«Одиночество на выжженной земле: часть 1 - Сверхновая*»

The fruits – Paris Paloma

New world – ATEEZ

Сильный осенний ветер, раньше приносивший только прохладу, теперь обдавал бледное лицо горячим воздухом, путаясь чёрных волосах.

Ли Юйян, почти не моргая, смотрел на полыхающее здание B22, не в силах сказать ни слова, а лишь открывая и закрывая рот. Да что уж там говорить, даже мыслить нормально не получалось: в голове вертелись одни вопросы.

Как это произошло, почему часть Тяньти загорелась? Что там случилось? Всё же было в порядке, тогда почему?!..

Чжао Кай с Цин Циньшэнь ведь остались там! Они ведь ещё могут успеть уйти?! Или... Или неужели... Неужели они теперь мертвы?!

От последней мысли в глазах будто вновь потемнело.

Он никогда в жизни не мог подумать, что в один день двое самых близких людей попросту погибнут почти у него на глазах. Нет, даже не смел об этом думать! Никогда за всю свою – стоит заметить не самую долгую, – жизнь Ли Юйян не смел даже представить, что это произойдёт!

Бл….ое Тяньти, да будь оно трижды проклято!

Где-то в этом бесконечном потоке промелькнула мысль, что Цин Циньшэшь и Чжао Кай могут быть всё ещё живы. Возможно, они действительно успели хотя бы спуститься вниз, а оттуда, в теории, уже можно выбраться из огня.

Но только Ли Юйян смог полностью осознать это и уже даже собраться бегом двинуться обратно к зданию, чтобы проверить и, если повезёт, хоть как-то помочь – тело вновь отказалось подчиниться. Голова разболелась с новой силой, а мерзкая дрожь, до этого распространявшаяся только на руки, теперь поглотила целиком.

Казалось, что весь мир остановился, так же, как и он сам, замер посреди этого хаоса. Только внезапный сильный грохот со стороны южной части двадцать второго блока заставил отшатнуться на несколько шагов назад.

Бетонные стены отдела Наньгун* пошатнулись и пошли трещинами, грозясь обвалиться в любой момент. Огонь добрался уже до инженерной части, но почему же до сих пор никто не выбежал из корпуса? Неужели они не успели и теперь похоронены там или многие уже попросту ушли также рано, как и он? Но, если эта часть блока уже поглощена огнём, то он скоро достигнет и западной Шиянь*.

Ли Юйяна словно прошибло током. Если загорится производственно-экспериментальная часть B22, то за считанные секунды весь блок, а за ним и половина Хункоу как минимум будет уничтожена сначала самим взрывом, а потом и взрывной волной!

Отключение сознания от этого мира прекратилось так же быстро, как и началось. До этого будто бы пропавший слух вернулся и весь шум на улице, ещё мгновение назад ощущавшийся как сквозь вату, показался настолько громким, что парень невольно зажмурил глаза.

Сотни или даже тысячи голосов сплелись в один бесконечный балаган. Все, кто только были на улице, сейчас попросту столпились чуть поодаль самого молодого учёного. Редкие обрывки фраз среди всего этого даже удавалось кое-как разобрать: «Что там произошло?», «Эй, давай быстрее, мы должны это заснять!», «Кто-нибудь уже позвонил в 110*?», «Пипец, бро*, тут Дасин походу подорвали», «Какой ужас, а кто-нибудь выжил?».

Все эти бесконечные голоса сводили с ума. Почему они так хотят посмотреть на то, как горит двадцать второй блок? Зачем? Неужели они не догадываются обо всей опасности ситуации?

Осознание последней мысли достигло быстрее, чем ожидалось. Как он вообще мог забыть про то, что гражданские не осведомлены даже о наличии западной части Шиянь? Никакие эксперименты никогда не оглашались в СМИ, а если и упоминались, то только как какие-то исследования Дасин. И если заголовки с участием B22 ещё как-то мелькали в новостных лентах, то B21–основной экспериментальный блок, служащий продолжением западного отдела двадцать второго – упоминался лишь пару и каждый из них вызывал бурные обсуждения в комментариях, сводящиеся к одному – недовольству людей неразглашением информации о деятельности блока. Но все эти громкие слова ни к чему не приводили и единственное, что потом увидело население, так это простую фразу от главы двух Шанхайских подразделений о том, что территория Чунмин была выделена правительством под строительство различных частей космических кораблей и шатлов и ничего необычного там нет. На некоторое время люди тогда поутихли, но по-настоящему никто не верил в слова одного из вице-президентов.

Ли Юйян с трудом вновь открыл глаза: видеть происходящее совсем не хотелось. Хоть где-то на подсознательном уровне и поселилось чёткое ощущёние того, что Цин Циньшэнь, Чжао Кай, Шу Сяояо, Хуан Фэн, остальные из Тяньти и других отделов уже мертвы, признавать это головой парень попросту отказывался. Они действительно вполне могли успеть уйти и выжить. Он слишком поторопился с выводами*, в конце концов, есть ведь запасные выходы и множество других способов покинуть здание блока, даже подземные туннели, ведущие как до B21, так и в город.

Со стороны B22 вновь раздался грохот, и часть одной из до этого пошедших трещинами стен части южного Наньгун обвалилась.

Звук от падающих обломков резко вывел из раздумий, заставляя вновь поднять голову на здание блока. Осознание того, что все действительно ещё могут быть живы, будто бы вернуло способность хоть чуть-чуть здраво мыслить.

Гул от толпы за спиной усилился в несколько раз, но среди всего этого шума резко выделился один высокий женский крик:

– Да оно же сейчас рухнет!

Нет, всё же сейчас Ли Юйян уже был не прочь застрелиться: люди действительно даже не подозревали, что Шанхайское подразделение Дасин может не просто рухнуть, а со взрывом разлететься на куски!

