Эпилог

Эпилог

Пока Рин-тян и староста оживлённо болтали, в коридоре и окрестных классах больше никого не было, лишь издалека доносились звуки музыки из хорового и духового кружков.

— Что будешь делать дальше, староста?

— Раз ещё есть время, пойду на кружок!

— Тогда можно нам здесь разойтись?

— Да! Кстати, хорошая работа!

— Ладно.

Собрание закончилось рано, а поскольку она была в клубе лёгкой музыки, время для совместных репетиций и обсуждения планов было для неё драгоценным. Как член «клуба домоседов», я не мог занимать его слишком много, поэтому решил идти прямо домой.

— И вам хорошая работа, сэмпай Миками.

Рин-тян поклонилась старосте.

— Да, и тебе! ... Кстати, я с самого начала болтаю с этой милой кохай, но до сих пор не слышала её имени!

— Ах... я думала, вы уже знаете, поэтому молчала.

Рин-тян была увлечена напором старосты, и их разговор начался ещё до того, как она успела представиться.

— Может, это и запоздало, но... как тебя зовут? — спросила староста с лёгким сожалением.

— Меня зовут Мамия Рин. Ещё раз, буду рада, если вы будете ко мне добры.

Вероятно, из-за формальности. Улыбка Рин-тян выглядела немного иначе, чем обычно.

— Рин-тян~! Думаю, мне стоит называть тебя Рин-Рин с этого момента!

— Э-это больше похоже на звонок велосипеда...

Её несколько странное выражение лица мгновенно вернулось к обычному, стоило её окатить этой беззаботной весёлостью.

---

После расставания со старостой мы, как обычно, встретились у учебного корпуса и пошли домой вместе.

Медленно катя велосипед, я начал разговор.

— Извини, староста всегда такая. Естественно, что тебе, как кохай, может быть неловко — даже её одноклассники иногда корчат лица, разговаривая с ней.

— Нет-нет. Сначала я удивилась, но я знаю, что она очень милый человек.

— Ну, ты никогда не была предвзятой, так что, думаю, не о чем беспокоиться.

Хотя она теперь лучше осознавала свои желания, она всё ещё боялась ввязываться в романтические отношения. На первом курсе у неё был парень лишь для того, чтобы быть «как все». Поскольку она умела хорошо ладить с людьми, она была чувствительнее других к таким вещам.

— Но... она доверяет Онии-сану, верно?

— Наверное, потому что сейчас я единственный, кто у неё на уме.

— Что это значит?

— С точки зрения старосты, можно сказать, я единственный, с кем ей комфортно.

— Разве это не просто ваше мнение, Онии-сан?

Выражение лица Рин-тян мгновенно помрачнело. Казалось, она восприняла это иначе.

— Нет, может, это звучит, будто она использует меня как щит, но это не так.

— ...?

— Исходя из её опыта на первом и втором курсе, по её словам, я самый комфортный для общения человек.

— Это... те самые «незатратные» отношения, о которых вы говорили?

— Верно. Из-за её жизнерадостности, дружелюбия ко всем и, как видишь, привлекательной внешности, она очень популярна в школе.

— Она ещё и очень стильная...

— Потому что она намеренно ходит по грани школьных правил. Более того, её поддерживают ученики, недовольные строгостью. В итоге учителя стали к ней придирчивее, хотя она и отличница.

— Как круто...

Вместо того чтобы бунтовать грубо, делая окружающим некомфортно, она действовала так, чтобы заслужить признание. Вот что в ней поразительно.

— Я тоже так думал.

Я и раньше удивлялся её способностям. Знал, что она потрясающая, даже когда почти не общался с ней на первом курсе. Но сейчас, увидев ближе, я понял, что она ещё удивительнее, чем казалось.

— ...Онии-сан правда ничего не чувствует к сэмпай Миками?

Спустя паузу Рин-тян снова подняла тему.

