«Одиночество на выжженной земле: часть 4 - Пространство времени»

LAW (cover) – BOYS PLAHET

Fate – ENHYPEN

– Разумеется, насчёт выдачи ордера вы правы, но вот только это, – Синь Чжоу указал пальцем свободной руки на портрет той неизвестной девушки, – Наш капитан нашёл сам. Вас не обыскивали.

Если несколько минут назад Ли Юйян ещё надеялся, что факт заинтересованности полиции в его скетчбуке поможет хоть как-то спастись, то сейчас понял, что эта идея с самого начала была безнадёжна. Сказав про ордер, он буквально шагнул в пропасть невозврата – надо же было умудриться так нелепо обозначить принадлежность вещи ему!

Хотя, разумеется, Синь Чжоу мог врать, и это было бы самым логичным вариантом, иначе как этот их капитан, – судя по всему, тот человек с фамилией Гуань, – мог вообще где-то ещё найти альбом, если не в его сумке?

Не мог же он его потерять?..

Стараясь тщательно игнорировать всё усиливающуюся головную боль, парень мысленно прокручивал события, как бы отматывая их назад.

Слегка сведя брови к переносице, Ли Юйян сверлил взглядом простой серый стол перед собой, никак не понимая, действительно ли он потерял скетчбук или Синь Чжоу ложью пытается что-то выяснить.

Что-то в голове продолжало настаивать на том, чтобы изобразить обморок и выспаться – Ли Юйян вновь проигнорировал подобный вариант.

Всё то время, что он молчал после слов Синь Чжоу, ни сам дознаватель, ни Му Лю тоже не произнесли ни слова. И если мужчина буквально не сводил глаз с «подозреваемого», с хитрым прищуром следя за каждым малейшим изменением эмоций на его лице, то вот помощница казалась куда более расслабленной.

Поначалу девушка переводила взгляд то на Ин Сунши, то на Синь Чжоу, будто бы пыталась понять, за чем же старший так пристально следит, но потом резко отвлеклась, смотря на что-то на столе – вероятно, на смартфон.

И, пожалуй, было очень хорошо, что Ли Юйян не видел, с каким удивлением девушка уставилась в экран, ведь иначе бы непременно подумал, что теперь он точно обречён. Однако даже если сейчас парень откровенного недопонимания девушки не заметил, факта обречённости это не отменяло.

Му Лю крайне играло на руку, что второй стол, за которым сидела она и Синь Чжоу, был чуть выше, и его поверхность специально дополнительно отгорожена так, чтобы её не было видно.

Стараясь подавить так и рвущуюся наружу сотню вопросов, она легонько тыкнула дознавателя локтём в бок, и, когда тот с явным недовольством взглянул на неё, – ещё бы, кто-кто, а Синь Чжоу всей душой ненавидел, когда его отвлекали, – кивнула головой в сторону своего телефона, с открытым на нём чатом со старшим следователем Су.

Явно не понимая, что же такого должен был написать Су Цзяши, чтобы это походило на уважительную причину прервать его от анализа мимики подозреваемого, Синь Чжоу, нахмурив брови, с невероятной скоростью читал информацию, по-видимому, наспех сфотографированную с монитора компьютера следователя.

Возможно, увидев выражение лица дознавателя сейчас, рассмеялся бы даже Су Цзявэй, ибо тот, хоть и наравне с «младшим» Су славился умением контролировать эмоции, – что не удивительно для человека с подобной профессией, – являл собой воплощение крайнего недоумения.

Теперь вопросом о том, кто же эти Ин Сунши и Ло Цзюе вообще такие задавались не только два следователя Су.

После подобного вброса информации долго молчать Синь Чжоу тем более не мог и, поймав себя на том, что едва не ошибся с именем, наконец, спросил:

– Ин Сунши, всё же вы это нарисовали?

Увы, но сразу понять факт того, что его о чём-то спросили, и вспомнить сказанные пару секунд назад слова не получилось: сыграла свою роль способность «отключаться от мира» во время размышлений – как же некстати.

– Хорошо, допустим, я, – всё-таки согласился Ли Юйян, – А что с того?

– Видите ли-и-и, – протянул дознаватель, – В наше время редко встретишь талантливых художников, особенно тех, кто умеет так хорошо рисовать портреты на бумаге…

Синь Чжоу будто бы специально недоговаривал фразу, оставляя концовку своей мысли неизвестной – и, возможно, при немного других обстоятельствах Ли Юйян был бы и не против поддержать подобный разговор, чтобы выяснить из лживых слов хоть что-то. Но, увы, сейчас подобное лишь раздражало.

– К чему вы клоните?

Синь Чжоу недовольно цокнул языком: видимо, идея выяснения подробностей косвенным путём ему нравилась куда больше.

– Вы знаете, кто эта девушка с рисунка? Знакомы с ней?

– Нет.

Мужчина будто бы ещё сильнее – куда уж, казалось бы – сощурил глаза и, буквально в упор глядя на Ли Юйяна, спросил:

– Тогда как вы её нарисовали?

Да нет же, то что с его рисунком что-то явно не так Ли Юйян уже давно понял, но что же именно – грёбаная загадка.

Невольно смутившись от сотни вопросов о том, каким образом он что-то нарисовал, парень едва ли удержался от комментария вроде: «Легко и просто – берёшь уголь, бумагу и рисуешь, что непонятного?», всё же выдавая хоть чуть-чуть более адекватный, но тем не менее саркастичный ответ:

– Подождите, а в чём суть этого вопроса? Вы научиться рисовать хотите или что?

