«Одиночество на выжженной земле: часть 2 - Shadow»

Whiplash –aespa

Eternally –TXT (Tomorrow X Together)

– Ин Сунши? – переспросил беглый преступник, – Красивое имя, запомню.

Знал бы Чэн Шихуа, как же сильно Ли Юйян сейчас жалел о сказанном полминуты назад, то, чисто из принципа, непременно бы ещё высказал пару колких фразочек в его адрес. Но, увы, несмотря на то, что Ин Сунши так и хотел сейчас убиться головой об стену – будто бы того падения ему не хватило, – и присоединиться к Цин Циньшэнь и Чжао Каю на десятом уровне Диюя* – усердно пытался сохранить спокойное и почти безэмоциональное выражение лица. И хоть он даже не догадывался о том, какое впечатление о нём уже успело сложиться у Ло Цзюе, окончательно рушить свой – стоит заметить, и так не самый сильный, – авторитет в глазах того ребёнка совсем не хотелось.

По привычке поправив очки на переносице, Ли Юйян спросил:

– Теперь-то всё? Нужно ещё понять, как нам вообще попасть из этих руин в город, так что идём.

Явно считая, что на этот раз Ло Цзюе точно просто последует за ним, Ин Сунши уже было развернулся и сделал пару шагов вперёд, как тот внезапно вновь его окликнул, уже куда более бодрым голосом:

– Прям так собрался идти? У тебя на щеке ссадина, волосы растрёпаны, и пальто испачкано. Вроде умный, но серьёзно думаешь, что так не вызовешь никаких подозрений?

Сильно же тогда Ли Юйян приложился головой, раз умудрился забыть или вовсе не заметить всё это. Давненько не приходилось чувствовать себя таким идиотом.

Какого чёрта он несколько минут назад пытался вычислить по остаткам этих зданий и далёким высоткам «нового» Шанхая, сколько времени прошло с момента взрыва B22, и понять, как вообще можно пройти отсюда в город, но не подумал о том, что с подобным внешним видом его туда попросту не пустят и, вероятно, сразу же задержат?

Что уж говорить – о задержании даже думать не хотелось. Сначала, может быть, и получится соврать, но ведь его точно сразу проверят по базам и, не найдя там похожего человека с именем «Ин Сунши», явно поймут, что что-то не так. Хотя, если даже раньше камерам с искусственным интеллектом было достаточно одного секундного кадра, чтобы определить личность человека, то здесь, вероятно, уровень технологий существенно выше и стоит ожидать вообще чего угодно.

Только вот, Ли Юйян по образованию астроном-астрофизик и, в отличие от той же Цин-Цин, в юриспруденции и технологиях, которые сейчас могут использовать полицейские, не разбирался от слова совсем.

Боги, неужели он обречён?..

И за какие грехи он только выжил в этом взрыве, да ещё и совершенно непонятным способом?! Было бы лучше, если бы вместо него здесь сейчас оказалась Цин Циньшэнь. Она, хотя бы, точно смогла придумать что-нибудь, опираясь на свои почти два высших. А ещё лучше, если бы это оказался Чжао Кай: нет никого лучше в данной ситуации, чем умный, умеющий косить под идиота, ко всему этому, ещё и с прекрасной харизмой и способностью гипнотизировать людей разговорами.

По сравнению с ними Ли Юйян не представлял из себя ровным счётом ничего.

Единственный его талант заключался в рисовании, которое в этом мире, наверное, уже и вовсе было не актуально, а красный диплом Цзяо Тун тут больше явно не имеет никакого веса. Да и все его знания по специальности теперь, скорее всего, абсолютно бесполезны: наверняка с появлением новых технологий космическая отрасль сильно продвинулась вперёд и всё то, что он учил долгие годы либо уже опровергнуто, либо считается лёгкой частью базового школьного курса астрономии.

Иными словами, способностей для хоть какого-то выживания в «новом» мире у Ли Юйяна попросту не было. Это относилось не только к практическим способностям или образованию, но и к банальным навыкам коммуникации с другими людьми. Разве мог он – интроверт, избегающий даже простой поездки на метро – суметь прижиться в каком-либо новом месте? Конечно же, нет.

Называть здесь свою родную фамилию и пытаться жить на прежнем авторитете отца – сам Ли Юйян каких-то особых высот достичь не успел, – было попросту тупо. В конце концов, для этого мира он, скорее всего, действительно погиб ещё во взрыве B22 и официально становиться ожившим мертвецом или заблудшей душой парень совсем не хотел. Да и толку от этого бы попросту не было – единственное, что он бы получил – комнату в психбольнице и постоянное наблюдение психологов, с которыми никогда в жизни не хотел и не стал бы говорить.

Так он лишился первого – статуса.

Однако поперёк горла сразу вставала и другая проблема – деньги.

