Пролог: погоня

Она неслась в морозной ночи по снежному насту. Она запыхалась, об этом говорило её хриплое, прерывистое дыхание. Остановившись на небольшую передышку белая волчица обессилено упала на снег, сердце волчицы, бешено колотилось в грудной клетке, заглушая на мгновение жалобный писк щенка у нее в пасти. Она сжала челюсти бережнее, чувствуя, что её собственные силы на исходе. Лапы горели огнем, а в боку от бешеной скачки саднила рана, оставлявшая на белоснежном покрове те самые алые отметины. Вдруг, вдали за спиной послышался громкий треск веток и голоса.

«Сюда! Следы ведут сюда!» — донесся сквозь чащу голос первого.

— Далеко не уйдёт, она ранена — со злостью ответил второй

Страх, острый и жгучий, влил в ее тело последние резервы адреналина. Подняться! Она должна подняться! Не ради себя — ради этого теплого, живого комочка, ради будущего своего племени, которое сжималось сейчас в ее пасти до размеров беспомощного щенка.

С глухим стоном она встала на подрагивающие лапы. Еще один рывок. Куда? Впереди темнел разлом между скал — узкий, заваленный буреломом проход. Возможно туда они не сунуться?

Оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, она ринулась вперед, к этому последнему убежищу. Снег взметнулся из-под ее когтей. Голоса позади зашумели громче, и в небе над вершинами елей вспыхнул и поплыл отсвет факела, бросая на снег уродливые, пляшущие тени. Погоня была уже близко. Очень близко.

— «Бах!» — громкий выстрел прорезал тишину ночного леса. Волчица упала замертво, а маленький волчонок, которому было дня три от роду выпал из её пасти.

— Эгей! — крикнул один из преследователей, — я подстрелил её! Долго же она от нас удирала, грязное ничтожество! Думали раз самые независимые, то править миром будете? А вот фигушки! — с этими словами он присел возле трупа волчицы.

Второй преследователь подойдя к своему товарищу заметил маленький комочек шерсти у ее пасти,

— Да ты глянь! Это ж её жалкий выродок! Да за него нам любой аристократ отвалит приличную сумму денег! — восхитился он.

— И впрямь! Озолотимся! — обрадовался первый и подхватив малыша за шкирку поволок прочь от его мёртвой матери...

Волчонок, оглушенный и испуганный, не понимал, что произошло. Он лишь чувствовал холодную грубость рук, вонь табака и пота от людей и слабый, угасающий запах крови матери который оставался позади. Его маленькое тельце дрожало от холода и страха.

— Только смотри не придуши его, — буркнул второй охотник, человек с лицом, изъеденным оспинами, по имени Зольг. — Мертвый щенок никому не нужен.

— Не учи учёного — огрызнулся первый, Дого, но все же переложил волчонка в свой потрепанный мешок — Не задохнётся. Три дня отроду — дурости еще нет, только инстинкты. А инстинкт — выжить.

Они быстрым шагом двинулись прочь, не удостоив труп волчицы ни взглядом, ни вниманием. Лес, лишь минуту назад оглашавшийся выстрелом и криками, снова затих, но теперь его тишина была тяжелой и скорбной.

 На следующее утро они добрались до большого города. Воздух здесь был густым от запахов пота, металла и пива — смесь, столь же чуждая волчонку, как и смрад болот. Их ждал человек в плаще с поднятым капюшоном в темном переулке позади трущоб – самого грязного места в городе, где как правило, совершались незаконные сделки и скрывались преступники.

— Ну? — прозвучал из-под капюшона властный голос.

Из глубины тёмного переулка выступили тени, явно сопровождавшие подозрительного человека.

— Такие сделки где попало не заключаются, проводите наших «гостей» внутрь — прозвучал его надменный голос.

Тени окружили «охотников» и процессия двинулась. Две пары цепких рук мягко, но неуклонно подтолкнули охотников вперёд во мрак переулка к едва заметной в стене двери, обитой ржавым железом. Кто-то из спутников незнакомца трижды постучал, выдерживая паузу, — и дверь бесшумно отворилась, открывая узкий, тускло освещённый проход.

Внутри было сухо, тусклое освещение едва позволяло разглядеть невысокий дубовый столик с парой табуреток. Незнакомец зашел следом.

 — Показывай! — нетерпеливо прозвучал его хриплый голос

Дого с торжествующим видом вытащил из-за пазухи небольшой потрепанный мешок. Внутри, которого что-то пищало и ворочалось

Человек в плаще наклонился. Его длинные, ухоженные пальцы с холодным металлом перстня просунулись в мешок и выудили пищащего щенка.

— Чистокровный? — спросил незнакомец.

—Сами посудите, господин, — затараторил Зольг. — Мать была последней в этих лесах из вольного альфа-рода. Самые сильные, самые независимые. Гены — чище некуда

Неизвестный выпрямился.

—Независимые... — с легкой усмешкой повторил он. — Именно поэтому их род и подвергся гонениям. В нашем мире нет места для чьей-то независимости. Есть место для силы. И для тех, кто умеет ей служить.

Он бросил на землю тяжелый кошель. Золото звякнуло о булыжник. Дого и Зольг набросились на него с жадностью.