Мами смотрит фильм

Несколько сцен спустя в фильме произошёл временной скачок — перед глазами Мами вспыхнули слова «Десять лет спустя».

Действие снова перенеслось в квартиру Мами, но она была другой. Комната, очевидно, принадлежала той же хозяйке, но мебель стояла иначе, и расположение дверей изменилось. Так, поняла Мами, создатели фильма намекали на то, что знала она сама — через несколько лет после окончания школы им всем пришлось переехать.

Причин было несколько. Отчасти их подтолкнуло ощущение, что соседи начинают слишком уж подозрительно коситься Мами-сан и её странных подруг, которые окончили школу, но не подавали никаких признаков работы, парней или учёбы в колледже — слишком уж подозревать девушек, которые приходили и уходили в любое время суток и у которых, казалось, не было семьи.

Последней каплей стало то, как их соседка, добрая, солидная дама, поздно вечером вышла на свой балкон и обнаружила на соседнем балконе Мами, которая несла на руках Кёко с сильно кровоточащей и едва перевязанной лентами раной в животе.

Момент был ужасный — Мами только что приземлилась после прыжка с крыши, а Юма была с Хомурой в другой части города и вернулась лишь тогда, — но ничего поделать было нельзя, и важнее было вылечить Кёко, чем пытаться поговорить с соседкой.

Мами до сих пор помнила широко раскрытые глаза женщины, когда она, внося Кёко в квартиру, сказала ей «никому не говорить».

Но, конечно, та кому-то сказала, даже когда Мами зашла к ней и умоляла отменить экстренный вызов, и парамедики с полицией прибыли как раз вовремя, чтобы застать спящую Кёко, над которой хлопотала Юма, но без каких-либо явных ран, и Мами с Хомурой, пытающихся оттереть пятна крови с пола, — потому что ни у одной из них не было магических навыков, особенно полезных для уборки.

Им удалось придумать какое-то ужасно неправдоподобное объяснение для полицейских, которое, как ни странно, сработало, — но было очевидно, что пора уходить.

Выдавая себя за собственную мать, Хомура сняла новую квартиру в другом районе города, и две недели они перетаскивали все свои пожитки на новое место — мебель Хомура переносила по воздуху глухой ночью. Они старались как можно меньше выходить из дома, надеясь, чтобы никто не заметил, как они, кажется, становятся всё моложе.

Наконец, однажды они уехали, внезапно и резко, оставив после себя так мало следов, как только можно было, не прибегая к смене личности или уходу со своей территории. На новом месте они снова стали подростками, чтобы сбить с толку тех, кто мог бы их узнать, и воспользоваться сочувствием соседей.

Было о чём поностальгировать, но Мами не скучала по тому, как им постоянно приходилось бороться за сохранение тайны.

Но была и другая причина, по которой им пришлось переехать, и на неё намекала потрёпанная мебель, чай несколько худшего качества и комната поменьше, в которой они сидели.

Проще говоря, это были деньги. Ни у кого из них не было источника дохода — церковь перестала поддерживать Хомуру в двадцать лет, а семейные средства Мами, хоть и значительные, начали истощаться, учитывая необходимость обеспечивать всех четверых. Они подрабатывали в продуктовых магазинах и тому подобных местах, но становились прискорбно зависимы от регулярных ограблений банкоматов Кёко. Устроиться на более стабильную работу было просто невозможно — не с постоянной необходимостью уходить на битвы с демонами, нерегулярным графиком сна, меняющимся возрастом…

Что, по удачному стечению обстоятельств, и было темой их нынешнего разговора.

— В заключение, — начала Хомура, обращаясь к аудитории девушек, — я бы хотела затронуть тему, которую мы ещё не обсуждали, просто чтобы представить идею. Мы все видим преимущества сотрудничества, и вчера мы договорились о деталях его организации, но есть ещё одна соблазнительная возможность, которую мы ещё не рассмотрели и которую я хочу обсудить.

Это были особенные выходные. Митакахарская четвёрка принимала у себя представительниц пяти групп волшебниц из отдалённых районов города и пригородов. Эта встреча была кульминацией почти десятилетия примирительных жестов, пробных дружеских встреч и совместных боёв с демонами.

