«Пустота или тёмная материя: часть 7 - Свобода»

Girls on Film – Mindless Self Indulgence

MATZ (Hoongoong, Seonghwa) – ATEEZ

Black tie – Jeff Satur

Прим. от автора: Последняя глава 1 тома! Спасибо, что дочитали до этого момента ТТ

На деле глава писалась под «Gladiator –Jann» – мою любимую песню ещё с прошлого года, и «A Thousand Deaths – Globus»

Глаза зажмурены – слишком много всего произошло за несколько секунд

В наушнике – «Приготовьтесь, это не простая встреча! По всему зданию протянута взрывная нить!».

На фоне – «Ин Сунши, ты чего? Эй, всё хорошо?»

В голове – ни одной дельной мысли.

А на деле же резко распахнуты веки.

Зачем спрашивать про внезапную смену эмоций, если и сам сейчас наверняка слышал тоже самое?

С самого начала ведь было понятно, что тут что-то не так; с самого начала стало понятно, что это крайне сомнительная авантюра; с самого начала ведь казалось, что что-то точно должно произойти – и вот слова, всё это подтверждающие.

Похоже шансов на то, чтобы уйти отсюда живыми уже не так много. Впрочем, кто знает, вдруг всё это отзеркаленная поверхность событий двадцать четвёртого ноября?..

Несколько минут назад

Знал ли Су Цзявэй, куда пытается направить его Гуань Хэн? Относительно. Зачем? Об этом история, видимо, тоже умалчивала, ибо на все попытки задать хоть пару вопросов капитан отчего-то предпочитал продолжать в крайне нервной манере диктовать ему где какие камеры и как дальше идти.

Су Цзявэй же подобные «тайны» всей душой ненавидел: Синь Чжоу тут знатно помог; и особенно подобное выводило из себя, когда он и вовсе вынужден действовать на так называемой «вражеской территории», где:

а) камер настолько много, будто бы это не одна из высоток Юхуан Корпорейшн, – семьи Цинь то есть, – а и вовсе какой-нибудь особо охраняемый объект, вроде B21 Дасин, который до сих продолжают патрулировать;

б) постоянно мешаются какие-то богачи или их дети-подростки, от которых нужно было практически уворачиваться и при этом пытаться не вызвать подозрений: в конце концов, довольно странная картина, что какой-то неизвестный практически никому здесь человек очень быстро куда-то идёт, иногда что-то тихо говоря «самому себе».

О пункте «в)», гласящем про то, насколько сейчас официальный костюм казался неудобным, и как мешались волосы, уложенные по советам младшего брата, стоило бы уже умолчать.

Чёрт бы побрал эту айдольскую натуру Цзяши. Был бы себе актёром, туда бы точно взяли, а ему зачем-то так нужна была сцена! И что же по итогу? Да ничего хорошего – этой сценой для него теперь стало подразделение уголовного розыска шанхайского отдела общественной безопасности; и ладно бы просто сценой, так подтанцовкой выступали люди из команды, да ещё и так, что всё «шоу» с самого начала постоянно крутится только вокруг Су Цзяши.

И самая большая проблема в том, что ещё с самого начала это доставляло немало проблем, начиная от непонимания и недовольства начальства в роли Тан Июна и Шуй Дуань, и заканчивая разговорами по всему отделу – улаживать всё это приходилось никому иному, как Су Цзявэю.

И порой парень невольно думал, что уж лучше бы до должности старшего следователя повысили именно его, ибо, в конце концов, проблем было бы в разы меньше: Су Цзявэй, в отличие от младшего брата, особой любовью к импровизации и всем этим «шоу» не славился, постоянно отдавая предпочтение чёткому плану и уставу в виде закона. Однако были в этого и свои минусы – без доли творческого подхода раскрывать дела нескольким сложнее.

И именно из-за этого, как бы порой не хотел, винить Су Цзяши ни в чём следователь права попросту не имел: тот ведь не раз действительно при помощи своих максимально нестандартных методов приходил к логичному завершению дела; а значит, как бы для любителя действовать исключительно по плану Су Цзявэя это всё не казалась чем-то из ряда вон, эффективность подобного отметать было нельзя.

Что ж, тогда пускай Су Цзяши и дальше забирает всё внимание на себя – сам Су Цзявэй вполне сможет разобраться со всем остальным самостоятельно.

– Эй, не пропусти поворот направо к главной лестнице на шестьдесят девятый!

Уже практически рефлекторно цокнув языком и быстро закатив глаза, парень свернул в нужную сторону, отвечая капитану:

– Извините, капитан Гуань. Просто задумался.

– А ты не думай, просто делай, как я говорю, – в ответ съязвил Гуань Хэн, видимо почувствовав или уже попросту без труда угадав действия подчинённого, – Из нас двоих я сейчас имею доступ к полной карте здания.

И, увы, возразить тут следователю было нечего. Впрочем, учитывая ситуацию, это попросту и не нужно.

Порядка пятнадцати метров были оставлены позади за считанные секунды – некое подобие коридора сменил холл перед большой лестницей на шестьдесят девятый. А оттуда, всё ещё стараясь не привлекать ненужного внимания, вниз, и прямо по указаниям Гуань Хэна. Налево, направо, прямо метров пятнадцать, а после резкое «Стоп! Здесь аккуратнее, почти на месте» в наушнике.

Часть волос, до этого скрывавшая наушник, теперь также забрана за ухо: уж слишком мешаются, подстричь бы их после всего этого.

– Известно, насколько они пытаются охранять то место, куда вы меня ведёте? – оглянувшись по сторонам, спросил капитана Су Цзявэй, – Этот коридор особо безопасным не выглядит.

Действительно, часть шестьдесят девятого этажа перед ним доверия не внушала от слова совсем. В отличие от всего остального пространства света впереди было не так много – если точнее, то его практически и не было: всё освещалось светом софитов с основного «зала».

Гуань Хэн отозвался весьма неутешительной новостью:

– В этом и суть, что я, увы, узнать про это не могу. Хотя знаешь, наверно, бомбу с центром взрывных нитей по всему залу охранять должны неплохо.

– Бомба? Взрывные нити? Извините, Капитан Гуань, а пораньше нельзя было сказать?!

И нет, не то, чтобы по обрывистым указаниям и всем остальным фразам Су Цзявэй не догадался, что тут явно что-то подобное спрятано. И нет, не то, чтобы теперь, узнав правду, он был как-то особо удивлён. Просто о таком обычно предупреждают хоть чуть-чуть заранее.

– Если бы я сказал раньше, то ты бы сразу отказался идти сюда один и запросил бы помощь взрывовиков, а тут, может, не всё так плохо.

А, нет, вот теперь удивиться всё же стоило: Гуань Хэн бессовестно отправил его в неизвестность со словами «Ну разберись сам как-нибудь. Подумаешь, просто бомбу отключить. Что, в первый раз что ли?». Прекрасно, просто блеск. Он тут, похоже, расходный материал капитана, женатого на киберотделе, и идее, что следователи могут справиться и без оперативников.