— Ты о старосте? Мне самому интересно, откуда у неё такая мудрость. Какое гибкое мышление нужно, чтобы так широко смотреть на вещи...

— Нет, не это. Я имею в виду как на объект романтического интереса.

Необычно, но Рин-тян перебила меня и задала другой вопрос.

— Нет.

Я мог ответить только «нет».

— Почему?

— Почему...? Ну, потому что староста сама сказала, что не сильна в таком, так что мне и думать не о чем.

— Онии-сан ею не интересуется?

— Интересуется?

— Даже если она так говорит, я думаю, когда тебе доверяет кто-то настолько привлекательный, и вы становитесь так близки, ты наверняка начинаешь её замечать...

Я не знал, почему Рин-тян так беспокоилась, но раз уж она серьёзна, я решил высказать своё мнение честно.

— Моё единственное желание — поддерживать с ней хорошие отношения.

— Э...?

— Отношения, в которых не нужно думать о свиданиях и тому подобном, чтобы мы могли быть естественными. Где можно говорить о негативных вещах, которые испортили бы репутацию, будь они сказаны другим.

«......»

— Когда замешаны любовные чувства, появляются ненужные смущение и беспокойство. Это могло бы ухудшить мои отношения со старостой. Поэтому я не хочу думать о ней в романтическом ключе.

То, что сейчас ищет староста, — это человек, которому можно без колебаний доверять, который продолжит поддерживать её, даже узнав о её ситуации. И, зная, насколько она великолепна, я хочу сыграть для неё эту роль, если смогу.

Не то чтобы у меня не было намерения влюбиться — мы даже не на пути к отношениям. Думаю, староста намеренно создаёт впечатление нашей близости, чтобы окружающие думали, будто мы пара.

— ...Это сложно, да? Насчёт влюблённости и вовлечённости?

— Не совсем. Просто масштаб её мышления слишком велик и не укладывается в общепринятые рамки, так что не стоит воспринимать это слишком серьёзно.

Она слишком хорошо умела понимать и приспосабливаться к окружению, особенно на первом курсе, когда завела парня из-за давления среды.

— Но... Онии-сан связался с кем-то вроде неё...

— Вообще-то, можно сказать, я ничего особенного не делал. Просто наблюдал со стороны и выполнял её просьбы. Вот и всё.

— Тогда... по мнению Онии-сана, что такое любовь?

— Ну...

Честно говоря, я не знал. Не очень-то круто отвечать «не знаю» после всего сказанного.

Интересно, что бы сказала на это моя сестра?

— ...Вопреки тому, что я сказал, думаю, что смущение и беспокойство играют важную роль в романтике...?

— Понятно.

Мои небрежные слова, кажется, не сильно задели Рин-тян, её реакция была сдержанной.

Но это была правда. Сейчас я чувствовал, что мои отношения со старостой могут быть сложнее, чем кажутся, если разобрать их подробно.

...Погодите-ка. После всех отрицаний в голове вдруг мелькнула мысль, которой я никак не ожидал.

Я только что сказал, что застенчивость и беспокойство важны. Возможно, это и есть часть моих истинных, смутных чувств, хотя я и не понимаю до конца, что такое любовь.

Когда Рин-тян огорчалась, что её оценки не соответствуют усилиям.

Когда она выражала горечь из-за проблем в общении.

Во время летних каникул, когда она стала немного откровеннее благодаря буклету про мороженое от моей сестры, в дни, заполненные репетиторством.

Оглядываясь назад, то, что я делал тогда, можно описать одним словом — «внимание».

Чувствуя её искренние старания, её грусть и лёгкое раздражение, я ощущал, будто мы движемся вперёд, хоть и маленькими шагами.

Подруга моей сестры...

Моя сестра, которая в своём возрасте усердно заботилась о семье, была милой и уязвимой девушкой, которой я очень доверял. Конечно, я хотел помочь её подруге, если мог.