И если Му Лю, быстро отвернувшись, невольно рассмеялась в кулак, то Синь Чжоу мало того, что не улыбнулся, а теперь и вовсе выглядел так, будто бы говорил: «Парень, лучше бы ты помолчал, чем это».

– Отвечайте на вопрос: как вы её нарисовали?

И хоть Ли Юйяну теперь уже даже хотелось послать этого дознавателя с его странными вопросами куда подальше – сделать этого он не мог: вероятно, это бы непоправимо усугубило всё ситуацию, в которой он оказался.

– Хорошо. Вы никогда не слышали про то, что люди часто рисуют случайные образы из головы? – буквально процедил сквозь зубы парень, – Теперь, во всяком случае, знаете. Сначала глаз, потом по линиям всё остальное. Простое восстановление лица по пропорциям.

– То есть, вы утверждаете, что просто изобразили абсолютно случайный образ?

– Да.

Синь Чжоу вздохнул, подытожив:

– Что ж, тогда у вас очень хорошее воображение, – мужчина вновь указал пальцем на всё ещё находящийся в другой его руке скетчбук, – Эту девушку с вашего рисунка зовут Жэнь Тин, и именно она была убита сегодня в северо-восточной части Шанхая у окраин Баошань, а точнее на перекрёстке Цзиньбаохэ. Вам ведь знакомо это место?

Чтобы, наконец, сложить все оставшиеся пазлы в голове Ли Юйяну на этот раз потребовалось не более нескольких секунд – жаль, что получившаяся картина была ещё более безнадёжной, нежели простое её отсутствие.

– Подозреваете меня в убийстве? – Невольно выпалил свою догадку Ин Сунши, сверля полным удивления взглядом Синь Чжоу.

Неужели получается так, что каким-то образом, отдыхая на набережной Баошань, он смог нарисовать девушку, свидетелем убийства которой стал буквально спустя полчаса или около того? Да что за бред?!

Теперь стало понятно, почему у него раньше не получилось догадаться в сути всех вопросов Синь Чжоу – это была бы настолько нереальная мысль, что парень сразу же отмëл бы её куда подальше.

Учитывая всю ситуацию, возможно, Синь Чжоу сейчас следовало молча отдать ему медальку и титул «Почётный лох года», а вместе с ними ещё бумаги с показаниями допроса на подпись.

Сам же дознаватель, не зная всех этих мыслей – что не факт, – уже мысленно похоронившего себя «подозреваемого», усмехнулся:

– Догадались, наконец.

– А почему бы вам не посмотреть записи с камер? Они ведь сейчас на каждом углу, разве нет? Я никого не убивал.

– Разумеется, записи с камер у следствия имеются, но достаточно чёткого изображения с тех улиц нет: старый район, после Синкун его ведь почти забросили.

И Ли Юйяну стоило скорее обратить внимание на часть фразы дознавателя о камерах и том, что он буквально подозреваемый, но тот сначала зацепился лишь за одно слово – «Синкун». Что он имел ввиду под этим?

По его словам после этого события Баошань почти забросили, так может, речь про руины оставшиеся после взрыва B22? Синь Чжоу произнёс всё это так, будто бы подобная информация была идеально известна каждому и казалась уже чуть ли не чем-то очевидным. Впрочем, такой масштабный взрыв на предприятии Дасин не мог бы быть неизвестным – его наверняка и в учебники истории включили.

Парень едва удержался от усмешки из-за собственных мыслей – ситуация же явно требовала продуманных решений на холодную, – желательно ещё бы не болящую, – голову, но ни первого, ни второго, у него не было.

Но даже если попытаться откинуть в сторону мысли про эту «Синкун», с фактом того, что местные следователи приняли его за убийцу, этого не получится.

Если там действительно нет записей с камер, – что до сих пор казалось крайне странным, – то доказать свою невиновность будет проблематично. Однако у полиции ведь есть тело жертвы, а значит, судмедэксперты уже должны были что-то выяснить. По крайней мере, оставалось на это надеяться.

Смешная ситуация, видимо, Ло Цзюе ещё тогда своей фразой про клишированный сюжет предсказал всё это дело.

– И, за неимением фактических записей преступления, вы решили, что случайный человек, сам чуть не ставший жертвой, и есть убийца? – возмутился Ли Юйян, всячески стараясь показать, что он действительно не причём – так это ведь и было.

– К слову, а вы там разве были не с ке...

Синь Чжоу даже не успел договорить, как его прервал абсолютно внезапно ворвавшийся в кабинет парень. Едва ли не сбив собой тёмную раздвижную дверь, тот недовольно бросил пару тихих ругательств и, быстро оглядев помещение, тут же в знак приветствия улыбнулся Му Лю, говоря что-то вроде.

Но девушка подобный жест не оценила:

– Офицер Су, что вы здесь делаете? – Тут же возмутилась Му Лю, поднимаясь из-за стола, стоило ей только заметить старшего коллегу.

Тот на подобный вопрос лишь отмахнулся:

– Подожди Му Лю, это уже моя часть.

– Су Цзяши, опять за своё? – в отличие от помощницы, голос самого дознавателя по отношению к тому парню звучал куда более угрожающе, – Не срывай мне допрос.

Офицером Су или же, как назвал его дознаватель, Су Цзяши, оказался довольно молодой парень, лет так двадцати четырёх на вид, – в том, что это иллюзия и ему на деле лет тридцать Ли Юйян не сомневался.

