«Пустота или тёмная материя: часть 6 - Criminal»

Deer Hunter – &TEAM

1&Only – XLOV (Criminal – TAEMIN)

Прим. от автора: Несмотря на указанные выше треки, эту предпоследнюю главу 1 тома я по части писала под Адскую колыбельную... Без осуждений и вопросов, автор меломан

Шанхай, 2308 год, 7 декабря

Взгляд нефритовых глаз в зеркале встретился с его собственным.

Как бы Ли Юйян не любил какие-либо комплименты в сторону своей в внешности – сегодня даже сам отрицать бы долго не смог, что давно он настолько красиво не выглядел. Что ж, возможно, идея Су Цзяши стоила воплощения в реальность как минимум ради этого.

Сколько лет прошло с того момента, как он в последний раз надевал что-то вроде официального костюма, без его любимого удлинённого пиджака? Вроде бы лет девять, а на деле – сто сорок два года.

Вот тебе и перемещение в будущее сквозь смерть от взрыва.

Если бы ему утром двадцать первого октября сто семьдесят четвёртого сказали, что блоки Дасин и не только будут подорваны, а он сам выживет, вместе с каким-то мелким преступником оказавшись в две тысячи триста восьмом – не поверил бы ни слову, рассмеявшись. А если бы потом услышал бы и пересказ последующих событий вплоть до этого самого момента – быстрее бы умер от смеха, чем позвонил бы в сто двадцать* для того человека.

Впрочем, не появись тогда Су Цзяши на допросе Синь Чжоу, то вряд ли бы его жизнь сейчас походила на анекдот. Вот и думай: хорошо это или не очень? Наверное, если действительно включить голову, то всё сложилось ещё более чем хорошо – если, конечно, не учитывать переменную в виде вынужденной компании Ло Цзюе.

К слову о Ло Цзюе.

Отчего-то стоило только Ли Юйяну вспомнить о его существовании, как тот, словно по зову, которого и не было, внезапно появился в коридоре, скрещивая руки на груди и прислоняясь к стене.

– Н…я ты вырядился, – оглядев «товарища по несчастью» сверху вниз, юноша тихонько присвистнул, – Сколько всё это стоило? У тебя что, зарплата сильно больше моей?

Ли Юйян же, не удосужив того и взглядом, усмехнулся, на автомате нащупывая на ближайшей полке карандаш для глаз, которым ещё только оказавшись в этом «новом» Шанхае пытался изменить черты лица.

– Я ведь художник-криминалист, а не младший помощник, так что это вполне логично, разве нет? Конечно, с зарплатой в Дасин не сравнится, но тоже неплохо, учитывая положение дел.

Вполне ожидаемо Ло Цзюе поинтересовался:

– И сколько же миллионов ты там получал?

– Миллионы это не ко мне, а к отцу, – неторопливо отвечал бывший астрофизик, подводя нижнее веко, а после вырисовывая небольшие стрелки на обоих глазах, – Это он там ошивался среди элиты за вклад в страну и деньги.

– А я, вроде, про тебя спрашивал.

Если бы не завершающие штрихи в попытках ещё сильнее выделить глаза, Ли Юйян бы точно те закатал – и вот зачем Ло Цзюе чёткое знание его зарплаты в Дасин?..

– Тогда подумай сам. Я жил один в большой квартире высотке в Пудун, сколько угодно денег мог отдавать на художественные материалы, и, при желании, спокойно мог бы купить машину или, может, ещё одну квартиру, но за место этого просто оплачивал все растраты Цин-Цин и Чжао Кая, когда они всё же уговаривали меня прогуляться или сходить куда-нибудь.

– Ну я и говорю, миллион точно!

– Нет, у тебя странное восприятие реальных цен. Я получал порядка пятидесяти тысяч юаней* и плюс премия каждые полгода, – всё же сдался Ли Юйян, – Не знаю, были это реальные деньги за мои страдания в Тяньти или это отец так постарался, но что было – то было.

Юноша вновь присвистнул, вероятно, подсчитывая, сколько бы сам мог купить на подобную сумму, и невольно задаваясь вопросом о богатстве Хань Мина. Если астрофизик в Дасин был так – по его мнению – неприлично богат, то что тогда стоило бы говорить про сына министра юстиции Шанхая и адвоката в крайне известной компании?..

Видимо раньше он явно счета того недооценивал. Точнее, наверно, не знал точных чисел с чеков, которые парень отдавал Хэймо и ему в том числе.

– А ты, я смотрю, не совсем понимаешь концепцию нашего места назначения. – С явным упрёком в голосе внезапно произнёс Ин Сунши, оборачиваясь на Ло Цзюе, разумеется, после окончательного завершения всех штрихов в образе – привычные имиджевые безоправные очки теперь остались лежать на полке.

Не сразу сообразив, что не так, Ло Цзюе сначала секунд десять просто с крайне озадаченным выражением лица уставился на художника-криминалиста а-ка бывшего аристократа. Впрочем, отходя от общей сути мыслей, не заметить, что с подведённым глазами тот выглядел ещё красивее, было бы едва ли не греху подобно – вот кто точно ясно понял слова Су Цзяши о том, что стоит даже попробовать как-то выделиться среди остальных представителей элиты, чтобы цитата: «Не выделяться не выделяясь».

Ло Цзюе же этот совет также учесть не забыл.

Однако, судя по скептическому взгляду Ин Сунши что-то он, вероятно, сделал не так. Понять бы только что именно…

В собственном образе Чэн Шихуа недостатков не видел от слова совсем: свободная рубашка, отчего-то даже по части не заправленная в брюки, больше походившие на привычные а-ля джинсовые штаны – впрочем, именно ими они и являлись; на ногах – стандартные берцы, только ради случая даже почищенные гуталином, а на плечах, – тут стоит удивиться, – оверсайз пиджак, украшенный несколькими цепочками, также, к слову присутствующими и по всему образу в целом; и всё это в одной привычной цветовой гамме – чёрный и никакой другой.

И вот чем Ин Сунши недоволен было полностью непонятно. Он – Чэн Шихуа – ведь даже волосы впервые за долгое время уложил, а не оставил просто так со словами «сами как-нибудь лягут»!

Да и вообще, неужели этот бывший астрофизик думал, что преступная натура позволит ему вырядиться подобно элите?..

Бред, да и только. Оставалось надеяться, что Су Цзяши теперь его по оригинальности превзойдёт, и явно уже понимавший концепцию подобных встреч Ин Сунши будет с подобным выражением лица смотреть на следователя, а не на него.

– Ну, слушай, я ведь не аристократ вроде тебя, который даже каждый день на работе выглядит не как художник-криминалист, а наследник многомиллионной корпорации, – съязвил в ответ юноша, но явно не зная, когда же лучше замолчать, останавливаться не собирался, – Хм, а не врёшь ли ты всё это время о том, что у тебя отец – известный астрофизик? Больше смахиваешь сейчас на какого-нибудь сына главы Дасин. Но он в Синкун сдох, а ты вот нет. Нестыковочка, увы.

Шутка немного за пределы юмора всё же вышла – Ло Цзюе едва ли не тут же о своих словах практически успел пожалеть.