Все его счета были записаны на имя «Ли Юйян» и сейчас их использование – если такое вообще ещё представляется возможным, – по абсурдности было бы сродни тому, что если бы его, как неизвестную личность без документов, остановили полицейские и парень, в ответ на вопросы, попросту сказал бы собственное настоящее имя и год рождения, с предполагаемой датой смерти в придачу. И хоть что делай, но обойти это никак не получится, особенно учитывая то, что абсолютно неизвестно, пользуются ли здесь до сих пор той банковской системой.

Так он лишился второго – всех своих накоплений.

Только сейчас Ли Юйян по-настоящему осознал, что теперь здесь, в его родном Шанхае, он абсолютно никто.

В современном обществе человек без денег и статуса практически человеком-то даже почти и не считался. Особенно такого мнения придерживалась элита, к которой, по идее, сам Ли Юйян тоже относился. Только вот, умерев в «своëм» мире начальником первой группы отдела Тяньти Шанхайского подразделения Дасин B22, он очнулся уже в «новом» мире абсолютно никем. И разве можно тогда эту участь считать спасением, если он каким-то образом умудрился выжить, но потерял всё?!

Если бы он только тогда умер, то сейчас не пришлось бы всеми силами пытается хоть чуть-чуть отбросить назад мысли о том, что ни Чжао Кая, ни Цин-Цин действительно больше нет, забивая голову лишь рассуждениями о собственной судьбе.

Оставалось только попытаться смириться и переключится на более важные в данной ситуации темы.

И ладно бы это, но сейчас «товарищем по несчастью» оказался абсолютно незнакомый ему подросток, которого перед взрывом двадцать второго блока, судя по всему, задерживала полиция. Ко всему этому тот мелкий преступник ещё и выглядел как человек из какой-то нелегальной группировки, что сильно всё осложняло.

И хоть Ли Юйян даже отчасти был согласен со словами Ло Цзюе насчёт его собственно внешнего вида, которым и сам ставил под угрозу все свои планы и идеи по выживанию в «новом» Шанхае, просто так признать это молодой учёный отказывался. В конце концов, разве мог он взять и открыто согласиться с тем, кто так нагло указывал на какие-то его недостатки и ошибки?..

Несколько секунд прожигая взглядом явно не понимающего, за что его так, Ло Цзюе, Ли Юйян, в итоге, просто цокнул языком и, демонстративно закатив глаза, произнёс:

– На себя бы лучше посмотрел, не сильно лучше выглядишь.

– Но явно лучше, чем ты, Ин Сунши, – тут же ответил Чэн Шихуа, недовольно фыркнув, – Очки лучше сними и уложи волосы как-нибудь по-другому. А, да, и кровь на щеке может, всё-таки, сотрёшь?

«Но явно лучше, чем ты, Ин Сунши»

Чёртово «Ин Сунши», воспоминания от этого имени отвлекают ещё сильнее, практически перекрывая собой все остальные мысли…

Стоп!

Боги, точно, как он вообще не додумался до этого раньше!

Пусть картины маслом или изрисованные углём холсты тут явно никак помочь бы не смогли, – особенно если учесть факт того, что они, вероятно, уже сгорели, – то вот все знания, благодаря которым он мог их рисовать своё практическое применение ещё найти могут!

Резко совершенно по-другому взглянув на ситуацию уже думающий о собственной обречённости Ли Юйян будто бы даже приободрился.

По привычке щёлкнув пальцами левой руки, он тут же принялся искать что-то в сумке, параллельно быстро стерев кровь от ссадины с левой скулы тыльной стороной ладони. Сейчас всё это выглядело так, будто бы внезапная идея могла хоть как-то спасти ситуацию. Впрочем, практически так это и было.

Конечно, ключевое слово «практически» тоже продолжало существовать, но думать о нём Ли Юйян совершенно не хотел и продолжал упорно его игнорировать.

Подобное Ло Цзюе не заинтересовать попросту не могло, отчего тот поспешил поинтересоваться:

– И что ты собираешься делать?

– Хочу чуть изменить черты лица, – Продолжая копаться в сумке и, наконец, выуживая оттуда что-то на подобии обычной ручки, ответил парень, но, подняв голову и заметив озадаченное лицо юноши, спросил:

– Слышал когда-нибудь про пропорции и светотень на лице?

Чэн Шихуа помотал головой, совершенно не понимая, откуда он вообще должен про них слышать, и откуда этот учёный из Дасин знает что-то из художественной области.

– Ладно, потом как-нибудь расскажу, сейчас просто увидишь на практике.

Быстро преодолев расстояние до ближайшей полуразрушенной высотки, и одним движением скинув сумку с плеча, Ли Юйян вытянул из кармана телефон, включая на том фронтальную камеру – благо заряжен он был почти полностью.

Про как-то подаренный ему Цин Циньшэнь простой коричневый карандаш для глаз парень вспомнил абсолютно случайно, ведь тот ещё с весны валялся где-то в глубине рабочей сумки. И знал бы он тогда, что эта непримечательная вещица пригодится в такой крайне необычной ситуации, то непременно бы лучше поблагодарил подругу, а не ограничился простым: «Угу, спасибо».