На удивление, тот был даже слишком красив для полицейского. Пожалуй, даже настолько, что на офицера и вовсе не походил – одетый в черную мешковатую одежду и из-за этого, а также холодного света в кабинете кажущийся особенно бледным; волосы средней длины, подстриженные под некую «волчью» стрижку и окрашенные в светлый, практически белый, блонд; на фоне волос и цвета лица уж слишком сильно контрастировали карие глаза и тёмные брови, но, в то же время, это было даже некой его изюминкой. А ко всему этому, черты лица следователя были уж очень интересными – будто бы заострёнными. И мало этого, так хоть сейчас их и не было заметно, но в хрящах ушей красовались серебряные каффы.

Мысленно для себя Ли Юйян отметил то, что если выживет сейчас, то непременно потом нарисует этого необычного полицейского: как художник, упускать подобную внешность он не мог, да и кто знает, может это и вовсе поможет завоевать расположение того? В конце концов, надо же как-то выходить из безнадёжной ситуации и жаль, что уставший мозг парня смог придумать лишь подобное решение – лет девять назад же с главой правительства сработало, так что и тут должно получиться.

– Дознаватель Синь, проявите хоть каплю уважения. Я ведь всё же старший следователь, – максимально наигранным уважительным тоном произнёс Су Цзяши, делая явный акцент на словах «Старший следователь», – Всё потом, это для дела.

Что ж, возможно, появление этого следователя было совсем не подарком судьбы, а наоборот. Мало того, что Ли Юйян уже и вовсе переставал даже относительно понимать происходящее, так ещё и какой-то неизвестный ему человек решил прервать допрос – стоит заметить, абсолютно бесполезный допрос.

–Так, – протянул Су Цзяши, отвернувшись от негодующих Синь Чжоу и Му Лю и, оперевшись двумя руками на стол, со странной улыбкой и искрами в глазах взглянул на Ли Юйяна, спрашивая:

– Получается, ты художник, да?

Парень почти сразу ответил, кивая головой:

– Да, верно.

– Отлично!

– То есть?

Заметив ещё большее непонимание на лице подозреваемого, Су Цзяши для начала поспешил уточнить:

– Ты же видел убийцу?

Ин Сунши ещё раз утвердительно кивнул:

– Не чётко, но видел.

Вероятно, Су Цзяши не услышал первую половину фразы или Ли Юйян уже не знал, как объяснить буквально засиявшего следователя, который тут же поспешил спросить:

– Сможешь его нарисовать?

– Чего?..

И на этом хоть какое-то адекватное восприятие ситуации парнем окончательно сошло на нет. Эта просьба, – вероятно, и вовсе без права отказа – звучала как задача для художника-криминалиста и всё бы ничего, но вот только он-то никто иной, как астрофизик. Да, с высокими навыками рисования, порой даже очень высокими, но факта того, что профессионально нарисовать убийцу, которого видел лишь пару минут и то размыто, было для него явно слишком, это не отменяло. Особенно, если учесть то, что рисовать нужно для полиции в абсолютно неизвестном ему Шанхае две тысячи триста восьмого года.

Да и ладно бы это, но от Цин-Цин он уже давно узнал, что полиция ещё в их две тысячи сто семьдесят четвёртом не пользовалась услугами художников-криминалистов: их заменили нейросети. И от того всё это казалось ещё более странным. В конце концов, разве местные следователи не должны были уже восстановить хоть что-то при помощи ИИ, и убедиться в его невиновности?

Первоначальный шок быстро сменился на недовольный сарказм:

– Подождите, я всё ещё не понимаю: я для вас подозреваемый, свидетель или нейросеть, чтобы рисовать преступников?

– В данный момент – свидетель, который умеет рисовать и видел преступника, – Су Цзяши пожал плечами, и, приподняв одну бровь, добавил:

– Разве я не прав?

– Не подозреваемый и на этом спасибо.

Несмотря на усмешку, все слова, казалось, были сказаны настолько пренебрежительно и раздраженно, будто бы не Ли Юйян тут минут десять назад думал о том, что уж лучше самолично порезать запястья об металлические наручники.

– Ну, так что, ты сможешь его нарисовать?

И как бы мысленно парень не думал о полнейшей нелогичности ситуации, отказаться всё равно не мог:

– Могу попробовать.

– Отлично!

И всё бы ничего, если бы не один нюанс, про который Ли Юйян тут же поспешил напомнить довольному следователю:

– Только, может, руки развяжете?

– Да, точно, – Су Цзяши легонько ударил себя по лбу, после махнув головой в сторону «художника-свидетеля», как бы говоря Му Лю того освободить. И девушка не исполнить приказ не могла – закатив глаза, вновь направилась к Ин Сунши, но на этот раз уже снимая с запястий металлические наручники, а не повязку с глаз.

Вновь полученная свобода отозвалась ноющей болью в локтях, плечах и запястьях. Надеясь хоть как-то избавиться от этого, Ли Юйян попытался размять руки, надеясь, что это поможет побыстрее телу придти в себя.

– И, может, ещё скетчбук с карандашом вернёте? Не очень хочется рисовать собственной кровью на столе.

Невольно прыснув от смеха, Су Цзяши поспешил сильнее сжать губы, лишь бы не рассмеяться в голос. Этот художник-свидетель ему определённо нравился.

– Окей, только тот рисунок жертвы останется у нас. – Всё ещё с нотками веселья в голосе, ответил офицер Су.

И получив утвердительный кивок от Ин Сунши, – который, к слову, был совершенно не обязательным учитывая положение дел, – Су Цзяши за пару шагов оказался около Синь Чжоу, буквально пытаясь вырвать из рук того альбом. Увы, всё было не так просто, и сильнее сжав пальцы на блокноте, дознаватель вновь угрожающе зыркнул на следователя.