Без Южной группы, вставляющей палки в колёса, район стал гораздо дружелюбнее.

Пять девушек, пёстрая смесь возрастов, нарядов и причёсок — одна даже до сих пор носила очки, — с интересом наблюдали, сидя вместе с остальными тремя на тесном полу вокруг кофейного столика и глядя на стену. В руках у них были тарелки с шоколадным тортом и крекерами, а также чашки с чаем. Хомура жестикулировала, указывая на презентацию, которую проецировал на стену новенький голопроектор. С жёрдочки на соседней тумбе пассивно наблюдал Кьюбей, негласно благословляя происходящее; ранее он уже сделал это открыто.

— То есть, деньги, — сказала Хомура, сделав жест рукой. На стене появилось множество купюр разного достоинства. Одна из девушек натянуто рассмеялась.

— Деньги? — повторила другая, с длинными волосами до пояса.

«Ясухиро», — мысленно назвала её Мами.

— Да, — сказала Хомура, расхаживая взад-вперёд, и её волосы колыхались. — Если бы у нас их было больше, мне бы не пришлось воровать этот проектор, и мы бы ужинали тирамису вместо… чёрт знает чего. Давайте посмотрим правде в глаза, мы все в довольно плачевном положении, не так ли?

Она оглядела комнату, и все новенькие кивнули. Такова была жизнь, если только тебе не повезло иметь в команде богатую наследницу.

Хомура сменила слайд и продолжила говорить. На этом слайде перечислялись причины, по которым волшебница не может устроиться на работу, с сопутствующими юмористическими иллюстрациями.

— Главное, что мешает нам найти настоящую работу, — это постоянные чрезвычайные ситуации, которые мы никому не можем объяснить, — сказала Хомура, указывая на слайд. — Одно дело — прогуливать школу, и совсем другое — работу. Даже такая глупость, как доставка газет, — пропустишь один день, и тебя вышвырнут. Я знаю, что Группа университетского района…

Она кивнула девушке в очках, Курои, которая была их представительницей.

— …держит свой собственный ларёк с едой, но разве клиенты не устают от ненадёжности? Приходишь за едой, а раз в четыре дня там вообще никого нет!

— Да, они постоянно на это жалуются, — сказала девушка. — Они приходят только потому, что у нас так дёшево, что мы почти ничего не зарабатываем.

— У вас правильная идея, — сказала Хомура, наклонившись вперёд. — Без начальника вы можете работать по собственному графику, но клиенты всё равно ожидают, что вы будете на месте, когда нужно. Всего с тремя девушками и демонами, с которыми нужно сражаться, это просто невозможно.

— Но с новым планом сотрудничества мы сможем, ты к этому ведёшь? — спросила девушка с ирокезом, Танака.

— Точно, — сказала Хомура, указывая на неё пальцем. — С той эффективностью, которой мы можем добиться, всегда найдётся хотя бы одна девушка, которая, так сказать, будет стоять за прилавком. И у меня есть идея получше, чем ларёк с закусками, — та, что использует наши уникальные навыки.

Она сменила слайд, и на новом вверху было написано: «Служба доставки Митакихары».

— Во время наших патрулей мы и так постоянно бегаем по городу, — сказала Хомура. — Мы можем передвигаться по городу быстрее, чем кто-либо, и знаем все его закоулки. Вполне возможно создать горячую линию и зарабатывать на доставке посылок. Мы могли бы делать это быстрее всех. Возможно, мы даже будем выполнять мелкие поручения по ходу дела.

Девушки посмотрели на неё с сомнением, включая трёх её подруг, которые прежде не слышали об этой конкретной афере.

Хомура поспешно махнула рукой и сменила слайд. На этот раз на нём были финансовые показатели.

— В общем, — сказала она. — Я прикинула цифры...

— Акэми-сан, разве сейчас подходящее время для таких разговоров? — сказала Мами. — Я имею в виду, эти девушки проделали весь этот путь, чтобы обсудить альянс, а ты говоришь об основании бизнеса.

Это было правдой. На слайде даже упоминались налоговые льготы.

«Именно в этом всегда была милая особенность Хомуры, — подумала настоящая Мами. — Эта её странная одержимость такими вещами. Они хорошо это передали».

