, издала пронзительный, короткий писк, тыкаясь мордой в конкретную точку на карте — чуть севернее их лагеря. Линнет кивнула, и в её глазах вспыхнуло понимание. Аномалия. Ведьма.

Девушка на мгновение задумалась, почесав висок, а затем испустила новый, более низкий и призывный гул, который, казалось, вобрал в себя все шепоты леса.

Из-под папоротников, из сырой листвы, из самой запруды на зов явилась вся её зелёная гвардия. Десятки пар блестящих глазок уставились на Линнет в почтительном ожидании. Во главе отряда, на карту плавно вспрыгнула сине-фиолетовая лягушка-маг — та самая, что накануне норовила превратить всю группу Арреса в искрящиеся камушки. Воздух вокруг неё слегка дрожал от сконцентрированной магии.

Начался совет. Это было не хаотичное кваканье, а сложный, многослойный диалог. Разведчики-жабы отрывисто стрекотали, указывая направления. Более мелкие квакши подхватывали их сообщения, дополняя деталями, создавая сложную звуковую карту местности. Лягушка-маг, величественная и неторопливая, выслушивала их, а затем, обращаясь к Линнет, издавала глубокие, вибрирующие звуки, будто подводя итог. Она склонила свою синеватую голову над картой и лапкой тронула ту же область, что и разведчики-жабы, — её подтверждение было окончательным и неоспоримым.

Линнет с удовлетворением обвела указанный участок небольшим, чётким овалом.
— Теперь мы можем действовать, — коротко заключил Аррес, тщательно скрывая под маской суровости своё неподдельное удивление.

Линнет вновь взяла дощечку и, положив её поверх карты, принялась выводить чёткие строчки:

«Эта ведьма — отличный тактик. Она не станет ждать, когда мы соберём достаточно сил, но так же не даст нам выйти из леса без последствий».

Чернила на миг поплыли, а затем перестроились, складываясь в новые слова:

«Но теперь мы можем действовать. Она не знает, кто за ней пришёл, — это наш главный козырь».

— Ты сражалась с ней раньше и знаешь её сильные стороны. Какова наша роль в этом бою? — Аррес вновь перешёл к прагматичным решениям, и теперь в его голосе звучала требовательная нота.

Линнет стёрла чернила и продолжила писать, её движения были твёрдыми и быстрыми:

«Вы поможете мне пробиться к самой ведьме и удержите периметр, пока я не покончу с ней».

Слова Линнет, хоть и не прозвучавшие вслух, читались с такой резкой и бесповоротной решимостью, что группа напряжённо переглянулась.
Аррес кивнул Лотту и Альви, а затем обратился ко всем, и его голос прозвучал как удар клинка о щит, отсекая любые сомнения:

— Значит, выдвигаемся!

Лотт молча вскочил на ноги, привычным движением вскинул колчан за спину и потянулся за палашом. Альви, на секунду выглядевшая испуганной, встряхнула головой — и в её глазах загорелся знакомый азарт охотницы. Она тут же скрылась в палатке, чтобы облачиться в своё высохшее, пропахшее дымом и кровью снаряжение.

И только Линнет оставалась неподвижной. Её пальцы по-прежнему сжимали перо, а взгляд был прикован к одной-единственной точке на карте — центру нарисованного овала. Внутри неё бушевала тихая буря. Пол века она шла к этой встрече. И теперь, когда цель была так близка, сердце её сжималось не от ярости, а от тяжёлого, холодного предчувствия.