И как же повезло Су Цзяши в том, что он ныне стоял к Ли Юйяну спиной, и тот не видел, как карие глаза следователя буквально потемнели, когда он настолько тихо, насколько только мог, прошептал Синь Чжоу одну фразу: «Фотографию видел?».

Дознаватель молча кивнул, продолжая в упор смотреть на следователя. Сейчас он бы смог выяснить хоть немного, но надо же было Су Цзяши вмешаться в самый неподходящий момент.

– Тогда не мешай. Теперь это уже полностью моё дело. – Тихо ответил офицер Су, всё же забирая у Синь Чжоу скетчбук Ин Сунши, оборачиваясь к тому, но на этот раз уже не с угрожающим взглядом, которым удостоил Синь Чжоу, а с сияющими и довольными глазами.

Но вспомнить того преступника оказалось куда сложнее, чем Ли Юйян вообще мог себе представить. Стоило ему только опустить руку с карандашом на бумагу и попытаться ещё раз восстановить события, как что-то ударило по черепной коробке с такой силой, что парень выронил карандаш, практически падая лбом на стол и обхватывая голову двумя руками.

Ещё буквально пару секунд назад он абсолютно чётко видел перед глазами картину убийства той девушки в Баошань, а затем и сам силуэт преступника, но стоило только воспоминаниям перейти на момент, когда тот обернулся на него и Ло Цзюе, как всё резко стало полностью размытым. Чёрная высокая фигура оказалась лишь тенью. Его лицо было почти полностью скрыто и единственное, что за считанные мгновения Ли Юйян ещё смог хоть чуть-чуть разглядеть – глаза. Всего лишь пару глаз.

По идее этого было бы вполне достаточно, чтобы хоть как-то изобразить лицо убийцы полностью, но что-то будто мешало, постоянно стирая из сознания и эту картинку. Тихо пошипев очередное «Твою же ш мать», Ин Сунши сильнее сжал пальцы на прядях черных волос, оттягивая их. Того, что ситуация настолько выйдет из-под контроля, парень совершенно не ожидал.

– Ин Сунши, ты в порядке? – слегка наклоняясь к не подающему признаки жизни художнику-свидетелю, спросил Су Цзяши.

Кое-как заставив себя хоть чуть-чуть поднять голову, молодой учёный, сквозь спадающую на лицо челку, взглянул на следователя, отвечая:

– Я не могу полностью его вспомнить.

Офицер Су отозвался лишь вопросительным «Хм?», как бы спрашивая причину.

– Не могу вновь увидеть убийцу, –пояснил Ли Юйян, – Разве что…

Со вздохом вновь выпрямившись и невольно морщась от всё усиливающейся головной боли, парень вновь подхватил карандаш со стола, быстро выводя несколько линий в блокноте. Пока в сознании ещё оставалась размытая картинка двух глаз преступника, стоило попробовать зарисовать хотя бы их.

Пара черт на брови, схематично обозначенная линия переносицы, два пустых суженных миндальных глаза и… Всё.

Быстро обозначив штриховкой основные тени, Ли Юйян откинул карандаш, ставя локти на стол и вновь хватаясь руками за голову – максимум того, что в подобном состоянии он вообще смог нарисовать выполнен.

Совершенно не понимая этого странного состояния и крайне простого наброска от «подозреваемого» Су Цзяши поинтересовался:

– Ты говорил, что можешь восстановить лицо, если будет хоть одна его черта, вроде того, как получилось с Жэнь Тин... Так что насчёт этого убийцы?

– Не знаю. Восстановить лицо по пропорциям не сложно, но даже с этим, – Ин Сунши легонько махнул головой в сторону блокнота с наброском, – Ничего не получается.

Подобное даже начинало сильно раздражать.

– То есть не получается? – спросил офицер Су, – Ты всё же не можешь его нарисовать?

– Не то, чтобы не могу, скорее сейчас не могу. Голова раскалывается, я не могу сосредоточиться.

Су Цзяши тихо вздохнул. Возможно, всё же его надежды на то, что он наконец-то встретил талантливого художника, который может стать новым художником-криминалистом потеряны не были. Хотя, кто знает, может удача резко отвернулась от него и на этот раз.

Среди всего отдела уголовного розыска в Шанхайском подразделении общественной безопасности он один всё ещё на дух не переносил работать с искусственным интеллектом и, когда дело касалось преступлений, за место камер, – что было большой редкостью, – оказывались простые свидетели. Обычно именно нейросеть рисовала портрет правонарушителя и почти сразу же выдавала про него некоторую информацию – Су Цзяши же этот способ ненавидел всей душой.

Ещё с ранних лет парень придерживался одной чёткой позиции – «Работать с людьми должны только сами люди». И потому, когда судьба завела его за место мечты, к которой он шёл лет с пятнадцати, на работу следователя по уголовным делам, Су Цзяши оказался крайне недоволен тем, как в редких случаях показания свидетелей передавались не художникам-криминалистам, а компьютеру. От брата, – Су Цзявэя – он часто слышал, что тот явно родился не в том веке и порой даже с этим соглашался.

Но вместо того, чтобы свыкнуться с нейросетями, что сейчас и без того окружают всё и вся, молодой офицер единственный среди отдела стал просить о работе именно с реальными художниками. И всё бы даже ничего, если бы тот мог сработаться хоть с одним из них. Мало того, что таких специалистов сейчас было крайне мало, так ещё и не всегда они могли хоть как-то свыкнуться с манерой ведения дела Су Цзяши – или же наоборот.