Будь на его месте сейчас Чжао Кай, он бы уже сотню раз крикнул бы толпе уходить отсюда как можно быстрее, а потом бы сам тоже последовал за ними. Но вот только он не Чжао Кай, они абсолютно разные люди! Разве станет шокированная внезапным возгоранием толпа слушать его? Разве они не посчитают сумасшедшим?

Сотни бесконечных «Разве…?» в голове смешивались со всем остальными мыслями о возгорании, выживших людях из отделов и, в конце концов, его собственной жизни. Казалось, что от этого потока череп скоро покроется трещинами вроде тех, которые сейчас поглощали отдел Наньгун. Кто-то из толпы поддержал кричавшую ранее женщину и теперь слова о разрушении двадцать второго блока то и дело доносились до его ушей.

Запах пепла, чьи-то крики, обжигающе горящий ветер, и вновь зовущее уходить как можно дальше предчувствие – всё это стало почти неотличимо друг от друга.

Было попросту необходимо что-то сделать, не стоять просто так перед территорией B22, но как можно придумать хоть что-то, когда за спиной сотни человеческих жизней, даже не подозревавших об опасности? Они не знали совершенно ничего, но и раскрывать даже мельчайшие подробности было нельзя.

Несколько раз сжав и разжав замёрзшие пальцы в кулаки, словно надеясь этим унять дрожь и говоря себе собраться, он развернулся к толпе, пытаясь перекрикнуть их голоса:

– Чего вы ждёте, уходите! Как только огонь доберётся до западной части B22, то всё здесь разлетится к чертям! Вы так хотите умереть?!

Наконец, перед глазами предстали люди, которых он до этого мог только слышать – не меньше, а то и куда больше сотни случайных свидетелей. Но мало того, что почти никто не прислушался его к словам, так многие даже не перевели взгляд на пытающегося спасти их жизни парня.

Наплевав на то, что потом голос как минимум сильно охрипнет, Ли Юйян вновь попытался достучаться до толпы:

– Почему вы всё стоите на месте?! Уходите!

На этот раз многие хотя бы его заметили, уже какой-то успех. Но не успел учёный из Дасин даже порадоваться этому, как среди толпы будто бы сначала вспыхнуло сомнение, а потом и недовольство:

– С чего ты решил, что этот блок способен снести Шанхай?

– Именно, почему он должен всё уничтожить?

– Да кто ты вообще такой? – Выкрикнул откуда-то с краю мужчина лет сорока, стоящий с пакетами из Чжэньгунфу*. Явно простой работник какой-то мелкой компании, идущий домой отдохнуть за просмотром очередного боевика под кружку пива и свиные ножки. Только таким и интересоваться его личностью в момент опасности.

Глаза невольно расширились в немом шоке: люди действительно ему не верили. Не верили настолько, что всë это уже походило на разговор со стеной. Впрочем, раньше подобное бы не сильно поразило или задело, но сейчас, когда сотни или даже тысячи жизней зависели от того, послушают ли они его слова, это больше напоминало подписание смертельного приговора в суде.

– Кто я?! – Крикнул парень, переспрашивая. От всей абсурдности ситуации ему уже хотелось рассмеяться, но, кое-как пытаясь выровнять вновь сбывшееся дыхание, всё же сумел ответить, повышая голос:

– Моё имя Ли Юйян, я начальник первой группы отдела Тяньти двадцать второго блока Шанхайского подразделения Дасин! Поверьте, как только огонь достигнет западной части здания, то будет уже поздно!

Многие тут же стали что-то заметно обсуждать между собой, косо поглядывая на него. Несколько стоящих относительно близко к нему молодых парней – вероятно, и вовсе ещё старшеклассников, – услышав фамилию Ли, стали о чём-то активно между собой переговариваться: наверняка подумали про вероятное сходство с человеком со страниц учебника. На фоне остального шума нельзя было точно понять, о чём именно они говорили, но обрывки фраз Ли Юйян расслышать сумел.

Всю жизнь он не пользовался авторитетом отцовский фамилии, но сейчас она будто бы была единственной возможностью убедить людей в правоте своих слов.

– Да! – парень несколько раз быстро кивнул головой, – Да, я сын Ли Тяня!

Едва успел он договорить, как со стороны B22 вновь послышался сильный грохот. Рефлексы на оборот к шуму сработали отлично, жаль только, что бут же были едва ли их обладателем не прокляты: настолько представшая пред глазами картина была обнадёживающей.

Часть стен южного Наньгун всё же окончательно обвалилась, и поглощённый огнём отдел Тяньти также начал рушиться. В небо взмыл столб дыма и пепла, подсвечиваемый просочившимся наружу пламенем. Сразу после этого последовал ещё один взрыв – на секунду Ли Юйян уже успел подумать, что он последний в его жизни, – и треск стёкол и стен. Огонь всё же добрался до ближайшей к центральному корпусу части западной Шиянь.

С трудом отведя взгляд от разрушающегося здания B22, парень вновь обернулся к толпе:

– Почему вы всё ещё стоите на месте! Уходите, осталась пара минут, ещё можно успеть укрыться в метро!

Но после того небольшого взрыва у Шиянь, он мог бы ничего и не говорить.

До этого не верившие ни одному слову случайные свидетели, рискующие стать жертвами, вдруг осознали своё положение – в головах гражданских всё на свои места встало лишь после первого небольшого взрыва.

В конце концов, людское общество никогда не могло измениться. Прописанный в коллективном сознании стадный инстинкт всегда брал своё. Были те, кто умел отличаться от основной серой массы, но с каждым годом их становилось всё меньше. Пока один не начнёт убегать от огня, другой не сделает и не шагу. И так было всегда. Что на уроках истории в школе или университете, что в новостях, что на улице – Ли Юйян выдел это абсолютно везде. Возможно некоторое время назад, во время расцвета новой цивилизации после окончания войны, людей, стремившихся изменить мир и поднять свою разрушенную с колен, было куда больше и имена многих из них потом были запечатлены в учебниках истории, но сейчас таких, увы, было очень мало. Участь офисного планктона и простых государственных npc взяла своё.