Что ж, если так, то «расходный материал» не должен перечить – по крайней мере пока.

– Тогда чётко скажите, куда мне дальше идти, чтобы я на ваши фразы потом не отвлекался.

– Ты, считай, уже почти там. Метра четыре вперед, а оттуда направо. Там должна быть ниша перед старым конференц-залом. У тебя оружие какое-нибудь ведь с собой? – спрашивал это Гуань Хэн, вероятно, для галочки, чтобы самому убедиться – тихое «Пистолет с глушителем вроде того, что у Цзяши, и нож от вооружения оперативников» послужило поводом всё же успокоиться, – Хорошо. Я на связи.

Уж лучше бы сюда на связь кого угодно, но не капитана Гуань. Да хоть Ин Сунши: он поадекватнее будет.

Жаль только, что на деле выбора-то и нет – пришлось шагнуть в неизвестность.

Справедливости ради, Гуань Хэн оказался прав: всего несколько шагов, поворот направо, и вот он уже в какой-то а-ля нише перед упомянутым ранее старым конференц-залом.

Тоже время, семидесятый этаж, главный зал

– Где остальные? – сразу же спросил Ли Юйян Су Цзяши, как только до этого болтавший со следователем Гуань Вэймин, наконец, соизволил того оставить, хоть физически относительно рядом ещё находился.

Поначалу не понимающий сути парень быстро оглянулся по сторонам, но, действительно не найдя ни Су Цзявэя ни Ло Цзюе, ни ещё нескольких людей, изначально показавшихся ему подозрительными, несколько насторожился.

– Не знаю, но судя по тому, что их здесь нет – что-то намечается.

И, чёрт возьми, Ли Юйян уже абсолютно полностью убедился в том, что на такие вещи у Су Цзяши интуиция работает так, словно он – человеческое воплощение ретропричинности, ибо едва ли не спустя секунду эхом по залу разнеслось:

– Добрый вечер. Рада видеть здесь всех вас. Надеюсь, сегодня мы сможем по достоинству отпраздновать последний месяц календарного две тысячи триста восьмого года и отдохнуть перед ещё более тяжёлыми испытаниями.

Оуян Жэньминь.

Шестьдесят девятый этаж, у старого конференц-зала

Едва ли не опускаясь на колени, чтобы разобраться с тем, как работает та панель доступа, парень и без того думал, что всё это по абсурду скоро сравняется с задержанием Цинь Дэмина, которое Су Цзяши умудрился превратить в шоу, а тут ещё и «– Су Цзявэй, ты вообще чужих шагов не слышишь что ли?» в наушнике.

И на это в ответ Гуань Хэну очень хотелось шикнуть что-то вроде «Вы бы лучше искали способ взломать всё это, а не пытались услышать происходящее», но, увы, причина этой фразы его опередила.

– Этот конференц-зал давно никем не использует. Зачем вы здесь?

– В таком случае, что же вы здесь забыли? – Вопрос на вопрос – любимая тактика; на деле же лишь способ перекинуть подозрения.

Всё же отвлекаясь от попыток получить доступ к залу, Су Цзявэй на прервавшего его парня обернулся, хоть уже и без этого догадывался, кого на том месте увидит.

Оуян Сэ собственной персоной. В таком же классическом дорогом костюме, и с идеально уложенными волосами – точь-в-точь истинный представитель элитарного класса.

– Полагаю, наши цели по части схожи. Вы собираетесь остановить младшего Цинь, а я – вас.

Наглая заявка на успех Фэйдэ следователя, однако, не впечатлила. Тот лишь легонько помотал головой, отвечая:

– Оуян Сэ, ты слишком самоуверен.

Увы, Су Цзявэй даже представить себе не мог, почему был сейчас настолько спокоен при буквально личной встрече с террористом, который уже доставил им множество проблем и останавливаться, видимо, не собирался.

– Не удивили, я знал, что вам и моё имя известно.

– Надеюсь, ордеру на арест ты тоже не удивишься.

– А сможете?

Внезапный вопрос Оуян Сэ для Су Цзявэя оказался дилеммой вроде «И что он хотел этим сказать?»: намекает на бомбу или на то, что следователь попросту его задержать не сможет?..

– Вот только Цинь Дэмина своими фразами не копируй. Я уже наслушался о его задержании.

– А я и не копирую, просто мы похожи. И именно по этому, помешать нам я не позволю!

Едва только договорив, Оуян Се резко рванул вперед, замахиваясь для удара.

«– Извините, капитан, я отвлекусь на несколько минут»

А после резко подняться с колена и, выпрямившись во весь рост, повернуть корпус вправо: увернуться от первого удара Фэйде как-то же надо; наравне по надобности с этим стоял ещё и пункт о полной концентрации, ибо наслушался он уже рассказов Су Цзяши о том, как тот чуть не сдох в Юэпу из-за своей «забывчивости».

Су Цзявэй его участь сейчас повторять не особо-то хотел – что уж там хотел или нет, это было попросту запрещено. А потому руку в карман за складным ножом – единственным его легальным, но не единственным, способом обороны сейчас кроме кулаков. На деле же в ход пойдёт всё, даже надёжно спрятанный в скрытой портупее один из пистолетов Су Цзяши.

Увернуться то увернулся, а дальше действовать всё равно как-то надо; подсечка ногой – неудача, тот равновесие с лёгкостью удержал, сохраняя амплитуду поворота, – а затем удар локтем прямо по шее – снова неудача: увернулся. В ответ же действия куда опасней – Оуян Сэ с лёгкостью ещё при первой атаке следователя сменил точку опоры, отчего даже получил преимущество: резкий разворот с запахом как при ударе-замахе ножом – и правда ведь, в руке лезвие.

На выработанном годами обучения рефлекторном уровне, Су Цзявэй отступил на несколько широких шагов назад, поудобнее перехватывая собственный нож – раз уж террористу хочется выбора между жизнью и смертью, то он ему это устроит. В конце концов, уж слишком много на себя этот Фэйдэ берёт, Су Цзявэй ведь не какой-то лох с уличными приёмами драки, а профессиональный полицейский.

И возможно, если Су Цзяши был прав насчёт истинной личности Ло Цзюе, то тот бы, узнав о том, как следователь его мысленно сейчас опустил ниже плинтуса, захотел бы непременно ему врезать – повезло, что никакого «младшего помощника старшего следователя Су» здесь сейчас не было и в помине: так куда проще во всех смыслах.

Семидесятый этаж, главный зал

– Вот знаете, я за этот год так сильно изменилась, что даже сама порой удивляюсь смотря на себя в зеркало, – словно разыгрывая ранее оговоренную роль, посмеиваясь, говорила Оуян Жэньминь, – Вы чувствуете тоже самое? Да, все вы, чувствуете ли вы, что стали другими за эти триста шестьдесят пять дней? Как вам это осознание?