Нынешняя ситуация же ему была крайней на руку: один из двух случайных свидетелей убийства оказался художником.

Да и ладно, если бы только так – на деле интересовало совсем другое.

Шокирующие данные из старых систем явно говорили о том, что это либо ошибка, либо какая-то мистика – в последнее офицер верил меньше всего, если не совсем не верил. Однако от этого становилось только интереснее докопаться до истины. В конце концов, разве мог он просто так оставить двух свидетелей, представившихся именами «Ин Сунши» и «Ло Цзюе», которые на деле, по данным старых баз оказались совершенно другими людьми.

И если Ло Цзюе Су Цзяши не слишком интересовал, то вот Ин Сунши – точнее, Ли Юйян, вероятно и вовсе являющийся сыном Ли Тяня – наоборот привлёк к себе внимание. Мало того, по системной информации тот оказался никем иным, как начальником первой группы отдела Тяньти Шанхайского подразделения Дасин B22, так ещё, по-видимому, являлся неплохим художником.

Только вот, всë бы и ничего, но Дасин на деле уже не существовало уже сто тридцать четыре года: всё было уничтожено в катастрофе, прозванной Синкун, что прогремела ещё и во множестве других стран. Факт того, что перед ним сейчас может быть человек, который каким-то выжил в этих взрывах, казался абсолютно немыслимым, особенно учитывая то, что сейчас в офисе таких было двое.

Оставить это просто так следователь не мог, и единственное, что сейчас вообще можно было бы предпринять, так это попробовать уговорить капитана Гуань дать ему возможность лично поговорить с высшим руководством о произошедшем и попросить разрешения на выяснение обстоятельств и всей ситуации в целом.

Пожалуй, так действительно и следовало поступить.

Пока Су Цзяши на несколько минут несвойственно для самого себя завис, отвлёкшись на мысли обо всей ситуации, Синь Чжоу вместе с Му Лю молча наблюдали за тем, что же тот предпримет дальше. Но за время, что офицер всё обдумывал, Ли Юйян уже окончательно устал от головной боли, и выдохшееся за весь день тело отказалось дальше находиться в создании.

Наплевав на всё, парень неторопливо положил обе руки на стол, опуская голову на них. Отдохнуть ото всех этих событий хотелось нещадно, да и хоть как-то сопротивляться вновь волной накатившей усталости сил не осталось.

Пусть сейчас он действительно больше напоминает замученного учёбой студента, пусть следователь и дознаватель думают что хотят – за секунду это абсолютно перестало волновать.

Стоило только Ли Юйяну сомкнуть веки, как в сознании всё поплыло.

Один вздох и он уже не чувствовал своё физическое тело: осталось только воплощение во сне. На миг показалось, что эти ощущения больше походили на те, что он испытывал перед тем, как оказался в «новом» Шанхае.

Сквозь затуманившую глаза пелену – вновь поверхность воды, что отдалялась дальше с каждой секундой.

Хватило мгновения, чтобы забыть о допросе, Су Цзяши и остальном – теперь это уже не имело никакой ценности.

Что-то неизвестное тянуло на глубину, окутав всё тело невидимыми цепями – Ли Юйян не сопротивлялся: интересно стало, что же может произойти дальше, если он поддастся этой тёмной материи.

Пряди чёрных волос вновь разметались в разные стороны – всё это ещё больше походило на настоящую толщу воды – невесомость. Ныне же ничто не собиралось его душить: вся эта тьма, наоборот, будто бы манила, заставляя заворожено вглядываться в удаляющийся свет, но уже без страха.

Извечное, до этого отступавшее лишь в редкие моменты покоя за бокалом вина и сигаретами напряжение в мышцах стало спадать – постепенно, медленно, но каждый натянутый мускул становился пластичней, податливей чему-то неизведанному. Невидимые цепи не давали двинуться, но молодому учёному это было и не нужно.

Тело во сне казалось реальным, но, в тоже время, – совершенно невесомым. Оно даже будто бы не дышало, или и это было иллюзией?..

И всё это, иллюзия или реальность, утягивала с каждой секундой всё глубже под воду, всё дальше от серебрящейся тонкой поверхности перед свободой.

Всё дальше, дальше, дальше…

От непрерывно обращенного ввысь взгляда казалось, что вся та водная гладь разделялась на сотни тонких нитей, уходящих куда-то ввысь. Они мелькали в этом странном пространстве, подсвечиваемые рассеянным светом – подобное даже начинало напоминать полосы от солнечных лучей, проходящих сквозь жалюзи его кабинета в Тяньти B22.

Но сейчас на уничтоженное Тяньти ему было абсолютно всё равно, как и на всё, что произошло после.

Стараясь лучше рассмотреть эту иллюзию преломления света – повороты головы в стороны, и каждый раз ныне растрёпанные пряди волос едва заметно задевали бледное лицо, тонкими касаниями проходясь по скулам, линии челюсти, пару раз задевая приоткрытые губы, словно играя, и спускаясь вниз, к шее.

Всё казалось абсолютно нереальным, даже не похожим на сон. Этих нитей хотелось коснуться, проверить, пройдут ли пальцы сквозь лучи или заденут их, но он абсолютно заворожённый парень лишь смотрел на них, не решаясь даже на малейшее движение.

Резкий выдох – что-то будто бы со всей силы ударило его по груди, выбивая иллюзорный воздух из лёгких. Снова. Ли Юйян широко распахнул глаза, рефлекторно стараясь дотянуться руками до шеи, но получилось далеко не сразу: оковы всё ещё не желали отпускать.