Если до этого в глазах напротив была лишь явная смесь усмешки с лишь каплей презрения, то вот сейчас не осталось ни того, не другого.

Говорят, особенно красиво выглядит нефрит под солнцем, что лучами из золота его освещает. Однако почему-то никто не упоминает, насколько драгоценный камень меняется, стоит только звезде скрыться под покровительство вышедшей из-за облаков луны – блеск исчезает, и прежде чем золото перейдёт в серебро, он больше походит лишь на очередную красивую, но холодную и отталкивающую «стекляшку».

Думал ли Чэн Шихуа о том, что когда-нибудь увидит подобное? Что ж, вряд ли. Однако сейчас было бы логичней сказать, что он вообще не думал – слова словно сами вырвались, а юноша по привычке про «Стоп» успел забыть.

Возможно, сейчас это было даже зря: портить кое-как потихоньку становившиеся относительно нормальными взаимоотношения с Ин Сунши перед встречей, где сам Чэн Шихуа даже не может представить, что его ждёт, было бы явно идеей не самого умного человека – ещё мягко сказано.

Однако, в лучших традициях Чэн Шихуа, извиняться тот, разумеется, не стал, просто отмахиваясь фразой вроде «Забей, идти уже надо».

И если бы в наличии смотрящей в спину опасности опоздать юноша не оказался прав, то бывший учёный непременно бы высказал тому что-нибудь в ответ – к счастью или сожалению часть данная возможность представилась чуть позднее.

Ибо Ли Юйян не был бы Ли Юйяном, если бы перед выходом не раскритиковал в пух и прах очередную «икону стиля» от Ло Цзюе в виде его привычной кожанки, накинутой на и без того вообще не подходящей под то «мероприятие» одежды: он-то точно знал о том, как именно нужно на подобных встречах выглядеть.

Если коротко, то чем дороже – тем лучше; чем «пафосней» – тем лучше. И теперь же без права выбора всё это выслушивать пришлось Ло Цзюе.

Сам-то он, учитывая все факторы, даже брендовое пальто позапрошлого века достал. Точнее, то самое пальто, которое он носил перед тем, как оказался в этом «новом» Шанхае; и то самое пальто, которое теперь, после химчистки, выглядело будто бы даже лучше – чем не везение?

А дальше уже всё на автомате – настолько на автомате, что за собственными мыслями Ли Юйян даже не сразу понял, как смотрел уже не на себя в зеркало, а на ночной мегаполис за стёклами машины – на минуточку, вроде машины Су Цзявэя, ныне даже самостоятельно располагавшегося за рулём: что поделать, это, наверное, единственное, в чëм следователь не доверял автопилоту и ИИ.

И ведь именно этот человек постоянно закатывал глаза на метод работы Су Цзяши в отношении изображений жертв и вероятных убийц – иронично вышло.

А ещё более ироничным отчего-то казалось то, что если вот образ Ло Цзюе он уже видел, а с Су Цзявэем всё было и так ясно, то вот про Су Цзяши, спокойно сидящего на переднем сиденье, ничего понять пока что не удалось за исключением того, что он был в красном.

Ли Юйян невольно вздохнул: он-то вполне помнил собственный шок от рассказа следователя о задержании Цинь Дэмина, из-за чего на подсознательном уровне уже думал о том, что любая вещь этого цвета на Су Цзяши равна будущему хаосу.

Вот только этого-то им сейчас и не хватает – сарказм.

И нет, конечно же сразу говорить о том, что весь план пойдёт под откос только из-за этого парень не смел, но не смог не подметить факт того, что уж слишком много внимания они могут привлечь одним своим присутствием. Вот и думай ему теперь: хорошо это или плохо?

Беглый взгляд на Ло Цзюе – а тому, похоже, абсолютно плевать на происходящее и последующее: как ни в чём не бывало, юноша молча, поначалу подобно самому Ли Юйяну, уставился в окно и будто бы выпал из мира.

А на деле же всё так просто не было.

Сквозь спадающую на правый глаз чёлку, сейчас кажущиеся буквально чёрными глаза непрерывно следили за мелькающими перед ними высотками «нового» Шанхая – а ведь ещё около месяца назад единственный спутником были трущобы Янпу и окраины Путуо. И в голове невольно появляется вопрос: а чем он всё это вообще заслужил?

И почему-то закружилась голова. Тихонько шикнув, Чэн Шихуа невольно поморщился: странное чувство.

Вот сейчас на нём не привычные рваные джинсы, берцы, кофта и кожанка Нань Лишэна, а вещи, специально купленные для этой встречи. Непривычно, но почему-то не дискомфортно, а даже будто бы удобно. Аж до усмешки удивительно и настолько всё же странно. Почему ему не тревожно, не страшно? Почему на душе нет никакого гнева или ненависти? Он ведь спустя считанные минуты должен будет столкнуться лицом к лицу сначала с местным богачами, а потом, вероятно, и преступниками. И ведь никто даже не знает, чем всё может закончиться. Тогда почему же он не беспокоится?

Увы, но как бы юноша не пытался, но найти ответ на эти вопросы не мог: ещё более странно всё получается.

Может это на него стало так влиять присутствие рядом того же Су Цзяши или остальных из отдела? Да нет, бред ещё тот: они же полицейские, как это может успокаивать преступника вроде Чэн Шихуа? Но ведь здесь он не преступник... Но и не слишком законопослушный гражданин тоже. У него ведь даже по-хорошему в этом мире нет предыстории: всё начинается с подозрения на убийство Жэнь Тин, а дальше – бесконечная импровизация.

Тогда как Су Цзяши может доверять ему, а он – Су Цзяши?

А кто кому вообще доверяет? И доверяет ли вообще?

Однако раз уж они сейчас все вместе собираются ловить тех террористов, то, наверное, некоторое доверие к нему у следователя присутствует?..

Террористы, террористы, террористы...

Если так подумать, то за последнее время Чэн Шихуа слышал это слово уже сотни тысяч раз, но никогда не задумывался о том, что и сам, по-хорошему, от них-то не шибко и отличается.

Да и ко всему этому, если бы в последний момент его собственный страх и вероятная жалость старшего к юноше, который из-за боязни смерти, казалось, мог бы умереть ещё до взрыва, не сыграли свою роль, то он бы тоже был навеки клеймен этим чёртовым «террорист». Но в итоге же всё сложилось совсем иначе...

Если сейчас оглянуться по сторонам и вновь подумать «Стоило ли оно того», то что он смог бы ответить самому себе? Смог бы сказать «Да»? Возможно. Возможно, и смог бы. В конце концов, сейчас внезапно сохранённая жизнь будто бы действительно налаживалась, давая надежду на то, что всё ещё можно исправить и забыть.

Точнее, исправить всё ещё можно, но вот забыть…

Как он мог забыть те пять лет в Хэймо и его «золотые» шестнадцать?..

В этом и суть, что такое не забывают – такое помнят вечно, храня где-то в глубине души как самое сокровенное, что только может быть.

– И какой по итогу план? – вырвав всех из мыслей, абсолютно внезапно нарушил тишину в салоне Ин Сунши, видимо окончательно задолбавшись как смотреть на ночные улицы мегаполиса, так и листать однотипные ленты соц. сетей и новостных каналов.