Где-то вдалеке пара полицейских, до этого уже почти повязавшие какого-то нарушителя, сейчас агрессивно кричали друг на друга, явно выясняя, что же стоит сделать в такой ситуации.

Обоим хотелось выжить, а вот жизнь вора, которого они, похоже, хоть и очень желали поймать, волновала не сильно. Если они и успеют сбежать, то он точно погибнет здесь. Всё же, это даже не самый плохой конец для подобного человека, лучше ведь умереть от взрыва и сгореть в огне, но свободным, нежели быть приговорённый к смерти судом и перед этим медленно гнить в тюремной камере.

Руки ещё не успели сковать наручники, но запястья сжимал один из полицейских; тело будто гвоздями приколочено к капоту служебной машины, а взгляд тёмно-карих глаз казался абсолютно безразличным – абсолютная иллюзия: дыхание-то давно сбито. Чэн Шихуа явно знал, какая участь его ждёт.

Люди пытались спасти свои жизни в самый последний момент, но сам Ли Юйян уйти уже не мог. Толпа перед глазами будто покрылась дымкой, и окружающие снова стали лишь расплывчатыми тенями, мелькающими мимо него. Вся шумная улица будто слилась воедино. Отдельные силуэты были едва различимы и больше походили на падающую пыль, подсвечиваемую полосами света, что напоминали собой пространственно-временные струны*.

Словно завороженный, он замер на месте, наблюдая за паникующей толпой, которую и видел-то плохо. Очки продолжали висеть на вороте рубашки, но одевать их вновь Ли Юйян не собирался. Дело было не в них, а в чём-то другом. Причины, почему зрение вновь расфокусировалось, были также неизвестны, как и причины его внезапного предчувствия, из-за которого он ушёл из здания блока за считанные минуты до возгорания. Тогда ведь происходило то же самое, хотя, наверное, было даже хуже.

Крики и шум сейчас были в несколько раз сильнее, чем на площади Тяньаньмэнь* в Чуньцзе. Многие, жившие или работавшие в высотках на главной улице, увидев шум и кое-как поняв, что происходит, выбегали на улицы, бросая всё.

Каждый думал лишь о собственной жизни, а на чужую им было плевать. Впрочем, сейчас Ли Юйян выглядел так, будто бы и сам хотел умереть от того взрыва. Но было ли это так или нет, не знал даже он сам. Словно что-то, до этого тянущее и зовущее куда-то далеко за пределы Хункоу сейчас приказало остаться здесь, а ранее не сталкивающийся с этим парень сопротивляться попросту не мог.

Всё происходящее больше напоминало сон.

Почему среди всего этого он не слышал сирен? Как минимум автоматическая сигнализация в блоке должна была сработать. Что-то случилось с экстренными службами? Или все силы сейчас сосредоточены где-то ещё? Но это попросту противоречило бы всему, подобного никак не может быть. Тогда почему никто не пытается что-то исправить?!..

Вопросов теперь было ещё больше, а вот ответов не находилось даже на один.

Ли Юйян вновь поднял глаза на двадцать второй блок и отвести их был уже не в состоянии. Подобное зрелище пугало и в тоже время, от чего-то, видя горящий B22, в голове упорно все другие мысли перекрикивала одна строчка о собственной свободе.

Из-за этого становилось ещё страшней.

Но вот только по-настоящему свободным ему не стать: в туже секунду чёткое ощущение того, что Цин-Цин и Чжао Кай всё же мёртвы вновь дало о себе знать.

Глаза предательски заслезились. И было непонятно, из-за чего: то ли от горячего воздуха и жара, принесённого ветром со стороны двадцать второго блока, или из-за внезапно нахлынувших воспоминаний.

Много чего произошло за три года работы в B22, и как бы он иногда и не ненавидел это место и собственную профессию – сказать, что всё это ему безразлично было нельзя.

Но сколько себя помнил, Ли Юйян никогда не умел даже попросту сказать людям нормальное искреннее и душевное «Спасибо», что уж говорить про то, чтобы показать, как некоторые ему дороги. Порой это действительно пугало: неужели, в отличие от остальных людей, он какая-то бездушная мразь? А любой страх или банальное волнение раздражали. В таком состоянии не получалось здраво мыслить, а значит – вероятность ошибиться становилась слишком высокой. Но допускать даже малейшую ошибку было нельзя.

Огонь всё быстрее пробирался к самому центру западной Шиянь. Новые и новые стены покрывались трещинами и начинали рушиться: взрыв у центральной части блока подорвал опору. Дым и пепел валил из лопнувших стёкол. На фоне синеющего неба всё это особенно сильно выделялось – не заметить было попросту невозможно.

Начало отсчёта до смерти Ли Юйян видел даже с размывшимся зрением. Но вот только, даже несмотря на то, что он прекрасно понимал, что если останется тут, то непременно умрёт от взрыва, он не торопился уходить, продолжая смотреть на разрушающееся здание B22 светло-нефритовыми глазами, сейчас действительно больше напоминающими стекляшку.

Впрочем, единственным таким сумасшедшим он не был.

– Красиво горит, правда?

Вздрогнув от неожиданности, он будто бы снова вернулся в сознание, резко поворачиваясь на источник голоса рядом с ним, которого, по-хорошему, тут уже давно не должно было быть

Внезапно вырвавшим его из мыслей обстоятельством оказался молодой парень, которого из-за всё ещё расфокусированного зрения молодой учёный даже не мог нормально разглядеть. Единственное, что было понятно по каким-то основным чертам и силуэту, так это то, что ему не было и двадцати, что, вероятно, именно его несколько минут назад ещё задерживала полиция и то, что он сейчас также смотрел в глаза грядущей смерти – взрыву двадцать второго блока.

– Ты почему ещё здесь?! – прикрикнул на него молодой учёный, – Совсем расхотелось жить?

Но тот лишь – Ли Юйян на секунду подумал, что ему и вовсе привиделось, – улыбнулся, то ли с некой иронией, то ли с грустью, то ли всё же со страхом.