Бледной рукой как бы указав на присутствующих, девушка дополнительно обвела тех взглядом. Однако, когда «сбежавшая Оуян» соизволила посмотреть в из сторону – на секунду замолчала; причина же была прямо рядом с Ли Юйяном.

В сотый раз за вечер приподняв бокал в жесте а-ля «За ваше здоровье», Су Цзяши, улыбаясь и склонив голову вбок, за реакцией Оуян Жэньминь наблюдал – знает, что она его узнала.

Шестьдесят девятый этаж, у старого конференц-зала

Шаг, ещё один, ещё. Теперь тише – цепочки на одежде в этом не помогают. Свет теперь бил в спину – впереди мрака куда больше.

А после снова быстрее вперед, ещё, ещё. Шаг, замах, и резкий удар ногой прямо по шее – удивительно, что сделать это в нынешних условиях было не так сложно.

Отводя ногу назад и отступая чуть назад, Чэн Шихуа демонстративно поправил чёрный пиджак, с довольной усмешкой заявляя:

– Минус один.

– Неплохо ногами машешь. – Отходя от стены и небрежно на пол скидывая тело террориста, что, потеряв сознание, едва ли на него самого не повалился, на автомате заметил Су Цзявэй.

– Было у кого учиться. Не волнуйся, я это не про тебя, – В своей привычной манере съязвил юноша, всё же подходя к ранее вырубленному им же человеку и мыском берца за пару движений перевернув того на спину, невольно удивился. Поначалу замешкались, Ло Цзюе над тем чуть склонился: на осознание схожести лица перед ним с портретом, который как-то рисовал Ин Сунши потребовалось секунду двадцать:

– Ахринеть, это Оуян Сэ? Удачно капитан меня позвал. Сказал, что просто бомба, а тут ещё и одна наша цель.

В таком случае, неужели можно считать, что одно из двух Оуян они уже поймали? Что ж, наверное, да. Чэн Шихуа невольно от такого улыбнулся: половина дела готова.

Су Цзявэй же, несмотря на это, особо доволен не был:

– Боги, и зачем только капитан тебя сюда позвал?.. Я бы и без тебя справился.

– Если бы справился, то я вряд ли был бы тут.

– Не беси ещё больше, и так рискуем.

Ло Цзюе на такое отчего-то захотелось рассмеяться – получилась лишь полная сарказма фраза:

– Хорошая шутка. Можно подумать мы все когда-то не рисковали.

– Говорю же тебе, помолчи.

– Ещё одного «Ин Сунши» с постоянными приказами замолчать мне только не хватало. – Юноша закатил глаза и уже, видимо собрался что-то ещё добавить, только вот его опередили.

– Долго ещё болтать будете? – Внезапно раздался голос откуда-то сзади.

Только вот, почему-то ожидаемого эффекта подобное появление на предполагаемых «жертв» не произвело от слова совсем.

Даже не став оборачиваться на того человека – или тех людей, хрен знает, сколько их там на самом деле, – Чэн Шихуа, как ни в чём не бывало, продолжил попытки откопать в карманах Фэйдэ что-то дельное вроде карты доступа к большинству помещений высотки или какого-либо оружия, медленно произнося разве что:

– Извините, кто-то из элиты, чьë имя я даже знать не хочу, только вас забыли спросить.

– Так я теперь элита? – не скрывая фальшь в голосе, удивился неизвестный, – Вау, спасибо.

– Ло Цзюе, лучше обернись.

– Зачем? Подожди пару сек.

– Ло Цзюе, это приказ. – Повторил следователь, буквально отчеканив каждое слово.

С протяжным «Ну что там?..», юноша вынужденно вновь выпрямился во весь рост, оборачиваясь в сторону, куда смотрел Су Цзявэй.

Теперь стоило признать, что он был абсолютно прав, когда ещё после слов капитана Гуань подумал, что легко они тут не отделаются.

Знал бы Чэн Шихуа, что будет настолько прав – сразу ещё в главном зале зарядил бы с ноги не только Оуян Сэ, но и тем семерым, что сейчас стояли у входа в эту своеобразную нишу перед залом.

Мило, что сказать. Им теперь «подвиг» Су Цзяши нужно повторить?

А Чэн Шихуа, в принципе, не то, чтобы сильно против: и не с такими разбирались.

Из кармана пиджака – пара его любимых ещё со времён Хэймо черных кожаных перчаток без пальцев – а-ля гоночных, если быть точнее; после же вышеупомянутый элемент верхней одежды за несколько резких движений был сброшен с плеч и откинут куда-то в сторону. Без него, в одной рубашке, как-то сподручнее.

– Если пришли пытаться остановить или убить, то почему не нападаете? – несколько шагов вперед и попытки размять запястья, – Если не хотите сами, то я начну!

Если драка неизбежна – нужно бить первым, да? Во всяком случае, Юнь Ся с Ван Юем – седьмым из Хэймо – всегда так говорили, а им Чэн Шихуа верил беспрекословно.

Однако сейчас был у этого действия ещё и свой подтекст – нельзя бездумно нападать на противника, не убедившись, что он не вооружен. Только вот, загвостка здесь в том, что света почти не было, а те семеро стоят так, что хрен получится разглядеть даже лица – идеальное начало, стычки в Янпу напоминает. А оттого важность попытки возрастала в несколько раз; точнее возрастала, пока уже во время лжезамаха юноши на одного из тех парней в наушнике не раздался голос Су Цзявэя:

– Пистолетов у них с собой нет, я вижу у нескольких только подобие полицейских ножей. Видимо хотят разобраться с нами максимально тихо.

И что ему теперь, ещё разок «Мило» сказать после такого? Или может тактику какую-то придумать? Или это следователь ему просто информацию сообщил с подтекстом вроде «Ты разберись с ними, а я к залу с предполагаемой бомбой»?

А впрочем, не важно.

Правую руку, занесённую так, словно он на полном серьёзе собрался со всей силы вдарить какому-то человеку из элиты, резко влево, а за ней и весь корпус – вот почему лжезамах, – и тут же поворот, шаг в право, и резкий замах, но на этот раз уже ногой. Что уж поделать, Чэн Шихуа бы не был самим собой, если бы не использовал удары ногами. Жаль, что сейчас воплотить в жизнь всю их силу несколько сложновато.

От смены позиций – в глаза свет от внешнего коридора; а потому логичный, но чуть запоздавший вопрос Су Цзявэю:

– Ты как тут вообще что-то увидел? – резко голову влево, уворачиваясь от удара, и сразу же такой же ответный, даже, на удивление, успешный.

– Считай, что это подарок от техотдела.

Да уж, что поделать, видимо эти двое Су хоть и всячески отрицают свою схожесть – почти как две капли воды похожи всеми этими привычками. Вот казалось бы, уже стало понятно, что никакого оружия или других козырей у того нет – на деле ничего подобного.