И хоть до этого осбого смысла в его использовании действительно не было – сейчас, когда было нужно как-то подчеркнуть и слегка поменять черты лица, – он вдруг соизволил появиться.

Кое-как умудрившись поставить телефон, сейчас скорее служивший обычным зеркалом, на несколько удачно упавших обломков и, опустившись рядом, Ли Юйян первым делом оценил масштаб катастрофы. И хоть на первый взгляд всё оказалось не так уж и плохо, парень не мог не отметить то, что сейчас действительно ещё больше походит на заблудшую душу – да он, похоже, своим внешним видом сорвал джекпот.

Вероятно, увидь его в таком виде Цин-Цин, то непременно спросила бы что-то вроде: «Скажи честно, ты ещё помнишь, что такое сон и отдых?»…

И вот мысли о подруге снова прорвались сквозь оборону разума от них. Хорошо, что парой мысленных ругательств тут же были отосланы назад: не хватало ещё ему сейчас прослезиться.

Очки привычно повешены на ворот рубашки; в голове примерный план последующих действий.

Учитывая то, что растушевывать карандаш для глаз на лице явно не так легко, как уголь на бумаге, да и высветлить ошибки ему сейчас нечем, каждую небольшую чёрточку приходилось наносить очень осторожно, чтобы не испортить и без того не гарантирующую успех задумку.

Что же до Чэн Шихуа, то всё это казалось ему чем-то крайне странным и, пытаясь понять, что вообще делает этот учёный из Дасин, юноша, почти не моргая наблюдал за тем, как тот пытался то подвести глаза, то, видимо, проверял соответствие на какие-то пропорции.

Так продолжалось около десяти минут.

На удивление аккуратно подведенные глаза, слегка закрашенный их внутренний уголок; суженная переносица и кончик носа; слегка вытянутые уголки, да и в принципе чуть изменённая форма губ; аккуратно и едва заметно, но всё же чуть более выделенные скулы – всё же попытки что-то поменять оказались не напрасны.

Оборачиваясь к Ло Цзюе, и, наконец, понимая, что же так его отвлекало Ин Сунши, указывая большим пальцем на собственное лицо, спросил:

– Вот, теперь видишь, про что я говорил? Разница не большая, но всё равно некоторые черты уже выглядят по-другому.

Но вот только Чэн Шихуа, до этого и так смотревший на него с явным недоумением, теперь, казалось, хотел задать ещё больше вопросов, но никак не мог решить, с какого лучше начать.

Ли Юйян же ждать, пока этот мелкий преступник что-нибудь скажет, не собирался, и потому, вспомнив про царапину на щеке, поднялся с асфальта, подходя к лежащей в паре метров сумке в поисках пластыря – спустя примерно полминуты так раздражавшая ссадина была скрыта с лица.

И только Ли Юйян, наконец, вновь выпрямился во весь рост, возвращая очки на переносицу, и закидывая сумку на плечо, а телефон – в карман пальто, как Ло Цзюе всё же решил спросить:

– Подожди, это... Как тебя там, – несколько секунд юноша пытался вспомнить имя молодого учёного, – Ин Сунши, ты, получается, ещё и рисовать умеешь?

И если в обычной ситуации или ещё несколько минут назад парень на такой вопрос бы просто закатил глаза, то сейчас он, наоборот, рассмеялся:

– Что-то вроде этого, да.

Всё же, как бы он несколько лет ни ненавидел и не пытался забыть это злополучное «Ин Сунши», сейчас был даже немного рад, что минут пятнадцать назад вспомнил именно его. В конце концов, если бы не этот псевдоним, то он вряд ли бы так быстро сумел отойти от мыслей о собственной обречённости, до того, что у него ещё есть шанс. Возможно, изначально и придумавшая ему это, на одно время чуть ли не ставшее вторым, имя Цин Циньшэнь была бы рада, узнав, что хотя бы спустя такое количество времени, но море ненависти всё же заполнилось*.

Ко всему этому, Ли Юйян отчего-то упорно не мог избавиться от мысли, что они с Ло Цзюе попали в этот «новый» Шанхай из-за него. Почему это засело в голове, парень не знал, и из-за этого не мог не подтвердить её, не опровергнуть. В последнюю секунду перед «смертью» он видел лишь, словно пошедший микроскопическими полосками, размытый мир, а дальше была лишь иллюзия – или не совсем, кто знает, – глубины океана. И сейчас, будь он хоть трижды астрофизиком, вряд ли бы смог даже предположить, что же это было на самом деле. Хотя, возможно, если всё же попробовать подумать хотя бы в рамках простых основ теорий, то его случай был необычным подтверждением теории квантового бессмертия, но даже потом на полном серьёзе отталкиваться от неё, всё станет лишь запутаннее.

В одном из немногих уцелевших после войны исследований ещё начала двадцать первого века, а после и в тех же трудах его отца, говорилось, что квантовые частицы настолько странны, что способны даже на нарушение причинно-следственной связи в пространстве времени*. Все привыкли, что всегда есть несколько определённых событий: А – прошлое, Б – настоящее и С – будущее; все они взаимосвязаны с собой так, что А влияет на Б, а Б – непосредственно на С. Однако, на самом деле, всё это далеко не так.