– Никакой. – Пожал плечами Су Цзяши, будто бы этого вопроса и ждавший.

Но Ли Юйян надежду на нормальные продуманные действия терять не хотел:

– Ты же шутишь, да?

– Ну... Как тебе сказать... Угадай, если хочешь.

И Ли Юйян бы с радостью, но, увы, была у Су Цзяши ещё одна, всегда появляющаяся совершенно не вовремя, то ли способность, то ли что-то вроде – умел врать следователь настолько хорошо, что при желании другой человек истинность фразы никогда не узнает, пока тот сам ничего не расскажет. Контролировать это можно было бы разве что нейросетями, фиксирующими мозговую активность, а такие использовать при каждом разговоре идея довольно странная.

Оттого понять, действительно ли парень собирается вновь импровизировать или уже всё продумал – та ещё проблемная задача.

В таком случае есть лишь один способ – действовать радикально и, возможно, даже неожиданно – в конце концов, яд иногда применяют в качестве противоядия*.

– Если выясниться, что ты всё поменял и нам придётся импровизировать, – парень скрестил руки на груди, – Я отказываюсь в этом участвовать.

Су Цзяши же, хоть и оборачиваться к художнику-криминалисту отчего-то не стал, но от такой предъявы сразу же возмутился:

– Эй-эй-эй, подожди! Не гони на меня сразу! Всё там в порядке, почти вся наша команда в деле: Лян Фа и, не поверишь, Му Лю с оперативными группами будут наготове если что, и прибудут за считанные минуты; Синь Чжоу, увы, ничего толкового не делает, однако это, возможно, всё-таки и к лучшему; но самое главное, я тебе не говорил, но даже Гуань Хэн объявился и сказал, что будет на подхвате, чтобы что-то там проверить. Так что не всё так не обоснованно, как ты думаешь!

Едва удержавшись от того, чтобы спросить, каким образом с ними затесалась Му Лю, Ли Юйян предпочёл зациклить внимание на последних словах:

– То есть непродуманная часть всё же есть? Су Цзяши, скажи честно, ты же ничего капитально с разговора в субботу не менял?

– Так стоп, подожди. Разве, по-хорошему, не я сейчас должен был бы к вам придираться со словами о том, что нужно следовать плану и тп?

– Да, но давай на несколько минут всё же поменяемся ролями. Всё равно ты бы так вряд ли сделал.

Отчего-то эта фраза прозвучала даже более саркастично, чем изначально было задумано. Как итог: рассмеявшийся Ло Цзюе рядом. Су Цзяши от такого лишь вздохнул, но возражать не стал – чем не знак, что можно продолжить расспросы.

– Что на всё это сказал начальник Тан? Он же в курсе, да? А инспектор Шуй?

Однако на эти вопросы, за место Су Цзяши, внезапно решил ответить до этого молчавший Су Цзявэй:

– Об этом Цзяши ты зря спрашиваешь, он меня попросил с начальством договориться: его бы они с полуслова послали, – и вновь тихо рассмеявшийся Ло Цзюе, только теперь не поддержать его в этом Ин Сунши не мог. Старший следователь Су подобных действий явно не оценил, но прерывать брата не стал, – Так, помучавшись с этими двумя, – Тан Июном и Шуй Дуань – я получил ордер на арест Оуян и право использовать оружие, если что-то пойдёт не так.

– Хоть кто-то обо всём подумал, спасибо.

Похоже, после этих слов художника-криминалиста Су Цзяши явно хотел сказать что-то вроде «Эй, а ничего, что всё это я придумал? Ин Сунши, ты щас издеваешься, да?», но отчего-то всё так же продолжал молчать до самого прибытия на место «проведения операции по аресту Оуян».

Пятнадцать минут прошли будто бы за один миг, из-за чего Ли Юйян довольно смутно помнил момент, когда вид на высотки из окна машины сменился на те же небоскрёбы, только уже сквозь панорамное стекло лифта, отсчитывающего секунды до прибытия на нужный этаж.

С трудом оторвав взгляд от «нового» Шанхая, парень тем окинул стоящих рядом «коллег», – их же можно там назвать? – которые, похоже, нервничали не меньше него самого. Точнее так можно было бы выразиться, только если брать в расчёт Ло Цзюе и Су Цзявэя: младший, но старший следователь Су отчего-то казался куда более уверенным.

Всё же Ли Юйян с полной уверенностью мог сказать, что Су Цзяши действительно собирался разыграть на этой встрече что-то грандиозное – иначе зачем было бы так выряжаться?..

Выглядел тот либо как модель на подиуме, либо певец на сцене – с каждой секундой парень всё больше убеждался в правдивости второго варианта. И, казалось бы, третьим пунктом должно было стоять «старший следователь подразделения уголовного розыска Шанхайского отдела общественной безопасности», но было у этого одно небольшое «но»: отчего-то с этим званием красный костюм с перекинутой через плечо и зацепленной за карман бордовой атласной лентой ну никак не вязался.

Добавить к этому подведённые тем же оттенком, что и лента, карие глаза и снова уложенные в своеобразные волны белые волосы с чёрными концами – и вот вам, пожалуйста, то, за что Су Цзяши недолюбливал весь отдел – внешность айдола с сумасшедшими идеями по поимке преступников в голове.

Что ж, похоже, ни самолично предложивший эту идею следователь, ни Ло Цзюе, значения словосочетания «Официальный стиль» не знали.

Ещё раз оглядев двух совершенно не понимающих, что же не так, парней, Ли Юйян переглянулся с Су Цзявэем, мысли которого, вероятно, с его собственными совпадали на все сто.

– Слушай, а ты точно уверен, что тебя здесь никто не узнает? – обращаясь к Су Цзяши, всё же озвучил мучивший его вопрос Ли Юйян.

– На сто процентов, – тут же заверил его следователь, – И на это есть несколько причин: первая – для них я сейчас просто такой же богатый ну или относительно богатый парень из семьи Су; вторая – узнавать меня там попросту некому. Да и вообще, в том, что мы все здесь нет ничего удивительного, раз есть пропуск, к которому на входе никто не придрался – остальное уже не так важно.

«Дианьти дао ле. Дициши цэн*»

Механический голос звучал так, словно дальше назад дороги больше нет. Точнее, её не было с самого начала – терять больше нечего.

Когда он там переступил горизонт событий? Ещё двадцать первого октября то ли две тысячи сто семьдесят четвёртого, то ли уже две тысячи триста восьмого, хотя, кто знает, может это произошло ещё в две тысячи сто шестьдесят шестом году?..

А впрочем, уже без разницы.

Шаг в огромный зал, и тихий приказ Су Цзяши – «Начинаем. Рассредоточимся. Будте на связи и в зоне видимости» – а дальше вынужденная, увы, импровизация.

Изобразить представителя элитарного класса? Что ж, ему это по силам. Даже особо «изображать» и не придётся.

Быстро осмотревшись, Ли Юйян даже невольно чуть приподнял уголки губ: семья Цинь своим вкусам даже сквозь века не изменяла.