На секунду будто бы передышка: один из семи всё же был успешно вырублен с ноги; а потому и взгляд на стоящего чуть поодаль следователя. Тот спокойно стоит себе метрах в семи так, словно не происходит тут на фоне никакой драки, но вот только даже быстрым взглядом удалось разглядеть, как один левый глаз прикрыт рукой, а правый по радужке едва ли не сверкает – либо это в относительной темноте так хорошо заметно. Вот это, видимо, и есть тот «подарок от техотдела».

Судя по всему довольно интересная штука, раз уж при помощи этой линзы – или как это ещё назвать Чэн Шихуа не знал, – можно сейчас спокойно разглядеть как минимум оружие этих семерых. И, конечно же, у самого юноши этой крайне полезной вещи сейчас и нет. Как с наушников со встроенной базой данных, честно слово. Когда надо – есть; когда надо ещё сильнее – ничего нет. Идеально, что сказать.

– Ахриненно, а мне ты помогать не собираешься? Тоже подарок бы был.

И как же жаль, что сейчас его собственные глаза едва успевали следить за действиями противников – повезло хоть, что те явно рукопашному учились в зале, а не на улице. Для Чэн Шихуа навыки из Янпу теперь явное преимущество – жаль только, что у тех, правда, подобия полицейских ножей есть, а у него только собственное тело и ничем не помогающий «напарник».

Создавалось ощущение, что от всех поворотов и перемещений у него уже давно должна была закружиться голова, но тело всё ещё приёмы и то чувство невероятного адреналина помнит. А потому вновь шаг вперед, разворот, снова лжезамах, снова удар ногой – попытка вывести из строя ещё одного из тех приспешников Цинь Дэмина.

А в наушнике, на фоне всего «запоздавший» ответ Су Цзявэя:

– Собираюсь, только ты, думаю, теперь и сам справишься.

– Сам? Ты издеваешься?!

И нет, не то, чтобы Чэн Шихуа против хотя бы так вновь вспомнить горячо им любимые драки вместе с Хэймо, просто сейчас будто бы уровень немного другой – в миллиметре от глаз мелькнуло лезвие ножа: едва успел рефлекторно увернуться.

– Не совсем. Отойди назад лучше и не перечь.

В попытках понять, почему следователь говорил о четырёх «террористах», когда их, вообще-то» было шесть, если учитывать уже вырубленного юношей ещё в начале – беглый взгляд на «всю картину», что в условиях драки не так уж и удобно. Вновь уворачиваясь от ударов – ответная атака и сразу пара шагов назад, точнее, учитывая его нынешнее положение, к выходу из ниши перед залом.

Вот тебе и «отойди назад».

А всё же эти две Су действительно невероятно похожи – оба как крысы: ненавязчиво перекинут на другого роль «отвлекающего манёвра», а сами ещё подберутся ещё ближе, когда на них не будут обращать внимания и причём сделают это с пистолетом в руках. Что ж, видимо Су Цзявэю теперь на вероятный шум абсолютно всё равно.

Семидесятый этаж, главный зал

Чёрное классическое платье на фигуре девушки под светом софитов переливалось едва ли не ярче колье из бриллиантов или серёжек – одна только шпилька в волосах казалась блеклой.

Стуча каблуками – пара шагов к остальным «слушателям». Оуян Жэньминь свою речь более не прерывала, словно продолжая завораживать голосом присутствующих – воплощение Люкао* в современности:

– Мы же все с вами похожи. Вот взгляните на меня. Кто я сейчас? Оуян Жэньминь, – шире улыбнувшись, девушка поднесла руку в чёрной длинной перчатке к лицу, стараясь полностью то скрыть, а после другой одним движением вытащила из волос шпильку, позволяя им упасть на грудь и спину, – А так я Айнин, Оуян Нин. Может кто-то из вас разницы и не увидел или попросту не понял, о чëм это я, но точно знаю, что здесь есть те, кто сейчас меня узнал.

Шестьдесят девятый этаж, у старого конференц-зала

Простая тканевая маска последнего оставшегося в сознании одного из изрядно ему надоевших представителей элиты на стороне Цинь Дэмина была успешно отброшена куда-то в сторону, стоило тому только от ударов упасть на колени – повезло хоть, что запястья тому предусмотрительно удалось как-то повредить.

Жаль только, что от такого простого действия удивление оказалось несколько несоразмерно.

– Стоп! Чего твою налево? Ты У Хе что ли?!

Сейчас же сам едва ли не оказавшийся в заложниках террорист отчего-то раскрытию своей личности будто бы был и рад – Чэн Шихуа и вовсе всё понимать перестал.

– Аньё-ё-н*. Долго до тебя это доходило, конечно. Фэйдэ и остальные уже успел мозги отбить?

Неплохая шутка про мозги, жаль только немного не точная – кто угодно, начиная Ин Сунши и заканчивая тем же Нань Лишэном с лёгкостью мог бы сказать, что у юноши их, по-хорошему, никогда и не было.

– Эй, не забывай, с кем сейчас говоришь.

– А я и не забывал, – глядя на Ло Цзюе исподлобья, У Хе шире растянул губы в улыбке, оскалившись и тихо добавив:

– Линъе.

Шок до сознания добрался вторым – рефлекторная команда «ударить так, чтобы замолчал» его опередила.

Что это только что было?! Стоп-стоп-стоп, как этот чёртов сбежавший из участка террорист его назвал?!

«Линъе»

На секунду Чэн Шихуа замер посреди всего этого хаоса – осознание тело парализовало. В голове сотни мыслей смешивались с таким же количеством всех известных юноше ругательств. Жаль только, помочь в ситуации это никак не могло.

Слышал ли ту фразу У Хе Су Цзявэй, сейчас вроде бы пытающийся с капитаном Гуань на связи взломать дверь в зал?..

Если да, то ему – Ло Цзюе – конец. Су Цзяши точно знает про Хэймо, а значит, практически с единичной вероятностью, у следователя точно есть список всех их имён, из чего следует, что где-то там чёрными буквами подо всеми красуются и его данные.

А в вверху списка красным цветом с несколькими подчеркиваниями и подписью «Особо опасен!» точно должны быть данные Юнь Ся.

Только вот неувязка, похоже эти данные, вместе, вероятно, с фотографиями, есть ещё и у этих террористов. Иначе как бы У Хе сейчас назвал его по «криминальному» прозвищу?..

Что ж, похоже, одного удара достаточно явно не было – после этих слов У Хе должен сдохнуть, и Чэн Шихуа не успокоится, пока тот не замолчит навсегда: слишком много террорист может о нём знать.

Семидесятый этаж, главный зал

Словно с тем синхронизировавшись, Ли Юйян переглянулся со стоящим совсем рядом Су Цзяши – оба что делать дальше даже представить не могли.

Где-то на фоне пара человек Оуян Жэньминь даже будто бы отвечали, едва ли не спорили, а та, смеясь, парировала на каждую фразу.