– А сам? – встречный вопрос; Чэн Шихуа, слегка склонил голову так, чтобы видеть чужую реакцию, – Почему ты тогда всё ещё тут?

Не знавший, что в такой ситуации вообще можно сказать, парень тупо уставился на него остекленевшим взглядом – множество вопросов в стеклянной оболочке отражались.

И видят боги, что даже атеист Ли Юйян был готов уверовать, если бы у него сейчас была возможность исчезнуть или хотя бы переместиться куда-нибудь подальше отсюда – например, хотя бы в Шэньчжэнь, – и прихватить с собой этого желающего умереть ребёнка.

Увы, в комплекте с остальным, за свои недолгие двадцать пять лет он ещё и не научился понимать, что мысли порой бывают материальны.

Жар со стороны B22 усилился вместе с шумом.

Вновь переведя взгляд на горящее здание, единственное, что он вообще смог сказать, так это несколько незамысловатых ругательств. Пламя окончательно поглотило всю западную часть и добралось до главной точки невозврата.

– Твою ж мать, уходим!

Толкнув левой рукой этого мелко преступника, как бы заставляя развернуться, парень той же рукой схватил его за предплечье, утягивая за собой.

Но вот только сейчас это уже бесполезно.

Это конец.

За считанные секунды взрыв западной Шиянь поглотил собой весь B22.

Ещё кое-как уцелевшие стекла выбило за одно мгновение и разлетающиеся во все стороны осколки больше походи на снежные хлопья в метель. Бетонные стены трещали по швам и с невероятным грохотом распадались. Десятилетия развития были уничтожены за считанные миллисекунды.

Ночное небо озарилось яркой вспышкой, и пламя взмыло вверх. А затем взрывная волна опустилась на землю, окончательно уничтожая двадцать второй блок.

На этот раз в спину ударил не просто тёплый ветер, а чертовски горячий и настолько сильный поток воздуха, что сил хоть как-то сопротивляться ему или просто держаться на ногах не было, и быть не могло. В последнюю секунду пальцы на предплечье Чэн Шихуа рефлекторно вцепились в него ещё сильнее, словно молодой учёный боялся просто умереть один.

Последнее, что он хоть как-то смог увидеть, так это то, как весь мир перед глазами будто разделяется на микроскопические нити, колеблющиеся, словно струны при игре на гуцине.

Но стоило только в реальности векам Ли Юйяна сомкнуться, как ему показалось, что он падал не с высоты собственного роста, а с самой крыши Шанхайской башни и не на привычный асфальт, а куда-то далеко, словно проходил сквозь искривлённое пространство – кротовую нору – в другой край вселенной.

Это было сродни падению в невесомость, сейчас даже больше напоминавшую глубь океана. Что-то сильно давило на барабанные перепонки, а воздуха перестало хватать. Одним ударом из лёгких будто выбили весь оставшийся кислород и от этого грудь до боли сдавило. Парень инстинктивно распахнул глаза но, хоть перед ними и была лишь темнота, казалось, что он действительно видел морскую глубину – беспросветную и бесконечную синеву.

Нечто неизвестное тянуло вниз, и, как не пытайся выбраться, ничего не получиться. Тьма, словно кнут, обвила собой всё тело, сковывая движения. Первые несколько секунд он не оставлял надежд избавиться от неё, но все они были напрасны.

Это ещё больше напоминало сон.

Ли Юйян не был из тех, кто боялся глубины, но сейчас она панически пугала. Повернуть голову и увидеть, что же там внизу было попросту невозможно. Морская вода – иллюзия невесомости – будто бы путалась в черных волосах, заставляя те разметаться в разные стороны. Вместе с этим смешивались и мысли. Сознание пустело и казалось, что тьма проникла и туда.

Перед глазами всё плыло – спасительный свет, и волны на поверхности стали почти незаметны. Но как бы всё не кричало поддаться этому мраку, позволить ему поглотить размякшее тело целиком, отдавать во власть этому искушению Ли Юйян отказывался. Задыхаясь, и почти не имея возможности двинуться, он всё ещё пытался вернуться на поверхность, затянутую пеленой.

Сквозь всю эту дымку он едва слышал чей-то голос, с каждой секундой становившийся всё чётче:

– Эй, как тебя там... Учёный из Дасин, ты жив вообще?

Параллельно кто-то пару раз толкнул его в плечо явно дрожащей рукой – это будто бы вновь позволило почувствовать собственное тело. Темнота, до этого почти поглотившая его резко начала сдавать позиции и «поверхность воды» будто то бы стала приближаться.

Единственное, что парень сейчас хотел, так это выбраться из этого пространства. Неважно как, но нужно было добраться до поверхности. Лёгкие буквально раздирало изнутри, и затуманенный разум среагировал на боль, откидывая захвативший его мрак.

Сквозь тенистые ивы вновь можно было увидеть яркость цветов*, но только что возвращённый контроль над телом не был таким уж благословлением.

Резкий свет, ударивший в закрытые веки, заставил на секунду – стоит заметить, не без усилий, – приоткрыть глаза и тут же зажмурить их обратно. Стремясь вновь спрятаться от этого яркого освещения, – или лучей солнца, кто знает, – он, сумев собрать едва оставшиеся силы, вскинул к себе правую руку, скрывая ей половину лица.

По привычке невольно морщась от боли, Ли Юйян как мог откинул голову назад, едва не издав болезненный стон: всё же сильно он приложился об асфальт. Да что уж там голова, нудная боль во всём теле с каждой секундой чувствовалась всë сильнее.

Слух, однако, не пропал, и он абсолютно чётко услышал тот же голос, что и до этого, когда пытался выбраться из «глубины»:

– О, наконец-то пришёл в себя!

Видимо собеседник не замечал всех его страданий, которые, стоит отметить, были совсем не похожи на актёрскую игру, и от того был так доволен возвращением парня в сознание – про самого Ли Юйян такого сказать было нельзя.