Сам основной зал больше напоминал двух уровневый пентхаус, – на деле до крыши был ещё этажей так десять, – часть которого под панорамными окнами свободно возвышалась над городом, а другая уже представляла собой два отдельных этажа. И всё это сочетает в себе лишь несколько цветов: золотистый на полу и стенах с шёлковыми обоями, кремово-бежевый на шторах по краям, и чёрный или скорее даже тёмно-коричневый на мебели – действительно ничего нового. Однако и отрицать, что выглядит всё это красиво, было бы попросту странно, да и вряд ли кто-нибудь подобное вообще бы сделал.

И самым интересным во всём этом был именно вид, открывавшийся с семидесятого этажа прямо на Цзядин, а дальше виднелись окраины Баошань и, боги, неужели, руины «старого» города, ныне ещё освещаемые практически скрывшимся за горизонтом солнцем.

Будь сейчас его воля, Ли Юйян бы без зазрения совести послал бы эту «операцию» куда подальше и до глубокой ночи с удовольствием смотрел бы сквозь эти десятиметровые окна на современный Шанхай и туда вдаль, снова погружаясь куда-то в собственные мысли и, может, даже делая несколько набросков или по памяти исписывая блокнот формулами, чтобы те не забыть – добавить к этому любимые им ранее ванильные сигареты и бокал вина и было бы совсем идеально.

Но вот только сейчас не до этого – поймать террористов всё же важней.

И если сейчас взглянуть на всю ситуацию со стороны, то ничего с тех времён будто бы и не изменилось. Да, конечно, представители элиты уже сменили за собой пару поколений, однако характер и манера поведения всё те же.

И, увы, даже от того, что с подобной обстановкой Ли Юйян знаком был уже довольно давно – лучше не было уж точно.

Для него сто тридцать четыре года прошли за несколько мгновений, а люди вокруг ведь всё это время проживали каждый свою судьбу; кто-то здесь, вероятно, видел рост прогресса собственными глазами, а может даже застал остаток кризиса после Синкун; а кто-то родился уже в кругу современных технологий.

Отчего-то ощущать всё это было слишком странно, настолько странно, что хотелось бросить всё и уйти отсюда куда подальше, но мысленно пришлось уже в сотый раз вбить в голову словосочетание «Операция важней».

Только вот, в подобной обстановке сосредоточиться практически нереально – вариантов для действий оставалось два: первый – найти где-то тут Су Цзяши, ибо находиться одному среди всё прибавлявшейся элиты, с которой сейчас статусом поравняться-то не мог, было тем ещё испытание; второй – попросту выпить чего-нибудь покрепче: уже без разницы, на трезвую голову он всё равно вряд ли сможет что-то сообразить.

К сожалению или к счастью, фуршет с напитками оказался ближе мелькнувшей навскидку метрах в двадцати светлой макушки следователя, который, по-видимому, за бокалом вина о чём-то говорил с Ло Цзюе.

На правила, что при исполнении пить так-то запрещено резко стало окончательно наплевать, и единственным, о чём парень теперь думал, стал ударивший в нос запах вишни, смешанной с гвоздикой или даже розой, а после и сам вкус вина. Не терпкое, а отчего-то будто бы мягкое, даже шёлковое – уж очень Дэ-Эр-Ци* напоминает, а стоимость такого явно не меньше ста тысяч юаней*.

Теперь даже стало интересно посмотреть на реакцию Ло Цзюе, если бы тот узнал стоимость напитка в своём бокале.

То же время, другой конец зала

–Хорошее вино, да? – смотря на то, как Ло Цзюе с явным удовольствие едва ли не залпом опрокидывает бокал, спросил Су Цзяши, и, дождавшись утвердительного ответа в виде «Угу», добавил:

– Одна бутылка такого сто десять тысяч юаней стоит.

Ло Цзюе от такого едва ли не закашлялся: настолько сумма для подобной вещи казалась нереальной.

А Су Цзяши, словно этого и ожидавший, без стеснения рассмеялся; а знал бы про то, что сейчас его действия совпали с идеей Ин Сунши – сказал бы какую-нибудь заезженную фразу, вроде «Гении мыслят одинаково» и был бы собой вполне доволен.

– Ты серьёзно?! Не шутишь?!

– Ничего подобного, чистая правда.

Получив некое подтверждение ранее услышанных слов, Чэн Шихуа, по ощущениям, выпал из мира окончательно. Даже бутылка виски, которую Хань Мин притащил на пять лет основания Хэймо, была дешевле раза так в два минимум, а тут такое…

И, возможно, мысли и дальше вновь ушли бы в воспоминания о «демонах из Путуо» – в сотый раз за день, – если бы их внезапно одной фразой не прервал Су Цзяши:

– О чём задумался?

– А, да так, не обращай внимания, – немного растерянно отмахнулся юноша, – Мы же должны найти Оуян, да? Тогда не будем отвлекаться.

То же время, другой конец зала

Вопреки первоначальным мыслям о том, что на этой встрече ему вряд ли вообще будет чем заняться, кроме как с балкона второго уровня наблюдать за всеми этими людьми, кое-что необычное всё же нашлось.

Если быть точным, то случайно «подслушанный» разговор, тема которого бывшего учёного не заинтересовать попросту не могла как минимум тем, что говорившие об этом люди были в корне не правы. И вот и кто он такой, если сейчас не вмешается? Да плевать на то, что тут диплома Цзяо Тун у него нет – знания-то остались.

Хотя бы для веры в то, что это добавит уверенности – ещё несколько глотков вина.

А после, пару раз прокашлявшись, дабы чуть-чуть привлечь к себе внимание, Ли Юйян, наигранно улыбаясь, всё же решился прервать дискуссию, больше напоминающую спор:

– Простите, случайно услышал, о чём вы говорите, и не смог просто пройти мимо этой темы. Вы сказали, что уравнение Дрейка*, основанное на парадоксе Ферми, всё ещё может быть актуально. Почему?

Шанхай, 23 декабря, 2166 год

– Ли Сюэ, вот всё смотрю, у тебя руки такие красивые. Ты случайно не художник?

И ведь стоило только даме это сказать, как остальные тут же поддержали. Пытаются подлизаться? Завести знакомство с «правительством» во плоти? Аж тошно: настолько притворно. До самого парня им ведь особо дела-то и нет, ибо главное – умудриться создать или сохранить в хороших знакомых или друзьях Ли Тяня, а тут ещё и случай в виде его сына и двух Цинь подвернулся – чем не возможность убить двух зайцев сразу. Сейчас Ли Сюэ для них не более, чем просто актёр импровизированного театра – игрушка из золота с нефритовыми глазами.

Сам же парень что отвечать на все эти вопросы и пропитанные лестью слова не знал, мельком поглядывая на отца с немым вопросом «Что мне делать?» – на деле же во взгляде больше читалось простое душевное «Зачем?..».

Ему ведь ещё шестнадцать, даже не восемнадцать, так почему его пытаются затащить на встречи шанхайской элиты? Здесь вокруг всё будто бы отталкивает, отчего даже на шаг страшно сдвинуться с места, а ко всему этому ещё и прибавляются люди, что в сотню раз хуже.