Но это ведь всё, далеко не всё. Иначе зачем им взрывные нити?..

– Не беспокойся, сейчас что-нибудь придумаем, – внезапно максимально тихо произнёс Су Цзяши, – Они же не станут подрывать известную высотку семьи Цинь, правда?

В ответ на это такой же шёпот – взгляд неотрывно направлен на Оуян Жэньминь:

– Они не постеснялись подорвать холл главного здания отдела, так что я уже не уверен. Речь Оуян явно отвлекающий манёвр, но вот что может быть дальше я даже боюсь представить, – секундная заминка от внезапной догадки, и всё же логичный для всей ситуации вопрос после наклона головы вбок к Су Цзяши так, чтобы другие услышать не могли:

– Проповедник точно под надёжной охраной?

– Теперь уже не уверен. Но это странно, сбежать из главного здания почти невозможно.

– Почти невозможно, если не брать в расчёт твои предположения. Не думал, что буду это тебе напоминать.

Шестьдесят девятый этаж, у старого конференц-зала

Порой Су Цзявэй задумывался о том, что же Гуань Хэн забыл в уголовном розыске, если мог бы спокойно себе занять должность и повыше, но уже в киберотделе – сегодняшний случай эти мысли вновь по голове успешно запустил, ибо «женатый на отделе программистов» капитан мало того, что нашёл, как взломать панель доступа к залу, так ещё и умудрился объяснить это ничего не смыслящему во всей этой теме следователю.

Повезло ещё, что Ло Цзюе тогда рядом не мешался, а после подсказки о том, как же новой моделью наручников пользоваться, возился с террористами, связывая тех по рукам, ногам, да и вообще как душе угодно. На них ведь сейчас уже откровенно наплевать: впереди только открытый вход в зал, где, вероятно, теория Гуань Хэна лишь подтвердится.

В начале перед глазами лишь панорамный вид на ночной Шанхай, сияющий в собственных неоново-серебристых лучах, что сейчас единственным источником освещения и служили, а дальше лишь то, что видеть хотелось меньше всего – все взрывные нити, которые обнаружил Гуань Хэн, сходились к стене в дальнем левом конце зала прямо за длинным столом. Там же, за место предполагаемой в таких местах электронной доски – лишь четыре светящиеся красные цифры «03:00» – таймер невидимой бомбы.

Комментировать подобное зрелище Су Цзявэй отказался – стараясь сохранить так и грозящийся пойти трещинами свой привычный «покер фэйс» дотронулся до наушника, обращаясь к их вероятному «спасителю»:

– Лян Фа, быстро к нам: здание заминировано.

И как только голос в наушнике отозвался простым и наигранно спокойным «Трындец. Принято. Дай мне пятнадцать минут» – быстро направился к бессознательным «террористам», параллельно парой касаний переключил линию связи человека, от которого, фактически, сейчас и завесило то, смогут ли они не сдохнуть за это время.

Семидесятый этаж, главный зал, около минуты спустя

Но как бы Су Цзяши не пытался быстро придумать хоть какую-то основу для дальнейших действий – внезапно раздавшийся, по ощущениям во всей голове, голос Су Цзявэя успешно этому помешал:

– Цзяши, внимательно слушай, что я сейчас скажу. Практически всё здание заминировано теми же нитями, которые использовались при подрыве холла отдела. Все они идут от старого конференц-зала на шестьдесят девятом. У Хе каким-то чудом сбежал и сейчас был тут. Повезло, что Ло Цзюе его вырубил. Будь осторожен, учитывая это, скорее всего, Цинь Дэмин мог быть с ним. У Хе и ещё нескольких, чьи личности пока неизвестны, мы задержали. Люди из охраны штаба не отвечают, вероятно, мертвы, что происходит там нам также неизвестно, но Лян Фа и Му Лю с оперативниками будут через пятнадцать минут, так что за это время нужно не допустить взрыва. Бомбу при всё желании и консультациях не отключить: она замурована в стену и управляется только по пульту. У Оуян Сэ и тех остальных его не нашли. Мы в ловушке. Шансы выжить есть, но нужно немного продержаться, так что делай что угодно, только не допусти взрыва, иначе перед смертью я разве что смогу лишь признать твою правоту насчёт их планов на Синкун 2.0.

А в параллель Оуян Жэньминь всё продолжала и продолжала что-то говорить, но Су Цзяши её теперь слушать при всё желании не мог: от такой «сводки новостей» брата буквально завис, и если бы не легонько ударивший его локтём Ин Сунши с вопросом «Что-то произошло?» – явно простоял бы с пустым взглядом в пустоту ещё минуту.

Сглотнув скопившуюся во рту вязкую слюну, парень всё же чуть повернулся к художнику-криминалисту, стараясь даже шёпот сделать ещё тише:

– До прибытия наших есть пятнадцать минут, и за это время нужно сделать всё, чтобы не допустить взрыва.

Ли Юйян же от такой заявки секундный ступор Су Цзяши теперь понимал прекрасно: сам вновь подобное испытал.

Что им теперь делать? Когда закончится отвлекающая речь Оуян? Когда начнётся подобие Синкун в пределах одного здания?..

Сквозь все внезапно рванувшие и перемешавшиеся в сознании мысли парень неожиданно для себя даже расслышал обрывок вероятного конца слов Оуян Жэньминь:

– И ведь парадокс в том, что этих изменений мы все с вами жаждем несмотря ни на что. Но если это не бесплатно и стоит куда дороже, чем могут себе позволить цифры на наших счетах в банке – готовы ли вы заплатить?

И не прошло и секунды после того, как девушка произнесла последний иероглиф – ранее освещавшие всё пространство лампы погасли.

На мгновение воцарилась тьма – после же за место основного света, подобно прожекторам, резко зажглась подсветка под «вторым этажом»

Всё это ещё больше стало напоминать какую-то секту или культ: речь Оуян произвела на богатенькую публику такое впечатление, будто её произнес какой-то революционер – уверенность в том, что ранее предусмотрительно арестованный Проповедник точно имеет к этому отношение, лишь возросла до предела, хотя, казалось бы, куда больше.

Кто-то девушке даже крикнул похвалу за спецэффекты, а та, расплывшись в улыбке, наигранным реверансом за комплимент поблагодарила.

А среди той толпы нефритовые глаза рефлекторно во взгляде столкнулись с карими – понять бы только, растерянность там или уже едва ли не страх.

Вот только теперь эти эмоции больше под второе подходили: причина их даже парой слов заставила всех замолчать.

– Хорошая речь Нин-Нин. – Медленно аплодируя и шагая в том же темпе, парень минул первую часть зала, выходя на общее обозрение.

И если Су Цзяши на то, чтобы того узнать потребовалась лишь одна фраза, то теперь и Ли Юйян человека рядом с Оуян Жэньминь мог узнать без проблем: Проповедника ему пришлось рисовать не раз.