– Нет, наверное, уже умер, – Съязвил он, вспомнив, как вообще говорить, и удивившись, что голос охрип совсем не так сильно, как предполагалось.

Но не прошло и пары секунд, как воспоминания о произошедшем взрыве буквально ударили в голову и Ли Юйян резко распахнул глаза, убирая руку с лица. Пожалел он об этом, впрочем, так же быстро, как и сделал.

Жмурясь и смотря сквозь пальцы, первое, что парень смог хоть как-то разглядеть– светло-голубое, почти безоблачное небо. Всё пять чувств за секунду обострились до предела. Стало понятно, что сейчас он лежал на асфальте и явно где-то посреди дороги. Правая скула буквально горела – вероятно, получил пару ссадин когда упал.

С ветром откуда-то доносился едва заметный запах осенней листвы, – который он, к слову, ненавидел всей душой, – смешивающийся с ярким запахом потëртой кожи и самых простых дешёвых сигарет, вместе с приторно сладкой вишней.

Простое удивление на лице быстро сменило откровенное непонимание, ныне смешанное с серьёзностью.

Резко приняв сидящие положение, он мельком оглядел самого себя, на автомате пытаясь нащупать висящие на вороте рубашки очки и, к собственному счастью, действительно обнаружил их там, быстренько одевая – показалось, что от этого маленького действия он буквально прозрел.

Несколько раз быстро моргнув, как бы вновь привыкая к чёткому зрению, парень уже было задумался о произошедшем, пытаясь уложить всё в голове. Но все эти попытки были почти сразу прерваны тем, что кто-то пару раз щелкнул пальцами прямо перед его носом, заставляя обратить внимание на его персону.

Только думавший, что сейчас его уже ничего больше не удивит, молодой учёный отрёкся от этих слов, стоило ему только резко повернуть голову к человеку слева.

В наполовину опустившемся на колени рядом с ним юноше Ли Юйян быстро признал того преступника, который тогда также оставался у двадцать второго блока вплоть до взрыва.

– Стоп! Ты что здесь делаешь?!

И сейчас, сумев нормально его разглядеть, парень пришёл к полному подтверждению довольно неожиданного вывода: «Да ему и двадцати нет!».

Действительно, со своих шестнадцати лет Чэн Шихуа почти не изменился, и в девятнадцать ещё походил на подростка. Сейчас даже его любимая одежда, – «дизайнерская» тёмно-зелёная кофта с парой булавок на вороте, свободная кожанка Нань Лишэна, чёрные джинсы и берцы Хань Мина, – осталась такой же. Пожалуй, единственным изменением были черты лица, которые, как и говорила Лэй Линь, со временем чуть заострились. Теперь даже два кольца с левой стороны в нижней губе смотрелись куда лучше, чем раньше.

Отвечая на вопрос учёного из Дасин, Чэн Шихуа даже улыбнулся, что, впрочем, получилось довольно криво:

– Ага, я вот тоже этого не знаю.

Надо ли говорить, что его реакция, когда он только пришёл в себя, была примерно такой же? Наверное, всё же, нет. Но только он, первые несколько минут, явно пребывал в большем шоке и панике, нежели учёный из Дасин. И кто знает, было ли это от того, что буквально десять минут назад он должен был умереть, но за секунду до был спасён; потом его поймала полиция, что опять стало грозить смертью, но даже когда и эта опасность исчезла – смертельная участь вновь задышала в спину; или от того, что теперь он оказался в совершенно непонятном полуразрушенном месте. Но даже так, хоть ему, вероятно, и удалось в третий раз за день избежать отправки на тот свет, – что не точно, – особо радоваться юноша не спешил. Мало того, что он проснулся среди руин, так ещё и не один. Угораздило же оказаться здесь с тем учёным из Дасин, который пытался ещё до взрыва предупредить толпу случайных свидетелей!

Потрясающее комбо вышло: он сам – Чэн Шихуа, – кое-как умудрившись всё же дыхание успокоить под простой ритм и не впасть в полную истерику от осознания, что теперь Хань Мин ему с этим не поможет и в принципе его он больше не увидит; и этот учёный из Дасин, которого ему едва удалось разбудить и которой явно удивлён был не меньше, но, похоже, паниковать не собирался вовсе: сумасшедший, что ли?

– Что вообще произошло?

– Я это откуда знаю? Может, из нас двоих, думать будешь ты? – Тут же возразил Чэн Шихуа, но заметив озадаченное таким заявлением лицо товарища по несчастью, пояснил:

– Я не из Дасин, а вот ты, судя по всему – да.

И хоть подобный расклад Ли Юйяна не устраивал от слова совсем, ничего поделать с этим он не мог.

Поджав губы он, наконец, нормально огляделся по сторонам, рассматривая почти полностью разрушенные здания, благо солнце сейчас светило довольно ярко. Стёкла почти везде были полностью выбиты, а стены по краям обрастали мхом. Асфальт, раньше бывший идеально ровным, покрылся большими трещинами и кое-где уже наполовину разрушился. Впереди была просто выжженная земля, даже обломков не осталось, а ещё дальше вновь мелькали блеклые силуэты разрушенных зданий. Возможно, это то, что осталось от B22.

Действительно, смотря на открывшуюся перед ним картину, парень хоть и с трудом, но всё опознал в этом месте главную улицу Хункоу, на которой он тогда и… Умер?

А жив ли он сейчас или всё это просто предсмертные галлюцинации?

Ситуация стала ещё более непонятной.

Переводя взгляд от одной бывшей высотки к другой, Ли Юйян озвучил собственные мысли вслух:

– Тут одни руины... Сколько же времени прошло с взрыва?

Но Чэн Шихуа, всë также сидящий рядом явно решил, что вопрос был обращён к нему, а от того удивленно переспросил:

– Меня спрашиваешь? Я откуда знаю!?

– Считай, что это был риторический вопрос, – парень недовольно цокнул языком, – Мысли вслух.

– Тогда мог бы и помолчать.

– А ты тогда мог бы и не мешать.