В сознании воспоминания об удушье, что его чуть не убило, всплыли с новой силой – пальцы, едва способные до шеи дотянуться, на грани бессильного отчаяния пытались ухватиться за чёрный шёлковый воротник рубашки, пиджака, чьи белые полы развивались вокруг, пальто, за бледную кожу.

Кто знает, может человеку, пережившему взрыв, потерю всего, что только было, ставшему аномалией, перечащей всем известным законам и теориям, всё же стоило бы умереть во сне, средь этого пространства под водной гладью… Но нет, у судьбы на него другие планы: частица бога в темноте не исчезает.

Распахнутые веки вмиг дрогнули, за ними всё тело словно пронзило маленьким разрядом тока – попытки всё же сделать вдох были не напрасны, и неизвестно откуда взявшийся в этом пространстве кислород вновь хлынул лёгкие.

Не понимая, что вообще только что произошло, парень невольно замер, всё ещё скрещивая руки на шее. Внезапно вернувшаяся возможность дышать в пространстве тёмной материи казалась чем-то странным, чем-то, чего тут по всем известным и неизвестным законам быть не должно – впрочем, разницы нет: все они и так уже искажены, попробуй пойми хоть что-то.

Всё тело зависло где-то в невесомости – время замерло вместе с ним, а за всем этим и не понять, насколько миг успел растянуться: вернувшееся дыхание не отличалось ровностью и глубиной, отчего и кровь в венах, в противовес всему, лишь ускорилась – каждый новый виток в висках эхом отдавался.

От кончиков пальцев, до каждой клеточки тела с каждым ударом весь алый поток под кожей перед страхом взбунтовался, разнося собой один единственный способ тот побороть – адреналин.

Остекленевший взгляд так и был устремлён куда-то вдаль, губы же от всего происходящего растянулись в улыбку: это ведь был просто сон, а значит сейчас всё это пространство, которого он раньше так боялся, принадлежало лишь ему одному.

Подобная мысль по-настоящему сводила с ума.

Стоило только подумать об этом, как невидимые цепи, удерживающие почти всё тело, разлетелись на подобные стеклу осколки, что спустя считанные миллисекунды стали лишь их прахом, дымкой. Чёрная субстанция продолжала витать где-то рядом, но теперь она казалась простым туманом, совершенно не опасным.

От такого уголки губ, ещё дальше друг от друга отдаляясь, кожу в ранее ей неведомый оскал растянули, обнажив зубы; глаза же, хоть сейчас не скрывавшие эмоций, сузившись, блеснули.

Что это за чувство? Ли Юйян ему хоть какого-то названия дать не мог: всё же это нечто для него абсолютно уникальное, и оттого уже одним фактом того, что он на подобное способен, ценное.

Продолжая падать куда-то в глубину, парень раскинул руки в стороны, запрокидывая голову назад. Остатки здравого смысла медленно покидали сознание, даруя, наконец, свободу от постоянно надоедающих мыслей.

Вдох – слишком резкий выдох, снова вдох и снова на выдохе всё срывалось, снова, снова и снова с каждым разом что-то словно насильно выбивало воздух из лёгких, напрягая вместе с ними и мышцы пресса – вмиг произошедшее и происходящее с ним сумасшествие настолько начало нравиться, что дыхание на новом кругу повторений перешло в смех. Неровный, рваный звук, но полный такой откровенной, взявшийся почти что из неоткуда безумной радости – Ли Юйян от себя такого не слышал никогда.

Легкий поворот головы вправо – иллюзия преломления света собой манила нещадно, тянула коснуться себя, и, вытянув руку, парень этому желанию поддался, едва-едва касаясь.

Но вместо того, чтобы просто пройти насквозь, бледные пальцы задевали нити, словно струны циня.

Они не издавали никакого звука, словно в этом пространстве его и не могло быть, но кожей были полностью осязаемы. Теперь всё больше походило не просто на лучи от преломления света, а на нити пространства времени внутри тессеракта.

Но стоило ему дотронуться последней струны, до которой только мог дотянуться, как всё пространство сна на мгновение застыло, и тут же пошло по швам.

Небо раскололось, и зеркальная поверхность обернулась другой стороной – минул двадцать седьмой день.

Что-то резко потянуло на глубину с такой силой, что сопротивляться стало невозможно. Пространство словно отказалось подчиняться и желало убить – или наоборот спасти?..

Моргнув и на секунду закрыв глаза, Ли Юйян открыл их уже в совершенно иной местности.

Ранее зависавшее где-то в невесомости тело, наконец, ощутило под собой твёрдую поверхность – он, как и считанные часы назад, очнулся лёжа на асфальте, вот только это место совсем не походило на руины.

Перед удивленным взглядом распахнутых нефритовых глаз предстало темное сумеречное небо с редкими серыми облаками. По бокам же возвышались до боли знакомые силуэты зданий, а будто бы глушимый ватой звук напоминал шум улицы.

Не понимая, что произошло, Ли Юйян замер, молча смотря в небо и не спеша даже подниматься, всё ещё пытаясь отойти от накрывшего его до этого ощущения. И, возможно, это продолжалось бы ещё минут десять, если бы внезапная мысль не заставила вновь прийти в себя.

Эти высотки были такими же, как на ныне разрушённой главной улице Хункоу.

Сотня догадок резко нахлынула в сознание и, не став больше тратить время на простой взгляд вверх, – так ничего понять бы не получилось по-любому, – Ли Юйян попытался подняться на ноги. Ожидаемого головокружения, к счастью, не последовало, а вот удивление осталось: он всё же был прав.