А тот обеспокоенных и уже в реальности происходящего сомневающихся полицейских будто и не замечал, продолжая говорить:

– Извините, я всё же опоздал: возникли небольшие проблемы с полицией. – Но не будем об этом, вернёмся к теме. Нин-нин абсолютно права: все мы изменились. Вы можете этого не замечать, но посмотрев на себя в зеркало год назад и сейчас – сомневаюсь, что вы бы увидели одного и того же человека. Даже чисто внешне: вот, взгляните, у меня, например, за последнее время синяки под глазами появились!

От последней фразы по полному элитариев залу прошли даже нескрываемые смешки – Цинь Дэмин управлять словами и толпой умел на каком-то не новом уровне. Но и этого ему будто бы мало.

Не заботясь ни о чём, Проповедник одним движением как бы сказав «Одну секунду», развернулся и, обойдя с «внутренней» и чуть более низкой части барную стойку, без труда на ту поднялся, проходясь по тёмному дереву словно по столу тайной вечери.

Шестьдесят девятый этаж, старый конференц-зал

Не в силах больше мириться с этим молчанием следователя, Чэн Щихуа всё же спросил:

– И что нам теперь делать?

Хороший вопрос, подстать ситуации уж точно. Особенно если учесть, что никто не может представить, что вообще может произойти через секунду или две.

– Идем наверх, здесь оставаться незачем точно, – отчего-то не отводя взгляда от таймера, предложил парень, – Нужно хоть как-то помочь Цзяши и Ин Сунши.

И помочь тем действительно было бы хорошо:

«– Цзявэй, ты грёбаный предсказатель. Люди из штаба правда скорее всего мертвы: Цинь Дэмин появился тут»

Семидесятый этаж, главный зал

– И вот мы снова с вами пришли к разговору о смерти, удивительно, правда? Как думаете, может это потому, что она ведь и есть истинное проявление человеческого страха. Умереть по-настоящему не боятся только безумцы, – прервав очередную речь на секунду, Цинь Дэмин оглядел присутствующих со своей импровизированной сцены, и вновь продолжил:

– И среди нас других нет!

Внезапно «проповедник», как бы обводя рукой толпу, рассмеялся. Рассмеялся как последний безумец – похоже, действительно не соврал. Впрочем, отчего-то сейчас Ли Юйян его даже понимал. Или, наоборот, Цинь Дэмин теперь был единственным, способным его понять?

Да и если хоть чуть-чуть подумать, то в словах этого революционера, доля правды всё же была.

Ли Юйян за те два раза умереть не боялся, но не прошедший страх потом настигал его во снах. Так странно, ведь суть всех подобных ведений была одна всё начиналось с приступа сумасшествия, которое и объяснить-то никак не получалось, а после шёл истинный кошмар, всегда напоминающий о Дасин.

Как итог – два состояния перед смертью: страх и безумие.

И от всего этого захотелось улыбнуться – за место же парень со словами «Подержи, пожалуйста» всучил ничего не понимающему Су Цзяши бокал с так и не допитым вином и, сделав несколько шагов вперёд, вышел из общей толпы в сторону Цинь Дэмина.

И почему-то возникло странное чувство дежавю, но бывший учёный, тут же поняв, к чему именно его сознание клонило, эту мысль попытался всеми силами отогнать.

Вдох. Выдох.

Выпрямившись и вздернув подбородок, парень внезапно произнёс:

– Да, в этом ты прав. Но тогда, кто больший безумец: тот, кто не боится умереть или тот, кто не боится убить?

Почему он это сказал, Ли Юйян и сам не до конца понимал, но отчего-то был уверен, что так сможет попробовать выбить хоть какое-то количество информации, а в крайнем случае – времени. Если предположить, что оперативные группы сейчас лишь подъезжают к высотке, то потребуется ещё минут семь-восемь минимум, а то и больше. Если уж начал, то должен хотя бы потянуть время, отвлекая тех троих на себя. А в том, что это получится, бывший учёный уверен уже относительно был.

– А ты хочешь проверить? – Взгляд Цинь Дэмина нацелился прямо на Ли Юйна, который для Проповедника, судя по растянутым в улыбке губам, представлял лишь жертву.

Снова негласно получивший статус «жертва» парень же вёл себя так, словно хотел стать жертвой уже официально:

– Почему нет? Я не боюсь смерти, однако есть одна проблема... – Непривычная ухмылка, и слова, которые он говорил уже не раз:

– Даже если ты выстрелишь мне прямо в голову, я не умру.

Где-то на фоне послышалось одно очень тихое, но в тоже время чёткое: «Ты что творишь, придурок!», а после в наушнике раздался голос Су Цзяши:

– Ин Сунши, я не успею вырубить или убить его раньше, чем он выстрелит в тебя! Как с Линчжи сейчас не получится, остановись! Пожалуйста, хватит! Успокойся!

А самому художнику-криминалисту уже почему-то всё равно на эти приказы или даже скорее душевные просьбы следователя: терять-то кроме собственной жизни ему нечего, всё что было уже давно сгорело. Всё, кроме него самого.

Единственное, что остаётся делать сейчас – пытаться перед смертью хоть как-то помочь подразделению. Они, как-никак, всё же стали ему близки. Как и Ло Цзюе, но в отличие от бывшего учёного тому умирать явно ещё рановато.

– Не умрешь? С чего ты взял, что можешь избежать смерти?!

– А с чего ты взял, что способен меня убить?

На мгновение показалось, что по всему телу будто бы пустили разряд – по венам кровь пронеслась с новой силой; от такого невольно получилось прикрыть глаза и застыть в этом отрезке времени ещё хоть на несколько секунд.

И вот всё снова повторяется.

Ощущения в моменте перед выстрелом Линчжи он не смог бы спутать ни с чем другим, ибо все они уже серебряной иглой вшиты куда-то в подсознание как подтверждение его возможности избегать смерти; и неважно, что в этих «способностях» Ли Юйян сам уверен не был совершенно – они ведь просто попытка отключить сознание от страха перед так скоро настигнувшей его пулей.

Резко распахнутые глаза свой взгляд исподлобья устремили на будущего убийцу – тот его действия отзеркалил. Жаль, что дальше они совсем похожи не были.

Раскинув руки в стороны, Ли Юйян демонстративно вздернул подбородок, словно говоря, что последствий не боится. А на губах красовалась уже привычная, сопровождающая его днями и ночами улыбка – Цин-Цин бы это удивило до глубины души.

Но вот только до неё сейчас дела нет абсолютно никакого, как, впрочем, и до сборища аристократов вперемешку с полицейскими у него за спиной.

Всё внимание сосредоточено то на заглушающем все звуки пульсе и частом поверхностном дыхании, то на ныне наставленном на него оружие в руке Цинь Дэмина, которое ему едва ли не кланяясь, вручила девушка справа – неужто местная элиты вроде Оуян способна пред кем-то склониться?..