В квантовой механике ещё тогда проводился опыт, в котором выпущённый фотон проходил одновременно через две щели, и было невозможно сказать, какую из них он преодолел первой. То есть, если представить, что одна из них – условное событие X, а вторая – Y, то в квантовом мире событие X произошло бы одновременно с событием Y. Следовательно, исходя из ещё нескольких исследований и опытов, стало известно, что те самые А, Б и С могут влиять друг на друга совершенно не так, как было принято считать долгое время – от события Б непосредственно зависит событие А, но также событие А, как и Б, зависит от события С. Иными словами, прошлое и настоящее непосредственно зависит от будущего – простейшая ретропричинность, если одним словом.

Ли Юйян хорошо помнил, как ещё в десятом классе школы*, когда Ли Тянь решив, что его сын определённо должен знать часть институтской программы несколько заранее, решил объяснить ещё и практически всю известную ему теорию о квантовых частицах, где эта тема была едва ли не первой; и также хорошо парень помнил то, как сначала суть всего этого понял с трудом: теория о влиянии будущего на прошлое и настоящее, а также настоящего на прошлое, казалась максимально абсурдной. В конце концов, это ведь всегда было совершенно наоборот, и хотя бы просто принять обратный факт уже довольно сложно – особенно учитывая мысли вроде: «Что же тогда должно произойти в будущем, чтобы это вообще пригодилось?».

Что ж, вот и то самое «будущее», когда это могло бы пригодиться – причём и в прямом смысле тоже. И как назло, сейчас вся эта теория действительно не казалась таким уж абсурдом.

Если предположить, что его странное предчувствие, из-за которого он ушёл из B22 практически за секунды до возгорания Тяньти, было связано со всеми этими изменениями пространства времени, то это может быть даже чуть-чуть логично. Но, в таком случае, как объяснить то, что он не умер, а оказался здесь?

Наплевав на то, что возможно сейчас окончательно запутается, Ли Юйян всё решил взглянуть на ситуацию со стороны теории квантового бессмертия. В конце концов, именно она была чуть ли не первым, что он узнал из квантовой механики, ведь рассказывали про неë ещё в старшей школе, так что расписать и пересказать всю теорию от и до парень мог так, что понял бы даже Ло Цзюе – а тот, судя по всему, в астрофизике был последним идиотом. Или же мог бы довать к этому кучу формул так, чтобы Ло Цзюе стал считать его сумасшедшим на полном основании.

Но сейчас, как бы Ли Юйян не пытался интерпретировать произошедшее, сказать, что он выжил лишь благодаря этой теории всё же было бы странно, и, в какой-то степени, даже противоречило бы самой её природе.

Теория квантового бессмертия всегда заключалась в том, что как только человек принимает определённое решение, вселенная будто бы делится на несколько своих копий – подобных вселенных, – в которых это действие приводит к разным результатам. И если в одной из вселенных человек умирает, то в этот же момент он перемещается в другую. Умерев в одной, он просто продолжает жить в другой и даже не подозревает о том, что где-то в параллельном мире его уже нет. Это перемещение невозможно запомнить, понять, да и вообще даже почувствовать. Только вот вся эта теория никогда не имела и вряд ли когда-нибудь обретёт научное доказательство. Но, даже несмотря на это, просто так опровергать её тоже нельзя.

Будь сейчас такая возможность, он бы может даже попробовал сейчас сигануть с крыши самой высокой уцелевшей высотки и проверить: выживет ли он на этот раз или нет. Терять, по-хорошему, было уже нечего, так что если он всё-таки и умрёт, то ничего особо страшного не произойдёт.

Если же он каким-то образом останется жив, и всё то, что происходило с ним после взрыва B22, повториться, можно будет действительно предположить, что совершив «квантовое самоубийство» – каким-то чудом, доказал теорию квантового бессмертия.

От абсурда собственных мыслей парень не мог не рассмеяться вслух: как ему в голову только могла придти мысль о доказательстве этой теории? Подобное сейчас куда больше напоминало бред.

Вероятно, сейчас со стороны это выглядело так, что сначала он с серьёзным выражением лица смотрит куда-то в одну точку, а потом неожиданно и абсолютно без причины начинает смеяться. Был в этом определённый успех: за место максимально безэмоционального человека с пассивной агрессией, Ло Цзюе, скорее всего, теперь и без формуд квантового бессмертия считает его каким-то психом. И не то, чтобы Ли Юйян сейчас сам стал бы рьяно это отрицать.

Боги, неужели он действительно сходит с ума?..

Хотя, учитывая всё произошедшее за пару часов ещё в его мире и теперь здесь, он, вероятно, вполне имел право тронуться крышей.

Только вот, из-за всей сложившейся ситуации Ли Юйян теперь попросту не мог думать только о себе и собственных странных экспериментах – мысли о которых, вероятно, были вызваны неудачным падением и ударом головой об асфальт.