— Слушайте, я знаю, это немного надуманно, — слегка надув губы, сказала Хомура. — Но я правда думаю, что это может сработать.

Она теребила ленту на голове — её нервная привычка.

— Ну, а я считаю, что это хорошая идея, — бесцеремонно заявила Курои. — Давайте смотреть правде в глаза. Деньги не помешают никому из нас.

Они обернулись к ней. Несколько человек задумчиво кивнули.

— И только посмотрите, о каких деньгах идёт речь! — рискнула другая девушка, тоже с длинными волосами. — Если эти цифры верны, я наконец-то смогу купить себе ту сумочку, которую так давно хотела.

«Идея логически обоснована, — подумал Кьюбей, впервые вставая и привлекая внимание, из-за чего некоторые слегка вздрогнули. — Хотя успех будет зависеть от реализации. Концепция нас интригует».

Они некоторое время смотрели на него, прежде чем Хомура откашлялась, чтобы вернуть их внимание.

— В общем, — сказала Хомура, сменяя слайд и выглядя одновременно польщённой и смущённой. — Это всего лишь предложение для иллюстрации. Смысл в том, что, работая вместе, мы можем начать думать о том, как делать нечто подобное, и перестать воровать просто чтобы прокормить себя. Если мы придумаем рабочую схему заработка, то сможем, образно говоря, выбраться с улицы.

— Не обязательно воплощать именно эту идею, — снова подавшись вперёд, сказала она. — Это может быть что угодно. Подумайте. У нас появляются совершенно новые возможности. Что угодно, лишь бы перестать грабить банкоматы. Спасибо.

Хомура махнула рукой, и слайд-шоу завершилось чёрным экраном.

Она присела.

Кёко встала и заняла её место, оглядывая остальных.

— Послушайте, мне надоело работать в одиночку, препираться со всеми из-за территории и прочих глупостей, — сказала Кёко. — Давно пора поработать вместе, для разнообразия. Может, тогда у нас появится свободное время, или мы сможем купить себе чёртовы сумочки, если захотим! Плевать на сумасшедшие планы Хомуры; мы потратили на обсуждение два дня! Вам уже почти пора домой, так что вот моё слово: вы с нами или нет?

Девушки переглянулись.

— Я с вами, — сказала Курои. — Разве были сомнения? Я удивлена, как хорошо у нас получилось всё организовать. Я подпишу, и, думаю, моя группа согласится.

— Я согласна, — сказала Ясухиро.

— Если бы нам не было интересно, я бы не пришла, — сказала Танака.

Остальные двое также выразили своё согласие.

— В таком случае, — начала Хомура, хватая несколько листов бумаги с поверхности телевизора, — давайте покончим с этим. Мы договорились, что всё должно быть подписано и оформлено в письменном виде, поэтому я распечатала всё, что было вчера.

Она положила бумаги на журнальный столик перед ними.

— Я всё ещё считаю, что это лишнее, — заметила Танака, оперевшись локтем на колено. — К чему эта дурацкая формальность?

— Послушай, — сказала Курои. — Так никто не сможет притвориться, что не знал никаких подробностей. Мы это уже обсуждали. К тому же, Кьюбей считает, что это хорошая идея.

— Какое безликое название, — пробормотала Такара, девушка с короткой стрижкой, пролистывая документы. — Mahou Shoujo Youkai. До сих пор не верится, что мы не придумали ничего покруче.

— Зато практичное, — пожала плечами Хомура.

Она указала пальцем на одну из страниц.

— В общем, подпишите здесь, и я сделаю для нас всех копии. Затем обменяемся контактными данными. На следующей неделе мы можем встретиться, чтобы спланировать графики патрулирования и решить, как будем обмениваться кубами горя.

— А я схожу, принесу нам ещё чаю, — предложила Мами, поднимая чайник со стола.

Девушки взяли ручки и подписали в указанном месте.

«Поразительно, каждый раз, когда я думаю об этом, — подумала Мами. — Мы ведь понятия не имели, что делаем».

Эта пачка бумаг, завершающаяся подписями, теперь хранилась в герметичном выставочном футляре в главном административном здании MSY, расположенном... где же ещё? — в городе Митакихара.