Ли Юйяну же подобное чуждо – он ни перед кем головы преклонять не собирался, отчего даже в вероятные последние секунды жизни смотрел на Проповедника едва ли не свысока, и плевать на то, что тот сейчас стоя на барной стойке из тёмного дерева больше напоминал мятежного судью, что с пистолетом в руке поднялся на край судилища.

Мультивселенная ему судья, а не сумасшедший фанатик.

Говорят, перед смертью, человек невольно прокручивает в голове сотню воспоминаний, словно пытаясь найти то, которое станет последним. Но вот только в эти мгновения подобного не произошло.

Это чувство, которое целиком поглощает тело в момент опасности, ни на что другое даже похоже не было – настолько оно уникально.

Когда пуля Линчжи его задеть не смогла, Ли Юйян её даже не видел, как и то, насколько изменилось пространство вокруг. Но сейчас всё было по-другому.

Время перед ним словно замедлило свой ход в сотню тысяч раз, и оттого в глазах парня происходящее отображалось с невероятной чёткостью; частота дыхания на этой секунде показалась же настолько быстрой и сбитой, что закружилась голова. Дернувшийся кадык, подрагивающие руки, едва ли не онемевшее тело – Ли Юйян сейчас был уверен, что умрёт по-настоящему.

Он видел всё, абсолютно всё: как Цинь Дэмин снимает пистолет с предохранителя; как ещё шире растягивает губы в улыбке; как непрерывно смотрит своим карими глазами на него сквозь блондинистую чёлку; и, наконец, как нажимает на курок.

Однако после мгновенной смерти не произошло.

Перед глазами всё едва ли не застыло – момент выстрела показался слишком ярким, а после сконцентрировалось на одном лишь куске металла, что должен был спустя считанные миллисекунды пробить ему череп.

Но стоило только пуле минуть половину расстояния, как пространство вокруг неё будто бы дрогнуло – ошибка матрицы; а после ещё раз, ещё, и ещё, пока вся она не стала напоминать волну – пространство там больше походило на отголоски струнных колебаний.

Под сияние глаз – взмах рукой, словно в попытках отмахнуться, и то, что объяснить практически невозможно – в мгновение ока пуля исчезла.

Время вернуло свой ход. А в огромном зале повисла тишина, и эхо от повторных «выстрелов» его словно окутало – кто-то из элиты на фоне этого даже вскрикнул.

Ещё одно нажатие на курок, а затем ещё и ещё, пока ставшая понятной с самой первой попытки истина не дошла до сознания – пистолет разряжен. На секунду сбитый с толку Цинь Дэмин попросту остолбенел.

Он ведь сам видел ту пулю, да и магазин был полным! Тогда, что произошло?..

Это всё что-то напоминает...

Напоминает то, что случилось с Линчжи!

Боги, неужели Фэйдэ всё же был прав?! Неужели этот человек действительно способен избегать смерти?!..

Под взглядом нефритовых глаз дрогнула рука, и уже полностью потерявшее свою эффективность оружие было отброшено куда-то в сторону.

Впервые за чертовски долгое время Цинь Дэмин почувствовал себя едва ли не бессильным; впервые за чертовски долгое время на секунду ощутил под кожей то, что принято называть страхом.

Ли Юйян же в ситуации опасности более не видел – нет, он не видел практически ничего: зрение сконцентрировалось только на двух фигурах впереди, остальное – пустота.

Что было до, что будет после – неважно.

Не страшно, но и того былого безумия тоже нет.

Теперь это напоминает игру, актёрскую игру, подобную той, в которой ему приходилось учувствовать по прихоти Ли Тяня; только вот роль жертвы отдана другому: Ли Юйян отныне уподобован тому, кем себя ранее считала госпожа Цинь.

И от этого всего стало так весело, как не было уже очень и очень давно. Или это состояние аффекта, помноженное на застилавшее разум опьянение?

Но нет, он ведь не пьян, от одного бокала неприлично дорого вина такого эффекта быть не может. Значит, сейчас рассмеяться от перестановки сил на шахматной доске хочется по-настоящему.

Полминуты назад, при полном зале свидетелей, он – Ли Юйян – вновь избежал смерти.

В таком случае, отныне это понятие для него лишь пустой звук, ибо что уж там взрыв B22, его не смогла убить даже направленная в голову пуля, что растворилась в пространстве-времени, затерявшись где-то между колебаниями струн.

Он не стал оборачиваться на шокированных зрителей, не стал искать глазами Су Цзяши или Ло Цзюе, нет, поговорят о случившемся они потом: сейчас есть лишь одна цель – поймать Оуян Жэньминь и Цинь Дэмина.

Последний же сейчас страх во взгляде сменил на эмоцию, которую парень объяснить даже не мог. Не восхищение, нет, но и не то безумие, о котором он говорил считанные минуты назад. Это больше походило на то, как священник мог бы смотреть на явившегося ему бога. И этим богом сейчас для него стал Ли Юйян.

От такого дыхание невольно сбилось, а после всё же перешло в смех. Губы растянулись в улыбке, оголяя белые зубы; глаза же под светом огня сияли. Сияли так, словно свет исходил не от простого желания правильно исполнить свою роль, а отчего-то в сотню раз того сильней.

– Кто ты такой?! – неизвестно откуда взявшимся эхом по залу разнёсся голос Цинь Дэмина.

И вот теперь Ли Юйяну точно снесло голову. Похоже, пуля попала в цель, только с запаздыванием и несколько не так, как этого хотелось бы двум террористам напротив.

Боги, да это же экстаз! Чёртова суперпозиция и коллапс волновой функции в пользу жизни*!

Да после такого ему стоило бы сжечь красный диплом астрофизического Цзяо Тун, если бы таковой ещё остался! Теперь известные законы искажены.

Под рёбрами таким же эхом, как и голос Проповедника, по одному телу разносился пульс. Адреналин в крови смешался с дофамином – интересная смесь, самое то для Большого взрыва. Но вот только сам Ли Юйян ничего сделать даже не успел – где-то в зале звон от упавшего бокала перевёл всё внимание на себя.

– Стоп! Остановитесь! – Вот и ранее упомянутый Большой взрыв – Су Цзяши. Сбившееся дыхание давало о себе знать, но парень сквозь него с той же громкостью крика добавил:

– Я старший следователь подразделения уголовного розыска Шанхайского отдела общественной безопасности Су Цзяши. Ордер на арест имеется, так что, Цинь Дэмин, Оуян Жэньминь, прощу без сопротивления сдаться.

Толпа богачей перешептываниями буквально взорвалась, и причина тому не только слова. Ли Юйян смотреть на то, что собрался вытворять следователь не собирался, но тело будто само заставило обернуться, чтобы увидеть последствия уже собственных действий.