Если действительно он втянул Ло Цзюе во всё это, то должен как минимум сделать так, чтобы тот не пострадал и не умер. Хотя, смерть после произошедшего стала казаться чём-то субъективным и парень уже не знал, способен ли умереть на самом деле. И даже если отбросить всю привычную логику и допустить возможность того, что по каким-то причинам умереть он и не может, то относится ли это и к Ло Цзюе?

В конце концов, как бы мелкий преступник за всё это время не успел его возненавидеть, – а Ли Юйян всеми фибрами души чувствовал, что уже успел ещё и знатно побесить того, – просто так оставить здесь этого желающего умереть ещë со взрывом B22 ребёнка он уже не мог. Несмотря на то, что молодой учёный выглядел и порой вёл себя как бесчувственная тварь, таковой он совсем не являлся – чувство вины ему было свойственно также, как и всем остальным людям.

Сверкнувший где-то вдалеке золотой луч отразился в новых небоскребах и мелькнул в сторону руин, заставляя невольно зажмурить глаза на несколько секунд. Солнце начинало склоняться к закату – следует поторопиться, чтобы успеть хотя бы выйти к границам этого Шанхая.

И только Ли Юйян уже собрался было в третий раз сказать это «Идём?», как стоило ему попытаться произнести хотя бы слово и он тут же резко закашлялся: теперь, наконец, адреналин в крови, вызванный состоянием некого аффекта, – прошедшим, казалось бы, уже давно, – окончательно его оставил и тело полностью вспомнило про то, что оно всё же не вечное. Учитывая произошедшее, последнее, к слову, было не точно.

Конечно, сначала он пытался перекрикнуть толпу перед B22, а потом, когда пришёл в себя уже в «новом» мире просто продолжил говорить, полностью забыв обо всём. И хотя сам факт того, что последствия настигли его только сейчас, не мог не радовать, особо думать об этом парень не мог. К сожалению, в рабочей сумке воды с собой у него никогда не было и, пожалуй, из-за этого Ли Юйян никогда не проклинал себя так, как сейчас.

– Эй, может ты сейчас хотя бы умирать не будешь? – подал голос Ло Цзюе, подходя на несколько шагов ближе к Ин Сунши.

– Кто здесь, б...ь, умирает? – Прикрывая рот рукой, огрызнулся Ли Юйян.

Теперь его голос, видимо, казался настолько более хриплым и грубым, что только приблизившийся к нему Ло Цзюе замер буквально в метре от парня, вопросительно склонив голову в бок:

– Ну, в данный момент – ты.

После такой фразы вышеупомянутый художник-астрофизик уже и не знал, что ему делать. Мало того, что он едва ли мог хоть как-то дышать, так неужели ещё и этот приступ кашля из-за болящего горла выглядел так, будто он, пережив взрыв двадцать второго блока, мог прямо сейчас попрощаться с жизнью? Хотя, возможно, будь у него сейчас хотя бы пара глотков воды, то всё действительно было бы куда лучше. Но найти их сейчас негде и единственное, на что Ли Юйян мог надеяться, так это на то, что нервное сглатывание скопившейся во рту вязкой слюны хоть как-то его спасёт.

И, наверное, то, какое облегчение он испытал, когда спустя пару минут разрывающего горло кашля, было несравнимо ни с чем другим. Сумев, кое-как, отойти он всего этого ужаса и нормально задышать, молодой учёный наконец-то вновь выпрямился во весь рост, только сейчас на автомате замечая, что он, хоть и не на много, но выше Ло Цзюе.

– Идем уже, чего ты ждешь? – всё же спросил Ли Юйян, будто бы не знал, что юноша сейчас ждал именно его, – Надо ещё найти оптимальный способ попасть в город и желательно сделать это до темноты.

Но вот только беглый преступник с таким заявлением отчего-то согласен не был.

– Почему обязательно до темноты? Разве потом наоборот не будет проще?

– Проще, может быть, и будет, – как бы соглашаясь, Ин Сунши кивнул головой, – Но подозрений вызовет куда больше. Сейчас абсолютно неизвестно, как мог измениться Шанхай, так что лучше не рисковать.

– Да, но в таком случае, не рисковать стоит из-за чуть-чуть другого, – юноша скрестил руки на груди, судя по всему, уже по привычке, – Районы по типу гетто обычно располагаются где-то на окраинах, разве что за исключением Янпу и Путуо, И если не стоит рисковать, то только из-за этого факта. К тому же если учитывать то, что эти окраины сейчас могут быть совсем рядом с руинами.

– А, точно, Янпу.., –который раз за день Ли Юйян мысленно ударил себя по лбу, – Уже забыл про него.

– Забыл про его существование, серьёзно? – Усмехнулся Ло Цзюе.

Совершенно не желая мириться с этой наглой усмешкой Ло Цзюе, Ли Юйян поспешил хоть как-то исправить ситуацию:

– Ну, знаешь ли, мне, в отличие от тебя, не приходилось там бывать.