Прямо перед глазами – часть зданий, которые он видел почти каждый день; за ними – ещё не разрушенная линия маглева. Невольно парень тут же повернулся влево, желая убедиться в догадке.

В этом не ошибся: слева действительно была высокая металлическая ограда перед двадцать вторым блоком Дасин, ещё не уничтоженным двадцать вторым блоком.

На секунду Ли Юйян засомневался в том, сон ли это. Картина перед глазами выглядела настолько похожей на ту, что он видел ещё несколько часов назад, что отличить реальность от сна стало попросту невозможно.

Чем всё это было на самом деле? Может, предсмертные галлюцинации и сейчас В22 загорится вновь и он умрёт уже на самом деле?..

Нет, слишком странная смерть это получается, даже странней выживания во взрыве, обратившем большую часть «Шанхайского полуострова» в руины. Впрочем, если перед ним сейчас целое Хункоу, то это точно вряд ли это реальность – проще всё же принять это как продолжение странного сна, пусть и очень напоминающее то, что он и видел перед «смертью».

Точно такое же местами затянутое облаками тёмное небо, шум толпы, и отъезжающий от двадцать второго блока маглев. Всё абсолютно идентично тому вечеру.

Неужели он вновь видит конец сегодняшнего дня?..

И если это действительно так, то, может, у него теперь есть возможность взглянуть на всё это со стороны?

Если это действительно так, то до взрыва B22 остались считанные минуты. Ли Юйян не знал, есть ли у него шанс узнать хоть чуть-чуть больше про произошедшее, но ничего не сделать сейчас было бы глупо.

Всё это казалось слишком ироничным: буквально несколько часов назад он, поддавшись предчувствию, в спешке покидал здание блока, а сейчас пытается как можно быстрее добраться до него – а ведь ещё несколько минут назад чуть ли не сходил с ума от того, что смог забыть про Тяньти и всё остальное, но, видимо, подумав тогда о том, что подобное не может длиться долго опять оказался прав. По-настоящему надолго выкинуть это из головы было невозможно – те события настигнут и во сне.

Мелькающие вдоль дороги и на остальной улице люди будто бы его не замечали, но, впрочем, Ли Юйян и сам на них не смотрел. Сейчас до случайных прохожих ему ещё дела нет – пока что нет.

Но достигнув ограды перед самим входом на территорию блока, парень остановился: по привычке дотронувшаяся до турникета рука прошла насквозь металла. Резко отведя пальцы назад, Ли Юйян невольно скривил губы в недовольной усмешке. Теперь сомнений в том, что это сон не осталось, а значит он здесь лишь наблюдатель.

Хорошо это было или нет – парень не знал. Возможно, так у него действительно больше шансов хоть чуть-чуть приблизиться к пониманию произошедшего, но с другой стороны переживать это заново не особо хотелось. Осознание того, что в этом сне Цин-Цин всё ещё может быть жива поразило за секунды.

Боги, он ведь только сумел забыть про неё, так почему сейчас вновь и вновь вынужден вспоминать свою чёртову школьную влюблённость?..

Сейчас эти мысли даже раздражали, заставляя ещё пару минут назад сходящего с ума от обретённой свободы от прошлого Ли Юйяна снова с головой падать в воспоминания.

С губ пара коротких ругательств, и мысленно давая себе клятву сейчас думать о случившемся с блоком, а не о Цин Циньшэнь, парень за несколько шагов преодолел часть с турникетами, выходя на территорию B22.

И тут же вновь застыл.

Причины на это было две. Первая хоть и была относительно ожидаемой от такого сна, но всё равно заставила удивиться. Вероятно, сейчас его зрение было намного лучше, чем в реальности, ибо собственную фигуру, застывшую перед выходом из блока он видел слишком чётко. А вторая – промелькнувшая рядом с ним самим чья-то чёрная тень.

Множество воспоминаний о тех нескольких минутах до возгорания Тяньти возникли в голове, и всё резко встало на свои места.

Тот мужчина, с которым он столкнулся плечом, когда убегал из блока, и о котором за пару мгновений благополучно забыл, был виновником произошедшего. Это точно не мог быть работник блока, а значит, с вероятностью ноль целых девяносто девять сотых, он и есть подрыватель!

Силуэт того всё отдалялся и, недолго думая, Ли Юйян быстро пошёл за ним. Он просто обязан был увидеть его лицо. Кто знает, подвергнется ли потом ещё раз такой шанс, поэтому едва ли не переходя на бег, парень практически сразу нагнал того.

Прямо сейчас его прошлое воплощение стремилось как можно быстрее покинуть территорию блока – Ли Юйян прекрасно помнил, что испытывал тогда. Неизвестная паника пугала, он не знал, из-за чего всё это с ним происходит, и не знал до сих пор. Предположения, основанные на ретропричинность*, всё ещё казалось слишком нереальным, но произошедшее с ним едва ли походило на то, что вообще может случиться с обычным человеком.

Ли Юйян со стороны видел то, как его собственная фигура, не замечающая ничего, столкнулась с вероятным виновником взрыва, но лишь на пару секунд обернулась на него.

Тогда он едва ли был в состоянии запомнить хоть пару черт лица того, но сейчас молодой учёный видел всё со стороны, а значит, должен попробовать его увидеть. Но стоило парню только слегка обогнать того мужчину, чтобы попытаться хоть как-то его разглядеть, как после одного взгляда удивлённо отшатнулся назад.