И только сейчас Ли Юйян, наконец, вспомнил про болтавшийся в кармане пальто телефон, спешно пытаясь его достать. К счастью, новенький смартфон умудрился пережить и взрыв, и падение, не получив ни царапинки, в отличие от него самого.

Под удивленный – в который раз ра пару минут, – взгляд Чэн Шихуа – явно из-за того, что тот не ожидал увидеть последнюю модель телефона известного бренда – Ли Юйян пару раз тыкнул большими пальцем по чёрному дисплею, заставляя его включиться. И, наверное, то, с каким облегчением он выдохнул после того, как на экране отобразилась картинка галактики Сомбреро*, обычно скрытая множеством уведомлений, и всё та же дата – 21 октября 19:22 – слышал весь разрушенный Шанхай.

Значит на технике это «перемещение» не отобразилось, только связь полностью пропала, но этому Ли Юйян уже не удивился: ожидаемое явление после такого.

А так же ожидаемо было то, что телефон Чэн Шихуа так же показывал дату, когда они, по идее, умерли.

Возможно, будь всё это какая-нибудь квантовая аномалия, то вряд ли даты остались такими, значит, перебросил в это место их самих, а не с пространством что-то произошло.

Устав просто так пытаться рассмотреть всё в полусидящем положении, уже видимо бывший учёный медленно и максимально аккуратно постарался подняться на ноги, но даже так едва вновь не упал. От смены ориентации в пространстве голова резко закружилась, а в глазах потемнело. К счастью это прошло так же быстро, как и началось, и, по обыкновению поправив очки на переносице, парень направился к ближайшему разрушенному зданию.

Стоило хотя бы просто осмотреть бетонные стены на наличие уже вызванных временем трещин. Возможно, он смог бы по памяти восстановить и нарисовать несколько высоток, – как-никак, видел их каждый день по пути на работу, – а после, просчитав примерную силу ударной волны, понять, что разрушил взрыв, а что обвалилось уже с течением времени. Это хоть чуть-чуть облегчило бы задачу.

Но вот только молодому учёному постоянно мешали сосредоточиться:

– Было бы хорошо понять, почему выжили лишь мы. – Поднимаясь с асфальта и, судя по всему, с трудом выпрямляясь в полный рост, произнёс Чэн Шихуа.

– Уверен, что только мы?

– Видишь тут кого-то ещё? Сомневаюсь, что при таком взрыве кто-то уцелел даже в метро, – пожал плечами юноша, и, чуть не забыв про один из вопросов, поинтересовался:

– Что у вас там в этой западной части вообще было, что всё так снесло?

Ли Юйян же, ещё при приёме на работу подписавший договор о неразглашении информации, даже после уничтожения B22 раскрывать все карты не спешил:

– С чего бы мне это так сразу и рассказывать? Здесь как с двадцать первым, извиняй, секретная информация.

– А? Ну и не надо, другое сейчас важнее.

– Отлично, тогда помолчи, отвлекаешь.

На это Чэн Шихуа недовольно хмыкнул, скрестив руки на груди:

– Почему это я должен молчать?

Только вот теперь увлечённо рассматривавший разрушенные высотки Ли Юйян его попросту проигнорировал, за что был послан юношей далеко и очень надолго. Но просто стоять и ждать, пока этот учёный из Дасин сможет додуматься до ответа хоть на один из множества вопросов, Чэн Шихуа совсем не хотел и неторопливо направился в другую сторону прогулочным шагом.

Убрав руки в карманы кожанки, он погрузился в свои мысли. По бокам местами разбитой дороги мелькали всё новые и новые и новые остатки кое-как уцелевших зданий, но Чэн Шихуа они совсем не интересовали. Опустив голову вниз и изредка наподдавая мыском берц попавшиеся под ноги мелкие камешки, он не заметил, как свернул на соседнюю улицу, но также он не заметил того, что до этого увлечённо осматривавший руины на главной улицы Хункоу Ли Юйян, вздохнув, не спеша последовал за ним, попутно продолжая разглядывать бетонные остатки строений и следя за юношей лишь боковым зрением.

Несмотря на то, что судя по холоду на улице здесь сейчас также была поздняя осень, солнце, даже близившись к закату, светило очень ярко и даже будто бы грело. Хотя, Чэн Шихуа скорее считал, что это иллюзия его замерзшего тела и привыные последствия быстрого подавления приступа, что далось особенно нелегко в таких-то условиях. Впрочем, так это было или нет, его мало волновало. Куда сильнее юношу беспокоило то, что он был абсолютно без понятия о случившемся и о своём текучем положении во времени. Всё это звучало странно и даже скорее невозможно.

Самым ужасным было то, что этот учёный из Дасин, с которым ему «посчастливилось» здесь оказаться, так же был совершенно без понятия о том, что же с ними произошло. Вспомнив про него, Чэн Шихуа невольно нахмурил брови. Редко он встречал людей, которые начинали раздражать с самой первой встречи, но этот, к несчастью, оказался именно из такой категории. И вот насколько удача могла отвернуться, что из всей ненавистной Дасин судьба свела его именно подобным человеком?..

И именно в тот момент, когда он подумал про этого учёного из Дасин, где-то совсем рядом Чэн Шихуа отчетливо услышал его шаги и едва понятные несколько слов – вероятно, опять мысли вслух.

Только вот, как бы юноша сейчас не винил всё и вся и не проклинал этот день, ничего изменить было уже невозможно, и он прекрасно этот понимал. Но даже так, просто смириться с подобным исходом Чэн Шихуа не мог. Окажись вместо того парня здесь кто-то из Хэймо, то было бы в разы проще. И нет, никто из них не разбирался в астрономии или астрофизике или – пожалуй, самом страшном из всех названий, – квантовой физике, просто с ними было куда привычнее и проще. Ключевое слово – «было»…

Из-за этой Дасин, он за одно мгновение потерял всё! Да что уж там говорить, если он сам должен был умереть вместе с остальным!