Ли Сюэ их настоящие эмоции чувствовал куда лучше, чем те, которые они упорно показывали под маской, и это угнетало. Нет, не просто угнетало, от такого даже становилось противно и несколько жутковато: слишком те напоминали львов, в своё удовольствие играющих с добычей, пока им это интересно.

И сам не понимая почему, но парень себя этой добычей сейчас и ощущал. Вся уверенность, которую иногда вселял передавшийся ему от отца статус, вдруг исчезла, оставляя после себя лишь странную непривычную пустоту.

А Ли Тяню среди компании богачей вполне себе весело, отчего тот на немой вопрос сына лишь легонько кивает головой и, отпивая вина из дорого хрустального бокала, улыбается – «Чего ты так долго молчишь? Ну же, вперёд».

Сеанс разговоров глазами закончен – ответить по-настоящему что-то всё же нужно. Только вот что говорить, когда на тебя направлено с десяток выжидающих взглядов; когда одно неверное слово, и те засмеются во весь голос? Подобное похуже пыток в аду будет – Ли Сюэ невольно медлил, а после невольно приподнял уголки губ – защитная реакция сработала, – рассеяно отвечая:

– Да, есть немного. Это так заметно?

В ответ сначала ещё более раздражающее молчание, а потом это чëртово «Хм?».

Как там говорится, «Лучшая защита – это нападение», да?

Выдохнув и едва ли не сквозь силу приосанившись, парень ответил уже более уверенно:

– То есть да, вы правы, я художник.

Улыбка на губах отчего-то застывает, а глаза слегка сужаются в лисьем прищуре – и всё бы ничего, но блеска в них нет. Жаль только, что в свете сотен софитов никто этого не заметит. Впрочем, даже если и увидят, то попросту проигнорируют: дела до чужих эмоций никому нет.

И сейчас подобное пугало больше всего.

7 декабря 2308 года

– Нет-нет, подождите, темный лес тут хоть косвенно и присутствует, но основным совсем не является. Если мы говорим о других цивилизациях и берём факт предположительного значения уравнения Дрейка, то тогда получается, что и в пределах нашего Млечного пути также могла – точнее даже должна была бы – быть жизнь, однако мы до сих пор никого не обнаружили.

Продолжить Ли Юйяну тут не дали, прерывая:

– Вот здесь даже отрицать не стану, вы правы.

– Может, и не станете, но это была незаконченная мысль. – Новый глоток вина, и парень вновь продолжил монолог:

– Говоря об этом, вы должны учитывать ещё несколько других факторов, которые мешают не только нам найти другие цивилизации, но и им разглядеть нас. Знаете, о чём я?

– Догадываюсь, но будет лучше, если уточните.

– Расстояние и время. Чтобы пересечь нашу галактику потребовалось бы около ста семидесяти тысяч световых лет, а это ведь Млечный путь это просто дискообразная спиральная галактика промежуточного типа между SBbc и SBc по Хабблу и псевдокольцом из спиральных рукавов, близким к типу R*, а если мы будем смотреть шире? К примеру, возьмём M104 или Сомбреро, если так проще. – Ли Юйян снова на секунду прервался, отпивая ещё один маленький глоток вина из-за пересохшего горла.

Собеседник же этой заминкой успел воспользоваться для вопроса:

– Почему рассматриваете именно M104?

Бывший астрофизик невольно рассмеялся.

– Не знаю, просто сразу почему-то вспомнил про неё. Да так ведь интереснее. Или вы так сразу вспомните других представителей галактик а-ля «два в одном»? С ней несколько интереснее, опять-таки пиральная Sb галактика с ядром типа LINER *, однако скорее было бы правильнее сказать, что это некое совмещение E6 с SBa по Хабблу, с расстоянием от одного края до другого примерно в пятьдесят тысяч световых лет. Да, меньше нашего Млечного пути примерно раза в два, но для человека это расстояние всё равно огромное, да и ко всему прочему сейчас мы бы с вами увидели её такой, какой Сомбреро была ещё около двадцати с чем-то миллионов лет назад – двадцати восьми, если не ошибаюсь. В этом и суть: даже при сильных скачках прогресса, мы можем бесконечно создавать корабли, способные на разгон практически до скорости света; можем посылать экспедиции в другие галактики; даже выйти за рамки Ланиакеии и направиться к другому сверхскоплению галактик – к тому же Мегапланову Облаку или сверхскоплению Голубя – но результатов этих полётов мы на Земле никогда не получим. Так что, даже если уравнение Дрейка и верно – об этом мы вряд ли когда-нибудь сможем узнать.

Выдох. Ли Юйян не понимал, успевал ли дышать во время всего этого монолога, но отчего-то всё тело явно говорило, что о существовании кислорода он на время забыл, произнеся всё едва ли не на одном дыхании.

Парень напротив, до этого просто молча слушавший, переглянулся с вероятной подругой, а после отчего-то даже медленно, но поаплодировал. Ли Юйян же как это воспринимать не знал до тех пор, пока тот всё же не спросил:

– Вы хорошо осведомлены, учились где-то?

И вот теперь бывший астрофизик отчего-то только что оценил опрометчивость своих действий: даже не узнал о личности собеседника и его подруги, а уже спорил с первым упомянутым на тему уравнения Дрейка! Но разве это не довольно распространённая тема? Вот если бы они говорили о каких-нибудь вимпс частицах или аксионах – двух из множества кандидатов на роль составляющих тёмной материи, – то тогда это бы действительно стало бы довольно-таки опасно для раскрытия истинной личности, а так…

А рискует ли вообще? В теории, как такового риска не было, а значит, наверное, беспокоить об этом всё же не стоит, если сейчас он чужие сомнения парой слов развеет?

– Ничего подобного, считайте, что просто любитель.

Увидь это сейчас Ли Тянь – без шуток бы разрыдался в обнимку с его красным дипломов астрофизического Цзяо Тун. Впрочем, говорить это и самому парню не особо-то понравилось. Будь у него сейчас какой-нибудь маркер и на крайний случай старые конспекты, то он бы даже смог расписать большую часть этого зала математическими моделями различных теорий о строении вселенной, и, к слову, был бы только рад это сделать: отчего-то любое воспоминание о профессии, не связанное с Дасин, казалось довольно-таки приятным.

– А мне кажется, что вы лжёте, – всё не унимался тот, уставившись на Ли Юйяна взглядом, отчего-то очень похожим на Гуань Хэна, – Это ведь только малая часть ваших знаний, я прав? Астрофизик астрофизика ведь видит издалека.

Конец.

Похоже, риск всё же был. И был немаленький.

Вот и что теперь следует говорить? Как реагировать? Снова отшутиться? А не подозрительно ли?..

Так, стоп.

Он ведь в действительности о личности собеседника так и не узнал – для начала надо бы разобраться, кто он такой и что значило – если быть точным, то блеф или нет, – это «Астрофизик астрофизика видит издалека».

23 декабря 2166 года

Факт того, что до настоящих эмоций и чувств здесь дела нет никому, того и гляди мог медленно, но верно пытался сместить всю пустоту в груди к зарождению в ней паники – эдакая пародия большого взрыва по теории гиперпространства: шесть пространств сожмутся в чертовски маленькие компактифицированные измерения, а оставшиеся четыре создадут известную до сих пор вселенную*.