А «Служба доставки Митакихары»? Переименованная в корпорацию D&E, она стала одной из самых ценных корпораций MSY, прежде чем экономическая реструктуризация привела к её роспуску. Было трудно конкурировать с компанией, которая тайно использовала телепортёров для ускорения доставок.

Мами откинулась назад, жуя принесённые ей шоколадные конфеты и наблюдая за демонстрируемым монтажом. Он показывал рост MSY: от простого соглашения о сотрудничестве в Митакихаре, до официальной организации, охватывающей всю префектуру, затем до всеяпонской зонтичной организации, до той, что имела филиалы по обе стороны Тихого океана, и, наконец, до той, что объединила почти каждую живущую волшебницу.

И на каждом этапе этого пути была теперь уже Главный руководитель Хомура: пожимала руки, произносила речи, председательствовала на заседаниях, демонстрируя идеи и организаторский гений, необходимые, чтобы вытащить MSY из грязи. А рядом с ней почти всегда были странно харизматичная Кёко, дипломатичная Мами и — как оказалось — интриганка и манипулятор Юма.

Жаль, что сценаристы решили лишь бегло коснуться этой части истории. Они пропустили одни из самых интересных сюжетов, не говоря уже о сотнях лет времени.

Впрочем, Мами понимала, почему они так поступили. Во-первых, это было бы затянувшееся упражнение в политике и заговорах, что растянуло бы хронометраж фильма на многие часы, а целевая аудитория пришла, чтобы увидеть драму и взрывы. Во-вторых, значительная часть, а может быть, и бо́льшая, лучшего материала была секретной, и все они трое — Мами, Кёко и Юма — по сути отказались что-либо говорить о своих более захватывающих подвигах. Сценаристам просто не дали материала для работы.

Так что, по большей части, это была их собственная вина. И всё равно было жаль. Может быть, когда-нибудь об этом можно будет говорить открыто.

Приближалась кульминация фильма.

***

Всё началось с архивных кадров, знакомых каждому ныне живущему человеку. Кадры двадцатилетней давности, колония Аврора, первый мир Человечества, подвергшийся нападению.

Растерянные первые сообщения в межзвёздном интернете: корабли на орбите, падающие звёзды в небе, отсутствие ответа на запросы.

Задыхающиеся от волнения репортёры, обращающиеся к зрителям.

Первые взрывы, паника, крики мирных жителей, чьи комплекты аварийной безопасности на тот момент не включали боевые программы.

Кадры с камер наблюдения: бесконечное небо инопланетных дронов и ужасные головоногие пришельцы, орудующие лазерным оружием с помощью четырёх хватательных верхних конечностей своих бронированных костюмов — словно оживший, искажённый лавкрафтовский кошмар.

И все они стреляли без разбора, уничтожая всё на своём пути, убивая всё живое, в показной, геноцидной демонстрации силы, что ужасало ещё сильнее от осознания: в этом не было необходимости. Они могли бы просто стереть поверхность с орбиты. Это было бы легко, тем более в случае с такой новой колонией, как Аврора.

Знаковые образы, все до единого, собранные из хаотичных передач и обугленных руин, оставленных пришельцами.

Плачущая маленькая девочка перед своим роботизированным плюшевым медведем, тем самым, со встроенной камерой, рядом с телами родителей, — прежде чем появившийся инопланетный дрон оборвал её жизнь.

Студенты местного колледжа, записывающие последние послания для своих родичей за пределами системы, прежде чем броситься в самоубийственную атаку, вооружённые лишь перепрограммированными машинами и дронами, наспех изготовленным стрелковым оружием, содержимым опустошённых исследовательских лабораторий и отвагой обречённых.

Обречённые военные корабли, выходящие на орбиту в попытке организовать эвакуацию — и каждый из них разлетался на тысячи вращающихся на орбите осколков.

В итоге выживших не осталось. Ни одного. Даже среди местных волшебниц.

Второй раз вышло ненамного лучше.