От вновь возникших в голове образов всех Хэймо, Чэн Шихуа уже показалось, что он сейчас попросту позорно позволит себе расплакаться, но всё же попытался это предотвратить. Остановившись, юноша несколько раз быстро моргнул, а после резко запрокинул голову к небу. Подобный метод всегда помогал и в этот раз, к счастью, исключением, несмотря на все попытки, не оказался.

Кое-как выравнивая за секунду сбившееся дыхание, и постоянно повторяя в голове одну фразу: «Успокойся», Чэн Шихуа всё же опустил голову и тут же до этого чуть ли не заслезившиеся глаза расширились в немом удивлении.

– Эй, учёный из Дасин, тебе стоит на это взглянуть…

Ли Юйян отозвался сразу же, отвлекаясь от разглядывания того, как снесло очередную высотку:

– На что?

И стоило ему только приблизиться к тому месту, где стоял Чэн Шихуа, как парень, наконец, понял, что того так удивило.

Шанхайская местность не славилась сильными перепадами высоты, но сейчас большая часть разрушенных зданий будто была на уровень выше того, что дальше скрывала вечерняя дымка. Вдалеке виднелись новые небоскрёбы, куда выше тех, что были в Шанхае до этого.

Ныне же зрелище действительно больше напоминало собой бездушный лес из стекла и бетона – абсолютно чуждое зрелище. Башни небоскрёбов уходили вверх, куда-то явно сильно за облака, если бы те сейчас на небе были, а между этими всеми высотками словно переплетения, мосты, и множество сверкающих даже с такого расстояния дисплеев на них.

И нет, сказать, что это были просто новые несколько высоток, было нельзя. Это было что-то едва ли не на грани того, что Ли Юйян только мог себе представить.

Солнце медленно спускалось к горизонту, и его лучи переливались в окутавшей «новый» Шанхай дымке, окрашивая её в золотой цвет. Всё это больше напоминало золотые нити, вплетающиеся в белый щёлк, служивший городу вуалью.

– Первый... или, – едва слышно прошептал парень, не отрывая глаз от представшей перед ними картиной, – Нет, всё же точно первый тип...

– Ты про что?

Молодой учёный, слегка повернув голову к юноше, не придумал ничего лучше, как для начала спросить:

– Тип цивилизации, слышал про них?

Ожидаемо увидев, как Чэн Шихуа замотал головой, он максимально сократил всю известную ему информацию по этой теме в пару предложений, отвечая:

– Если объяснять быстро и коротко, то их всего три: планетарный, звёздный, галактический. Названия от того, из чего они черпают энергию, – Ли Юйян старался как можно понятнее донести основные положения до абсолютно далëкого от этой темы Чэн Шихуа, но тот смотрел на него с настолько нечитаемым выражением лица, что это заставило парня и вовсе засомневаться в своих способностях объяснять что-либо. Недолго думая, он добавил:

– Это если прям коротко объяснять. Кивни хоть, а то будто ни слова не понял.

– Не то, чтобы прям совсем не понял, но...

Не успел беглый преступник закончить свою мысль, как Ли Юйян прервал его фразу, чтобы закончить её самостоятельно:

– Но сколько времени тогда прошло, если когда всё взорвалось, наша цивилизация едва ли достигла только типа 0,85, а они сейчас точно перегнали его, становясь первым? – прикрыв глаза, он помотал головой, – Не знаю.

– Нет, не угадал, не это, – усмехнулся Чэн Шихуа, – Ты не мог бы говорить на простом мандаринском: я половину не понял.

Окончательно разочаровавшийся в своих преподавательских способностях Ли Юйян обречённо вздохнул, скрестив руки на груди:

– Ладно, если с типами здесь ничего не понятно – будем думать иначе. Шанхайское подразделение хоть и было довольно важным, но его уничтожение не могло отбросить прогресс сильно назад. И если продолжать думать в эту сторону, учитывая то, что эти люди точно достигли первого типа цивилизации, рискну предположить, что в том взрыве мы каким-то образом не умерли, а перенеслись в будущее. Причем перенеслись, судя по всему, только мы, ещё и так, словно что-то выцепило нас из огня и кинуло сюда.

– Стоп-стоп-стоп! – Чэн Шихуа зажмурился, быстро замахал руками прямо перед молодым учёным, словно отказываясь вообще слушать эти рассуждения, но потом всё же вновь взглянул на Ли Ли Юйяна, переспрашивая:

– То есть ты хочешь сказать, что мы сейчас… в будущем? Знаешь, звучит как клишированное начало какой-то дорамы.

Ли Юйян вопросительно выгнул бровь:

– У тебя есть другие предположения?

То ли удивлённый, то ли расстроенный, Чэн Шихуа отвернулся от него, вновь переводя взгляд на город. Да и сам бывший учёный сделал также. В конце концов, подобное зрелище мало того, что шокировало, оно завораживало.

И неизвестно, сколько они бы просто молча смотрели на «новый» Шанхай, если бы Ли Юйян первым не нарушил эту тишину, подытожив некоторые свои рассуждения:

– Нам стоит пройти в город.

– Ты щас серьёзно?

– А что не так? – пожал плечами парень, – Тут одни руины, смысла оставаться больше нет.

Действительно, здесь делать явно было нечего. Если уж им не посчастливилось оказаться в подобной ситуации, то стоило, хотя бы, попытаться сразу не умереть в этом новом мире, а в заброшенных останках бывшего Хункоу это вряд ли бы получилось. Для этой цивилизации они, скорее всего, уже как пару сотен лет мертвы и это очень осложняло задачу.

– Только запомни пару вещей: они явно не должны знать, что мы какого-то чёрта оказались здесь после взрыва B22 и настоящее имя тоже не говори, даже мне.

Ещё бы Чэн Шихуа назвал ему своё настоящее имя!