Поначалу Ли Сюэ этого действительно до дрожи в руках боялся. И нет, то, что его здесь уж точно никто не поймёт, было сродни константе и пугать особо не могло, – да и сам парень к подобному уже давно привык, – а вот то, что его статус среди этих богачей несколько теряется и для них он, фактически, ничего сверхсильного не представлял – весьма.

Вот и ещё одна пытка из сотен прошедших – нельзя и слова лишнего сказать, чтобы случайно не ошибиться и не испортить всё. Только вот, как тут фильтровать слова, когда какая-то дама из правительства – имени госпожи Цинь он так и не запомнил, – отчего-то сочла нужным по рукам предположить, что он, черт возьми, художник.

И вот тут-то пришлось внепланово менять профессию с художника-астрофизика на актёра, ибо других вариантов, кроме как играть роль подающего надежды сына живого воплощения словосочетания «научная элита», не оставалось. При этом, увы, на полную приходилось использовать внешность. Если сейчас всё те люди будут смотреть на лицо, то это ведь будет лучшее, чем если они заметят подрагивающие ладони, которые лучше было бы спрятать хотя бы в карманы пиджака, нежели пытаться скрыть рукавами, правда?..

Что бы там не было, в последний вопрос парень попытался вбить себе как утверждение, из чего следовало несколько логичных действий: чуть вздёрнуть подбородок, ещё сильнее выпрямляя спину – казалось бы, куда уж прямее; и продолжить улыбаться, прищуривая глаза, надеясь, что те под искусственным ярким светом сейчас сияют наравне с колье из изумрудов и нефрита на шее госпожи Цинь.

А после одна только импровизация под быстрый ритм сердца, чьё биение сейчас отражалось и в висках.

7 декабря 2308 года

– Гуань Вэймин! А ты тут что делаешь?!

И вот теперь явно стоило начинать паниковать: этот явно поставленный даже на простую речь голос Ли Юйян ни с кем спутать попросту бы не смог.

– Су Цзяши! Могу задать тот же вопрос!

Смотря на то, как следователь и астрофизик, словно старые знакомые пожимают руки, что-то попутно говоря и упорно игнорируя его присутствие, художник-криминалист невольно сглотнул.

Это точно конец, тут явно что-то не так.

Подстава? А зачем? Ему уже известны их настоящие личности? Или это Ли Юйян сам себе столько всего надумал? А если это не просто мысли тревожника? Да нет, разве стал бы Су Цзяши пытаться таким образом выяснить ещё и что-то о нём? И снова, а зачем ему вообще пытаться это выяснить? Чёрт, насколько же всё это странно. Возможно, он сам себе половину придумал, что, к слову, вероятнее всего. Или же это теперь лишь попытки успокоиться?

Надоело. Чтобы это не было, нельзя снова зависать со стеклянным взглядом в пустоту – пусть и на считанные секунды.

– Вы знакомы? –Всё же решился спросить Ли Юйян, надеясь, что голос звучал не растерянно.

23 декабря 2166 года

– Я вот где-то слышала, что художники, когда рисуют портреты, что-то для себя подмечают, глядя на черты лица человека, это правда?

Ли Сюэ едва удержался от того, чтобы не закатить глаза: госпожа Цинь всё не унималась, буквально заставляя его разыгрывать шоу. Да и ладно бы только она, так тут ещё и умудрялась мешаться сидящая рядом элита и, конечно же, свой вес имели и слова Ли Тяня.

Только вот, мотивацию последнего парень перестал понимать от слова совсем. Хотя, впрочем, весь его замысел для Ли Сюэ был неизвестен с самого начала.

Зачем Ли Тянь вообще потащил его сюда? Познакомить с представителями элиты, с которыми он и сам частенько предпочитал зависть в каком-нибудь дорогом ресторане? Из этого логичные вопросы – «Почему здесь?»; «Зачем?»; и « Зачем именно сейчас?»…

Нет, Ли Сюэ мыслей отца сейчас однозначно не понимал.

Почему тот не пытается остановить всё то «шоу»? Почему буквально с бокалом вина в руке за место попкорна наблюдает за тем, как его собственный сын пытается едва ли не в прямом смысле отбиться от различных вопросов элитарного общества? Хочет его испытать? Но в таком случае, какой результат ему нужен?..

Неужели он хочет, чтобы Ли Сюэ за один вечер смог расположить к себе кого-нибудь из высшей власти? Увы, как бы самому художнику-астрофизику это не нравилось – подобное от Ли Тяня ожидать было бы логичнее всего.

Что ж, «научная элита» хочет шоу – она его получит.

7 декабря 2308 года

– Конечно знакомы! – воскликнул явно довольный случайной – а может и нет – встречей Су Цзяши, – Гуань Вэймин двоюродный брат Гуань Хэна. Только он не полицейский, а астрофизик из Юхуан Корпорейшн.

Двоюродный брат Гуань Хэна?..

Астрофизик из Юхуан Корпорейшн?!..

Это дело меняет кардинально. Настолько кардинально, что теперь Ли Юйян уже не знал, кого именно они на этой встреча собираются задерживать: Оуян или его самого.

– Тогда будем знакомы уже официально, – снова улыбка сквозь силу, – Я Ин Сунши, художник-криминалист в подразделении уголовного розыска Шанхайского отдела общественной безопасности. Впрочем, думаю, последнее вы и так знаете, раз знакомы с Су Цзяши.

23 декабря 2166 года

– Вы правы, многие на автоматическом уровне могут анализировать лица людей, которых рисуют. Вроде того, что делает нейросеть, понимаете? Только если ИИ делает это по заданным алгоритмам, заранее в неё встроенным, то человек опирается ещё и на собственные эмоции и ощущения.

За один глоток допивая оставшееся шампанское, госпожа Цинь с видом дамы, которой что-то очень сильно понравилась и характерным «Ммм!», поднялась с дивана, словно намереваясь с самим «художником-астрофизиком» поравняться, но на деле лишь спросила:

– А если бы ты, допустим, рисовал меня? Что бы смог сказать?

И видят боги – самое время пировать: после этого вопроса Ли Сюэ поистине захотелось уверовать, лишь бы от него, наконец, отстали. Жаль только, что тех самых «богов» не существует, а поддержки со стороны Ли Тяня искать бесполезно.

Похоже, выкручиваться придётся самому.

– Это довольно сложный вопрос, подождите секунду, пожалуйста, для этого нужен примерный набросок.

А после руки в карманы пиджака – оттуда один небольшой листок для заметок и чёрная ручка – стандартный набор, служащий подстаховкой в случае забытого блокнота.

Наплевав на сохранность костюма, Ли Сюэ опустился на одно колено рядом с журнальным столиком – скорее уж столом, – и, ещё пару раз бросив взгляд на черты лица Госпожи Цинь, попытался сосредоточься и начать хотя бы с базовых линий пропорций – главное начать, а дальше уже всё пойдёт.