У того человека не было лица. Точнее, всё оно больше напоминало размазанную кистью по холсту масляную краску, и нельзя было различить какие-то его черты.

Ни теней, ни светлых частей – абсолютно ничего.

Все надежды в эту же секунду сгорели в будущем пламени B22: если бы он смог увидеть хоть какую-нибудь часть лица, то непременно восстановил бы его! Даже будь это лишь смазанная краска, но с затемненными областями – муторно, но хоть примерно бы получилось! А если бы он только смог узнать, кто вероятный поджигатель блока, то, может быть, и удалось бы выяснить, что же всё-таки тогда произошло.

Но даже с отсутствующим лицом, мужчина в черном не позволил себя разглядывать, продолжая как ни в чём небывало идти дальше. Его силуэт вновь столкнулся с молодым учёным плечом, но на этот раз он будто бы прошёл сквозь него. Он оказался обыкновенной пустышкой – и неизвестно, к кому из них двоих это определение относилось больше.

Что-то за спиной внезапно окликнуло его и теперь абсолютно не имевший возможности мыслить здраво Ли Юйян рефлекторно обернулся. Но за место того, чтобы увидеть позвавшего его человека, парень словно за секунды оказался в самом настоящем конце Диюя.

Пространство времени исказилось, и он сейчас вновь стоял перед не слушающей предубеждения толпой – случайные жертвы.

Прошлое и настоящее было неотличимо – прямо сейчас одно его воплощение что-то кричало людям, но нынешнее не понимало ни слова.

Окружавшие улицу высотки, казалось, превратились в размытые полосы, по которым едва ли можно было определить, что это такое. Свет от фонарей стал с ними единым целым. Людей также почти постигла эта участь.

Словно сквозь барьер был слышен звук падения обломков.

Казалось, что всё это уже стало реальностью. Несколько часов назад всё было точно также. Он вернулся в тот кошмар, когда едва ли мог различать силуэты, позади – горящее Тяньти, – могила всех его близких – а впереди –не слушающие предупреждений люди.

Но сейчас это были уже не те люди, которых он хоть и плохо, но мог видеть. Их лица были размазаны, как и у того мужчины. Сотни или даже тысячи пустышек со смешанными масляными красками вместо глаз, губ, носа, и остальных черт.

И не ступить и шагу – смазанные силуэту всё собой заполнили. Никто не уходил, они лишь мелькали перед ним, перемещаясь туда-сюда.

Это походило на бесконечные всполохи света в темноте, только вот сейчас всё эти огни разом будто накинулись на него, словно хотели свести с ума, заставить быстрее вскрыть себе вены, чем дождаться прекращения этого ужаса.

Видеть подобное было невыносимо – ранее спасший от воспоминаний сон стал сущим наказанием.

Говорят, сбежать от прошлого невозможно, оно будет преследовать всегда.

Раньше Ли Юйян считал эти слова ложью. Он ведь до одного момента смог забыть про существование «Ин Сунши», значит, от всего можно было скрыться. Но сейчас, наконец, осознал, что те слова всегда были правдой, это он врал самому себе.

Теперь врать самому себе не хотелось.

От произошедшего в B22 он никогда не сможет сбежать. И эти люди, которые тогда оказались на главной улице Хункоу наверняка считают его предателем или виноватым. Да, он пытался их спасти, но разве толпа когда-нибудь признает свою неправоту?..

Что тогда, что сейчас, он один стоит напротив сотен людей, которых опять даже не может различить.

Но среди всех них, на удивление, один стоящий метрах в десяти от него силуэт казался абсолютно чётким.

Наконец, найдя за что зацепиться, Ли Юйян, не отрывая взгляда, смотрел лишь в сторону того. Размытые людские лица продолжали мелькать прямо перед глазами, но сейчас парня они уже перестали волновать. Только вот, эти чертовы всполохи света постоянно загораживали ему единственного нормального человека – кто перед ним не понять.

Хотелось оттолкнуть их всех, но Ли Юйян едва ли мог пошевелиться. Он вновь не мог ничего сделать, а лишь смотрел на сводящих с ума теней. Но на несколько мгновений размытые силуэты словно отступили, и парень, наконец, смог разглядеть того человека.

В нескольких метрах от него стоял никто иной, как Ло Цзюе. Юноша непрерывно смотрел на него в ответ, но взгляд сильно отличался от того, что парень видел раньше – он казался непривычно серьёзным.

Всё пространство рядом окончательно исказилось, и людские фигуры вместе с ним. Ли Юйян видел лишь как всё вокруг размывается, смешивается в странные полосы материи, закручивается и распрямляется вновь.

Только его и Ло Цзюе эта участь не постигла.

Чуть ли не до крови закусив нижнюю губу, Ли Юйян зажмурился, опустив голову вниз: видеть происходящее со сном не хотелось. Где-то на фоне он слышал взрыв, но не сдвинулся ни на шаг.

Единственное, что заставило резко распахнуть глаза и поднять голову, так это внезапно чётко донёсшиеся до него слова Ло Цзюе:

– Проснись. Это не то место.

________________________

Примечания:

*– Ретропричинность – теория в квантовой физике, согласно которой результат предшествует событию, из-за чего складывается то самое влияние будущего на прошлое. Два раза упоминается в 4 главе, в одном из которых – «...исследований ещё начала двадцать первого века говорилось, что квантовые частицы настолько странны, что способны даже на нарушение причинно-следственной связи в пространстве времени...» – отсылка на исследования учёных из австралийского национального института в 2015 году, доказавшие, что будущее влияет на прошлое. (И здесь, и в тексте главы очень простое и сжатое объяснение)»