Да он даже и не думал об этом! Разве можно вообще доверять какому-то абсолютно неизвестному ему учёному из Дасин, из-за которого, вероятно они и оказались здесь? Конечно же, нет. И хоть тот не выглядел как человек, который может подставить перед местной полицией и выбить себе возможность ужиться в этой цивилизации, рисковать юноша совсем не хотел. Никому, из какой-никакой элиты – кроме, разумеется, Хань Мина, – верить было нельзя. Это негласное правило въелось в мозг ещё до вступления в Хэймо, наверное, даже с самого момента смерти матери и нарушать его он не собирался.

Но как бы Чэн Шихуа не был согласен с ним, всё равно не удержался от саркастичного вопроса:

– Первое понятно, а второе почему? Думаешь, с твоим именем нет ещё нескольких человек как минимум, особенно здесь?

Жаль, только, Ли Юйян плохо понимал шутки:

– Тебя, вроде, полиция тогда задерживала, не притворяйся, что не знаешь. Я про базы данных. Если все в B22 тогда умерли, то я точно числюсь в их числе, и ты, как жертва взрыва, скорее всего, тоже. Для них мы – ожившие мертвецы, странно получится, согласись.

– Ладно, допустим, – Всё же согласился Чэн Шихуа, быстро прокручивая в голове всевозможные варианты будущего имени:

– Тогда пусть будет Ло Цзюе*.

Придумывать имена Чэн Шихуа не умел от слова совсем, но заимствовать иероглифы из имён близких – очень даже. В конце концов, это не раз спасало его раньше.

Явно же довольный тем, что его наконец-то поняли Ли Юйян просто кивнул головой, как бы говоря «Хорошо, я запомнил», и, развернувшись, не спеша направился в направлении «нового» Шанхая, ожидая что самопровозглашенный Ло Цзюе сейчас последует за ним, но тот внезапно его окликнул:

– Эй, подожди!

Закатив глаза, молодой учёный обернулся на догоняющего его мелкого преступника:

– Чего ещё?

– Как к тебе обращаться? – останавливаясь в паре метров от него, спросил Ло Цзюе.

Точно, как вообще мог забыть, что для него Ли Юйян всё ещё безымянный – что не факт – учёный из Дасин.

Парень уже хотел по привычке представиться, и уже было открыл рот, как вовремя замешкался. Был ли ему смысл скрывать собственное имя?

Конечно, ещё в их мире, когда он пытался убедить толпу зевак уйти как можно скорее, отцовская фамилия с её авторитетом очень пригодилась, но сейчас она может лишь мешать. Возможно, тогда его товарищ по несчастью и мог услышать настоящее имя, но вряд ли бы запомнил его со сто процентной точностью. И также маловероятно было то, что он действительно мог чётко слышать всё фразы Ли Юйяна. Но, даже несмотря на это, пока что подстраховаться стоило. В конце концов, он не знает настоящего имени Ло Цзюе, а он – его.

Неожиданно для себя, парень выпалил первое прошедшее в голову:

– Ин Сунши.

И тут же мысленно ударил себя по лбу.

Надо же было умудриться из всех тысяч иероглифов, вспомнить именно три из его прошлого творческого псевдонима!

Но Ло Цзюе о душевных страданиях «Ин Сунши» даже не догадывался и по тому даже представить себе не мог, как тот жалеет о сказанном пару секунд назад.

– Ин Сунши? – переспросил юноша, – Красивое имя, запомню.

________

Примечания:

*–Сверхновая – результат эволюции звезды, в ходе которого она резко увеличивает свою светимость из-за огромного выброса энергии и после очень долго потухает. (Простое и краткое объяснение)

*–Наньгун – с китайского иероглифы «南工 (nángōng)» вместе никак не переводятся, но второй иероглиф «工 (gōng)» означает «Работа» и используется в «工程师 (gōngchéngshī)» –» Инженер», в то время как первый «南 (nán)» –»Юг». В B22 Дасин и ещё многих блоках организации так назывался инженерный отдел.

*–Шиянь – с китайского «实验 (shíyàn)» переводится как «Эксперимент». В Дасин так назывались многие отделения, отвечающие за проведение различных экспериментов, что понятно из названия.

* –110 – в Китае это номер общей спасательной службы

* –Бро – в китайском сленге будет звучать как «哥们 (gēmen)».

* –Слишком поторопится с выводами –в китайском фраза «妄下断言(wàng xià duàn yán)» – «Делать поспешные выводы», в отличие от других подобных, относится именно к ситуации, когда человек слишком рано теряет надежду.

* –Чжэньгунфу – 真功夫 (zhēngōngfū) популярная в Китае сеть уличной еды, один из филиалов которой находится как раз граничащей с Пудун части района Хункоу в Шанхае

* –Пространственно-временные струны – Теория струн – если говорить простым языком, то согласно этой теории элементарные частицы происходят из колебания квантовых струн. То есть все объекты взаимодействуют не как частицы, а как некие струны.

* –Площадь Тяньаньмэнь – центральная площадь в Пекине, на Чунмин – Китайский Новый год – люди собираются там, чтобы посмотреть на фейерверки и поздравить друг друга.

* –Сквозь тенистые ивы вновь можно было увидеть яркость цветов – Ивы тенисты, цветы ярки – китайская идиома «柳暗花明 (liǔànhuāmíng)» используется в ситуациях, когда, кажется, что выхода уже нет, но резко что-то происходит и положение дел меняется. Является аналогом нашей «Свет в конце тоннеля»

* –Галактика Сомбреро – так же известна как M104 или NGC 4594 и является сложной галактикой в созвездии Девы. Сложная она из-за того, что вся M 104 буквально состоит из двух галактик: спиральной внутри эллиптической.

* –Ло Цзюе – Имя Ло Цзюе состоит из трёх иероглифов «雒炬夜 (luò jùyè)» эти иероглифы вместе никак не переводятся. Фамилия «雒 (luò)» здесь никакого значения не имеет. Иероглиф «炬 (jù) означает «Огонь» или «Факел» и используется в фразе «付之一炬(fùzhīyījù)» –переходящейся как «Сгореть» или «Предать огню», а иероглиф «夜 (yè)» –»Ночь», «Темнота»