– Первое, что бросается в глаза – заострённый подбородок, который, если верить физиогномике, символизирует такое качество, как решительность. Зная это и учитывая весь ваш образ, можно было бы сказать, что это действительно так. Дальше, – поджав губы и в задумчивом жесте слегка прищурив глаза, Ли Сюэ ещё около минуты всматривался в черты лица госпожи Цинь, прежде чем добавить на набросок пару черт и спросить:

– Вы заняли пост главы Правительства в сорок лет?

– Верно, – быстро согласилась Госпожа Цинь, кивнув головой, – Ты знал это или как-то понял?

– Едва заметная морщина на переносице. Маленькая деталь, но она иногда говорит о важном событии, произошедшем в 40 лет в особенности у женщин.

Ещё пара быстрых взглядов и столько же дополнительных деталей в микропортрете.

Госпожа Цинь же, пока «художник-астрофизик» ненадолго отвлёкся, удивлённым взглядом смерила так и сидящего на диване уже с бокалом виски – когда успел только? – Ли Тяня, словно говоря «Ты знал вообще об этом?». Учёный на это лишь пожал плечами – «Без понятия, впервые от него это слышу».

А сам Ли Сюэ, не торопясь отрывать взгляд от наброска, вновь продолжил говорить:

– Если же возвращается именно к характеру, то здесь роль уже играет широкое пространство между бровями, говорящее о способности сотрудничать с разными людьми, а также их прямая линия, от которой уже идёт логика. И я бы ещё заметил прямые нижние веки, – свободной рукой парень жестом показал, о чëм речь, – то есть преобладание логики над эмоциями. Вообще, можно указать ещё больше деталей, но я бы обратил внимание именно на это.

7 декабря 2308 года

Тот направленный только на художника-криминалиста взгляд Су Цзяши, пока он, приобнимая за плечи Гуань Вэймина, чокался с тем бокалами неприлично дорогого вина, забыть теперь вряд ли получится.

Только сейчас Ли Юйян внезапно подумал, что они ведь до боли похожи, но в тоже время настолько же и отличаются. Оба из богатых семей, и оба, вероятно, ошиблись с выбором профессии; а ещё у обоих в некоторых моментах едва ли не одинаковый взгляд из-под сощуренных век с приподнятыми уголками глаз.

Что ж, Су Цзяши хочет шоу – он его получит.

Заострённые уголки губ растянуты в полуулыбке – Ли Юйян немного приподнял собственный бокал, как бы присоединяясь к тому тосту «За этот вечер».

Это похоже на игру. Только вот, если это игра, то кто из них уже проигрывает?..

23 декабря 2166 года

Пожалуй, Ли Сюэ никогда не был так рад появлению ещё кого-то из запоздавшей элиты, как сейчас. И, пожалуй, он также никогда бы не подумал, что благодаря этому от него – спустя вечность по восприятию самого парня, – отстанут люди вроде госпожи Цинь и остальных подобных, чьи имена даже чисто из вежливости запоминать не было никакого желания.

Вовремя сумев воспользоваться моментом, когда все отвлеклись поприветствовать какого-то министра, Ли Сюэ умудрился ускользнуть едва ли не в другой конец зала.

Убирая руки обратно в карманы брюк и прислонившись к одной из стен между огромными панорамными окнами, парень поначалу запрокинул голову, с выдохом радуясь тому, что своеобразная пытка на какое-то время закончена – после же пустым взглядом уставился куда-то вдаль, молча смотря на гостей и окончательно уходя в свои мысли.

Впрочем, сейчас это не помешало ему заметить внезапно также примастырившегося рядом с ним у стены парня – тоже пытается скрыться от остальных?..

Беглый взгляд Ли Сюэ в попытках хоть чуть-чуть оценить вероятного «товарища по несчастью» без внимания не остался. Приподняв уголки губ в довольно доброжелательной улыбке, тот абсолютно спокойно и ненавязчиво спросил:

– Тоже насильно затащили сюда?

– Вроде того, да. – Вздохнув, Ли Сюэ скрестил руки на груди, сам удивляясь тому, насколько честно и просто смог ответить.

– Уже радует, что я не один такой. Этим двоим вообще плевать на то, что мне так-то двадцать четыре – всё равно продолжают заставлять таскаться по всему этому ужасу.

– Двадцать четыре? Я думал тебе лет восемнадцать… Ничего, что обращаюсь на «ты»?

– Наоборот, так даже лучше, не парься из-за этого. – Сразу же отмахнулся парень.

Ли Сюэ же, наконец, облегчённо выдохнул: этот, похоже, действительно оказался из немногочисленного числа адекватов среди элиты, коих на деле было по пальцам пересчитать.

И могло показаться, что в разговоре, только едва ли успевшем начаться, уже повисла неловкая пауза, но парень с бокалом виски тут же поспешил это исправить.

Щёлкнув пальцами так, словно что-то внезапно вспомнил, он торопливо произнёс:

– Точно, совсем забыл представиться. Я Хань Мин, будем знакомы.

Даже не закончив фразу, парень протянул ладонь для рукопожатия, дожидаясь пока собеседник его действия отзеркалит – ждать долго не пришлось.

– Ли Сюэ, рад знакомству.

Благодаря этому, хоть и на относительно небольшое количество времени, но «недоастрофизику» удалось получше рассмотреть своего собеседника.

В отличие от многих других представителей элиты здесь от того не было той мерзкой ауры, да и вообще, выглядел он вполне себе красиво – как художник, Ли Сюэ это не заметить попросту не мог. Высокий, выше него самого едва ли не на десять сантиметров или вроде того; одетый в подобный остальным костюм, но всё же чуть более свободный – с обувью ситуация та же; на руках несколько колец, на шее, практически спрятанная под распахнутым воротником рубашки цепочка, и всё это стоимостью тысяч так в семьдесят юаней. Каштановые волосы, с осветлёнными до русого прядями по длине; а обрамлённое ими лицо, как и положено аристократии, бледное, с мягкими чертами, на фоне которых выделялись разве что прямые брови над практически янтарными глазами, и заострённые уголки губ, ныне растянутых в улыбке.

Неплохо, даже скорее очень и очень хорошо. Внешность того поприятнее госпожи Цинь будет раз в сто.

Однако стоило им только расцепить руки, как Хань Мин неожиданно, на секунду задумавшись, спросил:

– Ли? Ты случайно не сын учёного Ли?

– Так очевидно?.. – не зная, что ещё можно сейчас сделать, Ли Сюэ довольно-таки сдавленно улыбнулся – настолько не любил своё упоминание в контексте славы отца.

Хань Мин же пожал плечами.

– Да нет, если бы не знал, что здесь других людей с такой фамилией нет, то не догадался бы.

– Надеюсь, остальные так и думают. – И вот он снова за своё.

В принципе, на этом можно было бы и закончить небольшой диалог двух неподходящих под общую атмосферу людей, но отчего-то сейчас Ли Сюэ от такого было как-то будто бы неловко: Хань Мин вон и заговорить с ним попытался, а он даже и про то, кто тот такой не спросил – не попытался хотя бы в шуточной манере угадать.

Быстренько сообразив, что всё оставлять так не стоит, парень попытался прокрутить в голове всех относительно известных людей с данным иероглифом в фамилии, а после спросил:

– А ты, кстати, судя по фамилии, вроде из семьи какого-то министра? Точно вряд ли сразу вспомню.