– И хорошо. – Чэн Шихуа убирал руки обратно в карманы кожанки и, разворачиваясь к панораме «нового» Шанхая, добавил:

– Там не на что смотреть.

Жаль только, что теперь уже не понять где лучше: здесь вместе с этим неизвестным учёным из Дасин или в проклятом Янпу?

Однако, как бы ни хотелось просто уйти и самому попытаться разобраться в этом новом мире – причина выживания том взрыве ему была как-никак интересна. Если этот Ин Сунши сможет понять, из-за чего это произошло, то, может быть, появится хотя бы микроскопическая вероятность того, что они смогут вернуться в «их» мир? А если так, то может удастся вернуться и на несколько лет назад от исходной точки в виде двадцать первого октября две тысячи сто семьдесят четвёртого?..

Для Ло Цзюе всё это, конечно, звучало как какая-то научная фантастика, отчего озвучивать последнюю мысль он даже побоялся: мало ли, вдруг учёного из Дасин это станет хорошим анекдотом? А казаться ещё более не образованным в глазах «товарища по несчастью» не особо хотелось.

Будучи лишь простым преступником из нелегальной группировки Хэймо, он вряд ли когда-нибудь сможет разобраться с этим, и от того, спустя всё, хоть и не большое, но всё же уже количество времени в «новом» Шанхае, Чэн Шихуа пришёл к выводу, что это некое «сотрудничество» с Ин Сунши для него попросту выгодно.

Они не знают имён и никакой другой информации друг о друге, и если удастся вернуться, то никто никого не сможет даже попытаться подставить. Хотя, впрочем, это относилось и к «новому» Шанхаю.

Обернувшись на Ин Сунши, Чэн Шихуа махнул тому рукой, как бы говоря следовать за ним, и, не успев пройти и нескольких шагов, резко развернулся почти на триста шестьдесят градусов, направляясь в совершенно противоположную сторону.

– Подожди, почему ты идешь к Чжабэй и Баошань? – догоняя ещё не успевшего уйти Ло Цзюе, спросил парень, – Разве не лучше сначала проверить Чаннин и Сюйхуэй?

– Вот скажи честно, насколько хорошо ты ориентируешься в этих районах?

– Я вырос в Цзиньань и учился в Сюйхуэй, так что центральную часть Шанхая знаю очень хорошо. К чему вопрос?

– Во-о-от, если ты хорошо знаешь только центр, то я – весь Шанхай, – видя то, как молодой учёный явно собирался спросить, о том, какое это сейчас вообще имеет отношение имеет к делу – они, как никак, сейчас находились именно в центральной части и преимущество явно было у Ин Сунши – поспешил добавить:

– Я это к тому, что учитывая всё это, лучше пойти через Чжабэй и Баошань: это, конечно, окраины, но они всегда были куда спокойнее, чем Янпу.

– Ладно, – тут же ответил Ли Юйян, на ходу поправляя очки на переносице, – Давай попробуем так.

Чего-чего, а вот того, что Ин Сунши так быстро согласиться с ним, Чэн Шихуа совсем не ожидал и даже на несколько секунд остановился на месте, удивлённо смотря на молодого учёного. А тот, будто бы не замечая всего этого, просто продолжил идти дальше.

Впрочем, если бы Ли Юйян сам не нашёл в этом своеобразном маршруте определённую выгоду, то вряд ли бы юноша вообще услышал, как тот не сразу опровергает и отвергает его идеи, а действительно поддерживает – или хотя бы не показывает явного недовольства.

А причина этого была очень проста – B21. Если взрыв полностью поглотил B22, то, скорее всего, он точно дошёл и до двадцать первого блока и, тем более, захватил линию маглева. Если в части Хункоу, где раньше находилось здание Шанхайского подразделения снесено было почти всё, и от магнитных рельсов едва ли осталось основание, то дальше наверняка уцелела какая-нибудь их часть. Возможно, если он сможет увидеть и те разрушения, то может быть вся ситуация станет хоть чуть-чуть понятнее.

И хоть гением-криминалистом – точнее, случае Ли Юйяна, художником-криминалистом, – способным по одним руинам или ещё каким-то разрушениям понять, что же произошло, он далеко не был, попытаться всё же стоило.

К счастью, уже довольно давно границы районов слегка сдвинули к центру из-за быстрого темпа развития и постоянного изменения окраин города и, если раньше от середины Хункоу до границ Баошань потребовалось бы пешком идти минимум семь часов, теперь можно было управиться за три.

А позади закатное солнце, словно огромный пылающий диск, медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в оттенки кровавой меди и плавленого золота. Осколки стёкол, которые среди всей этой разрухи казались некой роскошью, блестели, словно были не простой стекляшкой, а самым настоящим хрусталем. Среди груды обломков они мерцали в лучах заходящего солнца, словно крошечные, потерянные звёзды или даже отдельные галактики. Ржавчина хищным плющем, оплетала арматуру, проедая металл и оставляя за собой следы медленного, но, увы, неумолимого разложения. Сквозь всë это безлюдное и никому не нужное пространство ветер, проносясь между бетонными останками, выл, словно мелодия флейты дицзы, что раньше играла где-то среди гор трёх ущелий, улетая куда-то далеко в сторону Сиань.