Когда пришельцы прибыли к новенькому колониальному миру Атлас, они обнаружили, что миры Человечества уже начали переводить экономику на военные рельсы. Их встретили орбитальные оборонительные платформы, системы городской обороны, торговые суда с антиматериальным вооружением, небольшой пехотный гарнизон и гражданское население с только что загруженными боевыми программами и синтезаторами, перенастроенными на производство оружия в случае необходимости.

И всё это — всего за неделю, благодаря чуду современной наносборки и программам прямого внедрения знаний в кору головного мозга.

Впрочем, это не имело значения.

Платформы и корабли лишь слегка поцарапали прибывший флот, и, хотя на этот раз пехота и население сражались доблестно, на захват колонии ушли считаные дни, причём пришельцы по-прежнему воздерживались от орбитальных бомбардировок.

Однако на этот раз они, казалось, выбирали цели более тщательно, но их логика по-прежнему не поддавалась пониманию. Они могли потратить поразительно много сил на уничтожение младенца, а затем проигнорировать находящихся поблизости взрослых. Или убивали троих в группе из четырёх человек и не обращали внимания на четвёртого, даже если тот стрелял в их сторону. Никто не мог разглядеть в этом никакой закономерности.

В этот раз выживших было много, и, что странно, эвакуационным кораблям попросту позволили улететь.

Это оказалось ошибкой.

Наконец, вместо архивных кадров, фильм сосредоточился на одной-единственной девушке в грузовом отсеке корабля беженцев, где она буквально толкалась локтями с пятью другими. Беженцы были в отчаянии и ужасе, многие прижимали к себе плачущих детей, некоторые молились, удручённые казавшейся неминуемой перспективой быть разорванными на куски вражескими кораблями.

Эта девушка сжимала кольцо на одном из пальцев.

Самоцвет души.

Мами подалась вперёд, когда сцена сменилась, и перед ней возникла и исчезла надпись: «Mahou Shoujo Youkai: чрезвычайное общее собрание».

Затем она застонала.

«Ну конечно, они это вырезали», — подумала она.

Голограмма поместила её в центр огромного виртуального амфитеатра, до отказа забитого аватарами волшебниц.

Это была одна из тех технологических уловок: на самом деле каждая из них, со своей точки зрения, занимала лучшее место, в реальности же театр ни за что не вместил бы их всех. Это была виртуальная реальность; техники MSY уже давно обошли это ограничение для своих членов.

Перед ними на сцене, у трибуны, украшенной логотипом MSY — устремлённой ввысь падающей звездой, — готовилась к выступлению Акэми Хомура.

Идеально драматично — и при этом вырезали почти всё самое важное. Сначала Комитет руководителей обсуждал насущные вопросы за виртуальным столом, а рядовые члены молча наблюдали, и любая желающая высказаться материализовалась перед ними. Затем Комитет проголосовал за вынесение чрезвычайной меры на общее одобрение, и её приняли девяноста шестью процентами голосов. И только потом Хомура произнесла речь.

Такая демократическая система была гордостью MSY, и Мами вместе с остальными неоднократно повторяла сценаристам, что на этот раз политику стоит показать. Они даже передали им точную стенограмму заседания!

А сценаристы всё равно перескочили сразу к финалу.

Мами откинулась на спинку стула. Что ж, по крайней мере, речь была хорошая.

— Сёстры-волшебницы! — начала девушка на сцене, вскинув руку.

— Мне не нужно объяснять, почему мы все здесь. Все мы читали отчёты, видели видеозаписи, слышали скорбные вести. Мне не нужно рассказывать вам о пяти миллионах погибших на Авроре или о шести миллионах на Атласе. У некоторых из нас…

Она кивнула девушке в зале, и на мгновение все увидели её вблизи — заплаканную волшебницу из Замбии.

— У некоторых из нас на тех планетах были семьи. У некоторых — друзья. Пятьсот из нас лично погибли в тех мирах. Эти пришельцы…

Тут она ударила кулаком по трибуне.

— Эти пришельцы думают, что могут вот так просто явиться и устраивать резню, убивать невинных, смеясь и издеваясь над нами! Они думают, что могут безнаказанно убивать нас ради одним лишь Богине ведомых извращённых целей.

Здесь она на мгновение замолчала, склонив голову.