Неожиданно Хань Мин от таких догадок рассмеялся:

– Угадал, – продолжил улыбаться парень, – Интересная компания получается: сын астрофизика и сын министра юстиции, правда?

Ли Сюэ же после такого очень хотелось сказать что-нибудь вроде «Знаешь, это лучше чем сын астрофизика против половины светской элиты во главе с «Правительством»«, но постаравшись даже из банального уважения послать сарказм куда подальше, ограничился лишь:

– Да без разницы как-то, главное, что я тут хотя бы среди всех них не один. За это, кстати, спасибо.

– Не благодари, мне тоже одному тут не нравится, – в, вероятно, привычной манере отмахнулся Хань Мин, залпом выпивая всё содержимое бокала, – Вот это поворот, они даже Чивас регал* на сегодня купили!

7 декабря 2308 года

Проигравшего определить не так просто – настолько всё это странно.

Су Цзяши от него явно что-то скрывает – Ли Юйян же ведёт себя так, словно у него за спиной нет прошлого в две тысячи сотом.

И раз сегодня проигрывать он не собирается, то стоит больше ошибок не совершать.

Сосредоточиться на каждом малейшем действии – ничего не должно быть случайным; на каждую фразу и слово та же участь.

Может ли он теперь верить Су Цзяши так же, как и раньше?..

Увы, нет.

И, как бы это не было прискорбно – как-никак едва ли не самый близкий в «новом» Шанхае человек, – так рисковать нельзя. Одного «монолога» уже хватило, и больше в подобных ситуациях оказываться хочется не особо.

То же время, коридор перед залом

Привычную тишину – что относительно, – внезапно молнией прорезал голос Гуань Хэна, раздавшийся в наушнике:

– Эй, Су Цзявэй, слышишь меня?

– Капитан Гуань? – невольно удивился тот, после всё же стараясь громкость голоса и эмоции в присутствии элиты подавить, – Извините за грубость, но какого хрена? Можно как-то без этой привычки внезапно объявляться посреди всей операции?

– Это ещё не грубо, – заверил его Гуань Хэн, по-видимому, усмехнувшись, – Если бы я сейчас решил говорить с Су Цзяши, то он бы меня едва ли не матом покрыл, а ты ещё держишься, молодец.

Да, конечно, зная Су Цзяши, он бы послал капитана настолько далеко, что тот без проблем бы догнал там Тан Июна, который стабильно раз в несколько дней с лёгкой руки старшего следователя отправлялся к демонам на край света. Су Цзявэю же обычно крайне не везло – приходилось всё это высушивать, мысленно готовясь составлять так раздражающему его младшего брата начальнику компанию в этом нелёгком пути.

– Спасибо, конечно, но можно всё-таки узнать, почему вы решили так внезапно появиться?

Гуань Хэн же предпочёл ответить вопросом на вопрос:

– Ты сейчас в какой части башни?

– Ещё раз извините за грубость, но сначала ответьте на мой вопрос.

– Подожди пару минут и всё поймёшь, – вновь ушёл от ответа капитан Гуань, – Так в какой ты части башни?

Оглядевшись вокруг, ибо осторожность никто не отменял, Су Цзявэй всё же сдался, на выдохе отвечая:

– В коридоре перед залом, а что?

Увы, слышно ли было Гуань Хэну то, с какой недовольной интонацией следователь это произнёс – неизвестно; но, впрочем, ему на это явно было всё равно.

– Отлично, давай тогда не медли и иди так, как я тебе скажу.

Всё недовольство как рукой сняло.

Даже не спрашивая у капитана подробностей в голове одно утверждение галочкой уже отметить можно было точно – Су Цзяши вновь оказался прав. Только вот, он наверняка не учёл несколько возможных вариантов и событий, отчего со всем этим разбираться сейчас явно придётся Су Цзявэю.

И каким-то чудом словно прочитав мысли парня, голос Гуань Хэна в наушнике произнёс:

– Знаешь, как хорошо быть в подчинении у человека, имеющего особые связи в киберотделе? Теперь знаешь, Су Цзяши, вот, убедился ещё в самом начале всего этого дела. Так что теперь твоя очередь.

Часть прядей забрана за ухо без наушника; по всему телу словно несколько раз прогнали ток – вот теперь всё началось.

23 декабря 2166 года

«– Тянь-Тянь, почему ты не говорил, что у тебя такой талантливый сын?»

7 декабря 2308 года

«– Су Цзяши, я смотрю твои попытки найти художника-криминалиста в наше время, всё же увенчались успехом»

23 декабря 2166 года

«– Так ты же сама и не спрашивала, Цинь Шан.»

7 декабря 2308 года

«– Ещё бы! Ин Сунши лучший из тех с кем мне приходилось работать! «

23 декабря 2166 года

«– И ты хочешь, чтобы он за тобой пошёл в Дасин?»

7 декабря 2308 года

«– Но помимо художественной области вы ведь ещё явно очень хорошо разбираетесь и в астрофизике. Я всë же не могу упустить такого человека»

23 декабря 2166 года

«– А как иначе? Я не вижу других вариантов, да и сам Сюэ не против»

7 декабря 2308 года

Глаза зажмурены – слишком много всего произошло за несколько секунд

В наушнике – «Приготовьтесь, это не простая встреча! По всему зданию протянута взрывная нить!».

На фоне – «Ин Сунши, ты чего? Эй, всё хорошо?»

В голове – ни одной дельной мысли.

А на деле же резко распахнуты веки.

Колебании струн свой аккорд завершили – два мира схлопнулись в один.

___________________

По секрету скажу, что 7 декабря у этого автора именины :3

Просто оставлю этот факт здесь, ахаха

Примечания:

*– « Дианьти дао ле. Дициши цэн» – с китайского иероглифы «电梯到了。第七十层 (diàntī dào le 。dìqīshí céng)» переводятся как «Лифт прибыл. Семидесятый этаж»

*– Дэ-Эр-Ци – Авторская интерпритация сокращенного названия бренда вина «Domaine de la Romanée-Conti» на китайский манер с учётом европейской «Дэ-Эр-Цэ»

*– Сто тысяч юаней – по курсу «1 юань – 10,95 рублей» – 1 095 840 рублей.

*– Уравнение Дрейка – N = R × fp × ne × fl × fi × fc × L – Грубо говоря, сзданное на основе парадокса Ферми уравнение, приблизительно оценивающее количество цивилизаций в галактике.

*– Дискообразная спиральная галактика промежуточного типа SBbc и SBc по Хабблу и псевдокольцом из спиральных рукавов, близким к типу R – Иными словами, дискообразная спиральная галактика с перемычкой (баром) и не оразующими чёткого кольца рукавами.

*– Спиральная Sb галактика с ядром типа LINER – Или спиральная галактика с плоским диском и ядром с низкой степерью ионизации.

*– Совмещение E6 с SBa по Хабблу – Нескольким условное, но не антинаучное представление о типе галактики Сомбреро по Хабблу.

*– Чивас Регал – Chivas Regal – Если коротко, то премиальный шотландский виски.