3 часа спустя, «новый» Шанхай, окраины Баошань

По всей манере поведения Ло Цзюе, Ли Юйян понял две вещи: тот, во-первых, ему абсолютно не доверял, хотя, учитывая все обстоятельства, это не сильно удивляло; и, во-вторых, молодой учёный, ко всему этому, действительно сильно его раздражал, но причину этого парень уже не мог. Хотя, особо хорошим знакомым он себя и не считал, но кто же мог подумать, что в глазах этого мелкого преступника его репутация уже настолько плоха.

Почти всю дорогу юноша будто бы игнорировал факт существования «товарища по несчастью», предпочитая смотреть куда угодно, только не в его сторону и моменты, когда они будто бы даже нормально что-то обсуждали были настолько редки, что хватало бы пары пальцев одной руки, чтобы всё их перечислить.

И нет, не то, чтобы сам Ли Юйян особо хотел с ним говорить, но отвлечься от постоянной картины руин перед глазами всё-таки было бы неплохо. Особенно учитывая то, что от смартфона сейчас толку не было почти никакого, и тот благополучно болтался в кармане пальто, вместе с наушниками.

Да и ко всему этому, особо выносливым человеком он не был и если Ло Цзюе, даже спустя полтора часа непрерывной ходьбы выглядел так, будто бы вообще не устал, то вот молодой учёный подобным похвастаться не мог. Его и без того уставшее за прошедший рабочий день в B22 тело теперь ещё было и знатно замучено вновь вернувшейся головной болью – вероятно, очередные последствия того падения; отсутствием даже глотка воды и какой-либо пищи. И если к последнему в силу рабочего графика Ли Юйян ещё и привык, то вот вода, учитывая долгую ходьбу и так и норовящий вновь проявиться приступ кашля, была бы очень кстати.

Несколько раз он уже думал, что умрёт быстрее, чем успеет дойти до этого чëртового «нового» Шанхая. Единственное, что спасало, так это то, что в такие моменты, видя, как непринуждённо Ло Цзюе сразу же его обгонял, молодой учёный, из принципа, возвращал полностью безэмоциональное выражение лица и, стиснув зубы, продолжал идти. Пожалуй, особенно тогда помогал факт того, что человек способен выжить без воды несколько дней.

Впрочем, все эти страдания окупились в один-единственный момент.

Как только время всей дороги минуло за три часа, – Ли Юйян мог поклясться, что они длились минимум сотню лет – как рядом замелькали не только одни серые бетонные стены, но и кроны деревьев, только начинающие желтеть. И стоило им пройти ещё не более ста метров и минуть здание очередного разрушенного дома, как вместо продолжения такого же дикого ландшафта перед глазами открылась совершенно другая картина.

Осколки прошлой бетонной набережной, сейчас едва омывались неспешным и размеренным потоком Янцзы, а сам широкий каменистый берег был покрыт водной гладью, отражающей последние лучи заката, словно зеркало. Река едва слышно текла своим вечным путем, будто бы её не могло потревожить абсолютно ничего, будь то хоть вечная мерзлота, война, или взрыв. Воздух, казалось, был буквально наполнен звуками ночного города, находящегося уже совсем близко, но и не только: шепот ветра в разрушенных стенах былых высотках Баошань; тихий шум воды от реки; и далекий призрачный гул неизвестного происхождения, доносящийся откуда-то со стороны Чунмин.

И возможно Ин Сунши бы простоял ещё минут десять, любуясь этим пейзажем, если бы не мысль о едва слышном звуке со стороны острова.

Чунмин! Отсюда должно быть хоть чуть-чуть, хоть, образно, но видно B21!

Заставив себя оторвать взгляд от остальной картины и сорвавшись с места, так, будто бы не он несколько минут назад едва не умирал, и полностью игнорируя вопросы Ло Цзюе, Ли Юйян ринулся к полуразрушенной лестнице сбоку, лишь бы побыстрее спуститься на берег.

Под ногами хрустел гравий, перемешанный с битым кирпичом и песком, – тихая песнь разрушения, сопровождавшая каждый шаг. Хоть там было и не так высоко, но с каждым метром вниз менялся и сам свет. Тени от высоток тянулись вслед за солнцем, сгущаясь и забирая золотые цвета. Воздух будто бы становился гуще, насыщеннее запахами влажной земли, ржавеющего металла и какого-то странного, сладковато-горького аромата, который, казалось, исходил из глубин самой земли.

Остров Чунмин – пристанище проклятого B21 – был в двадцати четырёх километрах от берега Янцзы в Баошань. Но, как бы Ли Юйян не надеялся, единственное, что с такого расстояния можно было увидеть, так это просто очертания, сейчас особенно размытые вечерней дымкой.