Посреди отскочивших от него, как от огня, людей, Су Цзяши выделялся ещё сильнее, но теперь ещё и из-за поднятой вверх руки с пистолетом – насколько же история циклична, если сейчас события спустя пару недель вновь будто перед глазами?

Но Проповедник, всё не терявший прежней эмоции во взгляде, повиноваться приказу явно не собирался.

– Офицер Су, неужели ты до сих пор думаешь, что я променяю смерть на заключение, предав свои мечты о свободе? Ты ведь уже пытался меня арестовать, но, как видишь, ничего не вышло, и вот он я!

Речь всё ещё чёткая, но вот она лишь служит маской: в груди непривычный страх всё будто бы между собой перемешал, забираясь куда-то в лёгкие. Но Цинь Дэмин останавливаться не собирался.

Словно решив, что полицейский с оружием ему – человеку, чьи пули сейчас одним «богом» были уничтожены – не помеха, парень вновь обратился к публике, которой теперь словно стало меньше:

– Я говорил с вами о смерти много раз, но говорить – не значит пережить. Говорят, пройдя сквозь огонь можно очиститься раз и навсегда. Так чего же тогда бояться?! Одна пуля с языками пламени не сравниться никогда!

Видимо последние из здравомыслящих людей тому в ответ крикнули что-то роде настойчивых просьб прекратить – Цинь Дэмин тех не слышал, в скрестив руки пред собой и в упор смотря на вернувшего своё внимание к нему Ли Юйяна.

Священник и божество во плоти, а за теми – истинные жертвы, среди которых есть и благословлённые на жизнь.

Взмахнув руками и вновь раскинув те в стороны, Проповедник щёлкнул пальцами обоих ладоней – вслед за этим вновь зал окутала темнота, едва нарушаемая лишь светом за окном. Но едва ли на часах секундная стрелка успела бы сменить позицию, как практически по всему периметру этажа по нитям зажглось пламя.

Настойчивые просьбы прекратить резко сменились на крики, на шум от людских попыток спастись, но Ли Юйян ничего из этого будто бы не замечал, зависнув где-то между миров.

Всё точно также; так же, как и во сне пару дней назад. Только запах дыма и гари теперь отчётливый.

Сколько ещё раз ему нужно будет сначала увидеть необъяснимо реалистичный сон, а потом пережить подобие тех событий в реальности? Может столько же, сколько и едва не умереть? Но нет, перед взрывом Дасин такого не было – только за месяц до встречи с Линчжи.

А впрочем, есть ли теперь разница?..

Ли Юйян ведь несколько минут назад сам стал свидетелем этого явления, в котором выпущенная в него пуля почему-то исчезла, словно затерявшись в пространстве. Сам ведь после этого подумал о собственной неприкосновенности, вероятно, подаренной самими богами с небес, в существование которых он так не верил.

Но вот только теперь это объяснить не получалось совершенно. Прямо пред ним пространство-время исказилось настолько, что всё происходящее на привычную реальность походить окончательно перестало – ничто иное, как воплощение сна.

Огонь вокруг так и норовил безвозвратно уничтожить весь этот зал, опутанный тканью с золотом. Однако опасности не чувствовалось – или это у самого Ли Юйяна после того абсолютно невозможного на первый взгляд преодоления смерти всё же снесло голову?..

Но вот только если он сошёл с ума ещё при исчезновении пули, то сейчас ещё и явно одиноким в подобном не был.

Из разбитых окон с улицы – холодный ветер. И пусть потушить огонь он не мог, то заставить дребезжать – вполне; колебания его на бледных лицах отражались прекрасно, даже скорее завораживающе.

Впрочем, никем иным, кроме «завороженным» Ли Юйян себя назвать бы и не смог.

Это напоминало невесомость – исчезли все звуки кроме треска от горящего тёмного дерева и будто бы даже отражающегося от невидимых стен дыхания пяти человек.

Отчего-то будто бы иллюзия Оуян Сэ, Оуян Жэньминь и Цинь Дэмин, спрыгнувший с лживого судилища и ныне стоящий по середине – напротив них и сам Ли Юйян – позади же будто никого и не осталось – ложь.

И нет дела до того, что совсем скоро огнь может настигнуть и их; что сейчас почти всё это здание можно уничтожить только одним взрывом, который те явно осуществить в состоянии.

В этой практически абсолютной тишине – шёпот Проповедника:

– Ты такой же, как и мы.

Сквозь колебания света пламени на лицах эта фраза, как и всё вокруг, застыла. И спасаться так никто и не спешил; не спешил прерывать эти необъяснимые взгляды то ли друг на друга, то ли смерти в лицо – былой улыбки только к этому не хватает.

А за осколками разбитых стёкол Шанхай продолжал жить своей жизнью, даже не подозревая, что где-то в высотке под небесами разрывается привычное понятие пространства, а вместе с ним и времени.

Несмотря на всю ночную темноту, город сиял, заглушая её; и было совершенно неважно: центр ли это мегаполиса или его окраины –везде одно и то же, везде всё сверкает ещё ярче, чем днём. Только вот если Цзядин утопает в серебре и золоте, то Юэпу окутан лишь красным, кроваво-красным в смеси с фиолетовым неоном.

Взгляд вверх – перед глазами уходящие под серые ночные облака небоскрёбы центра, только теперь больше подходящие на здания, что окружают ад на окраинах – за место дорого сияния лишь красный, красный, красный... Под ногами – крыша одного из них; а если глянуть вниз – оживлённая Цзядин Роуд, с мчащимися по ней сотнями белых огней. И плевать на неожиданно пробравший всë тело холод, пока зимний ветер нещадно треплет волосы, раскидывая в разные стороны полы пиджака. Снова глаза к небу – на здании выше ещё чья-то фигура, но точнее не различить – всё это иллюзия.

И вот он снова вернулся в реальность, вовсе переставая понимать, что происходит.

Вокруг лишь людская паника, крики, и жар от огня. И один только парень, едва ли не замерев на месте, стоял в центре зала.

Если вновь так подумать, то он действительно более не Ли Юйян, но и не Ин Сунши тоже.

Отныне он – нечто высшее; нечто поборовшее смерть; нечто напоминающее бога.

А на богах не бывает оков.

Теперь он окончательно перестал понимать, что происходит. Повсюду лишь въевшаяся эхом в стены людская паника, жар от огня, и крики...крики...крики...

Где-то в них даже слышно его имя.

Но на всё это Ли Юйяну было наплевать.

Отныне и вовеки веков он свободен.

КОНЕЦ 1 ТОМА.

___________

Примечания:

*– Люкао – В китайской мифологии богиня музыки и танца.

*– Аньё-ё-н – Аньён, то есть – с корейского «안녕(annong)» переводится как «Привет».

*– Коллапс волновой функции в пользу жизни – На деле довольно спрорная теория между квантовой физикой и антропным принципом, но если коротко, то это ситуация, когда функция «выбирает» рельность с жизнью (слышали о теории с функцией и наблюдателем? Вот это фактически оно).