— И почему бы нет? Вы видели доклады разведки. Вооружённые силы Земли на их фоне — просто посмешище. Мы используем рельсотроны, а лазеры — лишь когда можем позволить себе такую трату энергии, в то время как они палят из них без ограничений. Их броня оснащена персональными силовыми полями, принципа действия которых мы даже не понимаем. Их дроны умнее наших, их маскировка лучше, броня крепче, корабли быстрее. И вдобавок ко всему этому, мы не можем мобилизовать солдат достаточно быстро, чтобы сравниться с ними в численности. Если мы позволим нашей жалкой армии защищать нас, сколько пройдёт времени, прежде чем пришельцы придут в ваш мир? Сколько, прежде чем они придут на Землю?

Она сделала паузу, давая залу взорваться негодующим рёвом. Ораторское искусство было завораживающим, и, как отметила Мами, это не было преувеличением. За прошедшие столетия Хомура научилась исключительно хорошо произносить речи.

Хомура раскинула руки в приветственном жесте.

— Мы проголосовали, — сказала она. — И инкубаторы одобрили. Мы не будем с этим мириться, даже если придётся пожертвовать комфортной жизнью, к которой мы так привыкли, и тайной, что была нашим щитом. Мы защитим себя и невинных, защите которых посвятили свои жизни, и мы знаем, где это сделать.

Она снова замолчала.

— Эпсилон Эридана, — произнесла она. — Через неделю.

Она кивнула зрителям, и на этот раз в центре внимания оказалась та самая девушка с корабля беженцев.

«Амелия Джованни», — мысленно отметила Мами.

— Нам повезло, что одна из наших телепаток смогла добыть эту информацию, — продолжила Хомура. — Мы знаем, что Эпсилон Эридана — следующая цель, что Новые Афины — следующий мир, на который они нацелились. И теперь военные тоже знают: наши шпионы внедрили эти данные в их симуляции. Возможно, пришельцы хотят нас запугать, атакуя так близко к Земле. Что ж, у них не выйдет!

Она резко выбросила руку в сторону, на её лице отразился гнев.

— Мы отправимся в Новые Афины, и мы парализуем их вторжение. Мы обрушимся на них на земле, в небесах и в космосе. Они думают, что знают войну, — но они не знают такой войны, какую знаем мы! Мы будем мстить, пока кровь их солдат не обагрит сами звёзды!

На этот раз рёв толпы был оглушительным, он обрушился на Мами, словно приливная волна. Она не была уверена, но ей показалось, что некоторые из её соседей по залу тоже подбадривающе кричали.

Когда гул наконец стих, Хомура продолжила:

— Население Новых Афин — сто миллионов человек. Это самый большой мир, на который они до сих пор осмеливались нападать. Наши прогнозы, основанные на их поведении в прошлом, указывают, что силы вторжения будут насчитывать около миллиона солдат наземных войск и примерно двести кораблей. Мы не будем рассчитывать на то, что армия Человечества сможет оказать сколь-нибудь значимую поддержку.

— Как уже упоминалось, я отправлюсь туда лично вместе со всеми, кто пожелает. MSY зафрахтует все возможные корабли, к чёрту секретность, и доставит туда столько добровольцев, сколько сможет. Девушки с орбитальных колоний и космических станций, имеющие опыт космических боёв, будут в приоритете из-за их малочисленности. Тем, у кого ещё есть близкие родственники, лететь будет запрещено.

Её голос стал серьёзным.

— По нашим прогнозам, мы сможем отправить около ста тысяч. Это соотношение десять к одному. Я знаю, что мы сражаемся с демонами в соотношении двадцать пять к одному, но это будет совсем другое. Хотелось бы мне, чтобы мы могли отправить больше. Мы рискуем. Сто тысяч — это примерно три процента от общего числа наших членов. Я не хочу, чтобы отправился кто-то, кто не понимает сопряжённых с этим рисков.

— Можешь на нас рассчитывать! — крикнул кто-то из зала.

— Точно! — подхватил другой голос.

Одобрительные выкрики медленно нарастали, пока не стали почти такими же громкими, как предыдущие овации.

— Конечно, могу, — сказала Хомура, подняв глаза.

Она кивнула.

— Тогда за дело, — произнесла она.

Мир утонул во тьме под волну аплодисментов.