– Эй, на что ты там так смотришь? – также спускаясь к молодому учёному, спросил Ло Цзюе.

– На двадцать первый блок. – Не отрывая глаза от острова, произнёс Ли Юйян, но, уже спустя несколько мгновений, вздохнув и поправив очки, добавил:

– Но отсюда почти ничего не видно, что, увы, и следовало ожидать.

И пока парень ещё несколько минут не оставляя надежд пытался хоть как-то разглядеть то, что же стало с двадцать первым блоком, Чэн Шихуа просто молча наблюдал за этим. Именно там ведь он должен был умереть – иронично получилось.

Даже на первый взгляд разрушения Дасин были очень сильными, и это коснулось не только самих зданий блоков, но и магнитных рельсов. То, что осталось от них вблизи того же B22 едва ли походило даже на нормальные руины, что уж было говорить про остальную линию. Ло Цзюе слегка опустил голову, закусывая нижнюю губу: Шэньсин* всё же умер не напрасно, напоследок исполнив свою часть в лучшем виде.

Тем временем, где-то позади, будто бы пролетев над верхушками деревьев леса, промелькнула белая тень. Даже лишь едва успев обернуться на звук и краем глаза заметить её силуэт, Ли Юйян практически сразу пришёл к чёткому понятию того, что же это было. Новый Шанхайский маглев.

Такую скорость, чтобы мелькнуть перед глазами за считанные миллисекунды, на момент своего уничтожения, Шанхайская магнитная подушка Дасин всё ещё не могла. Или, точнее, могла, но лишь к середине пути, а ближе к городу это было попросту опасно. Но эта тень явно удалялась из города и уже могла набрать скорость, которая, судя по всему, была равна той, что прошлый маглев достигал лишь спустя десять минут.

И как бы Ли Юйян сейчас не пытался в уме вычислить приблизительную скорость этого состава, всё это было бесполезно: вновь его размышления превали.

– Хорошо, вот мы почти дошли до города, а дальше что? – спросил Чэн Шихуа, повернувшись к Ин Сунши и несколько раз поправив волосы из-за дувшего теперь прямо в лицо ветра.

– Для начала нужно понять, какой сейчас год.

– И что нам это даст?

– А ты подумай, может сейчас прошло всего лет десять. Если окажется, что это так, то проблем будет значительно меньше.

К такому выводу молодой учёный пришёл ещё спустя час ходьбы и, даже несмотря на то, что это казалось очень неправдоподобным – проверить стоило с самого начала.

Разница между две тысячи сто семьдесят четвёртым и две тысячи сто восемьдесят четвёртым действительно была бы не так критична и первое, что в таком случае попытался бы сделать Ли Юйян, так это найти Чжао Кая или Цин Циньшэнь. В конце концов, если эти двое сейчас живы, то вряд ли бы сменили адреса, – из их троицы только он сам жил в центре и уже мысленно успел попрощаться со своей квартирой, – значит, и где их искать тоже примерно было бы известно.

На секунду Ли Юйян представил себе, насколько же странно будет выглядеть картина, если всё сложится так и он заявится к кому-то из двух друзей. Для них он ведь уже давно умер, так что стоит ожидать вообще чего угодно. Да и, скорее всего, это его внезапное восстание из мёртвых будет напоминать самый что ни на есть клишированный поворот сюжета с внезапным возвращением умершего пару сезонов назад персонажа. Но, даже несмотря на это, такой исход ситуации нравился молодому учёному в сотни раз больше того, что они сейчас действительно оказались в будущем.

Верить в подобный исход действительно хотелось ужасно, и как бы головой он не понимал, что такое всё же маловероятно, нечто в душе упорно продолжало надеяться.

Жаль, что в таких утверждениях Ли Юйян был одинок.

– Ну, допустим, – согласился Ло Цзюе, – А если окажется, что прошло уже минимум лет сто?

_________________

Примечания:

*–Десятый уровень Диюя – Управляется Чжуаньлунь-ваном. Именно там души отправляются в павильон тётушки Мэн или Мэн-по, до чего князь решает их судьбу и они перерождаются.

*–Море ненависти наконец заполнилось –в оригинале «恨海难填 (hènhǎinántián)» – «Море ненависти трудно заполнить» –китайская идиома означающая обиду, которую трудно забыть.

*–»...исследований ещё начала двадцать первого века говорилось, что квантовые частицы настолько странны, что способны даже на нарушение причинно-следственной связи в пространстве времени...» – отсылка на исследования учёных из австралийского национального института в 2015 году, доказавшие, что будущее влияет на прошлое. (И здесь и в тексте главы очень простое и сжатое объяснение)

*–Десятый класс школы – в Китае система школьно образования состоит из двенадцати классов, отчего их одиннадцатый примерно как наш девятый.

*–Шэньсин (申刑 (shēnxíng)) –в китайском первый иероглиф «申 (shēn)» раньше использовался в названии Шанхая, а второй «刑 (xíng)» –»наказание».