Сначала это было наполовину из-за этого, наполовину — из-за нежелания вмешиваться, чтобы не спугнуть её, учитывая разницу в возрасте и мою щекотливую позицию брата её подруги.

Когда баланс этих чувств был нарушен эмоциями, которые я читал в её жестах и взглядах, я наконец заговорил с ней напрямую и предложил поддержку.

После этого она всегда улыбалась. Она всегда выглядела красивой, спокойной и серьёзной. Видя, как она счастливо смеётся, я почему-то чувствовал себя тронутым.

Если бы нужно было описать чувство, всегда бывшее во мне в те моменты, одним словом, подошло бы только «забота». Но и это не значит, что мне было всё равно.

— Я не понимаю...

Если бы с Рин-тян или со старостой что-то случилось и я мог помочь, я бы помог.

Но я никогда не делился с Рин-тян лишними подробностями своей жизни и не задумывался об этом глубоко.

Однако я обращался к старосте, когда нуждался в помощи, и делился с ней вещами, которые считал небрежными или неправильными.

Перед Рин-тян я естественным образом чувствовал «стыд».

Нет, пожалуй, точнее будет назвать это «высокомерием».

Я повернул голову и взглянул на лицо Рин-тян.

— Что такое?

Её обычно опрятное личико смотрело на меня.

Основываясь на нашем разговоре, я пришёл к выводу. И вывод был таков...

— Ничего...

Я не мог ничего сказать дальше. Не мог озвучить мысли, крутившиеся в голове, и не находил слов, чтобы их выразить.

— Можешь быть честным в том, что думаешь?

Её прозрачный взгляд пронзил моё сердце.

— Если мои отношения со старостой такие, то какие отношения между нами?

— ...!!

— Если подвести итог, я чувствую, что всё, что я делал до сих пор, только ранило тебя, Рин-тян.

Прежде чем я успел разобраться в проблеме, мои слова мгновенно ранили её.

Рин-тян могла лишь опустить голову и молчать, крепко сжимая руки.

— Потому что ты подруга моей сестры...

Я всегда относился к ней так, потому что она — самая дорогая подруга сестры. Таковы были границы наших отношений. Поэтому мне было естественно быть внимательным к ней и не смущаться, как брату её подруги.

Очевидно, я всё ещё не понимаю, что такое любовь.

Я не понимаю. Начинаю думать, что это бессмысленно. Сейчас нет смысла просто размышлять об этом.

Какими бы глупыми ни были мои друзья, но у них у всех есть парни или девушки, и у них есть свои представления о любви.

Хотя я был неплох в разговорах с друзьями, сейчас я отчётливо чувствовал, как сильно отстаю от них.

Я сблизился со старостой с лёгким сердцем, чтобы нам было комфортно и нескучно. Я думал, это главная причина, почему мы так хорошо ладим. Однако, возможно, я действовал под влиянием подсознательного желания заглушить свои чувства и интерес к любви — теме, которую считал очень сложной.

Я, желавший избегать серьёзных столкновений с противоположным полом, и староста, желавшая оградить свою личную жизнь, действительно могли быть идеально совместимы в наших нынешних отношениях.

— Как грустно...

Если бы я умел общаться с девушками по-своему и сейчас у меня были бы с кем-то отношения, это было бы довольно круто, хоть я и не хочу в этом признаваться.

— Онии-сан, выслушаешь меня минутку?

— М-м?

— Почему бы для начала не перестать определять меня в наших отношениях как «подругу твоей сестры»? Если сделаешь это, думаю, получишь ответ на то, что тебя беспокоит.

— Перестать определять тебя как подругу сестры?

— Слово «перестать» может иметь другой оттенок. Так почему бы не обращаться со мной, не думая обо мне прежде всего как о подруге Саки?

— Ну, как ни крути, ты всё равно её подруга.

— Это зависит от точки зрения. Думаю, у Онии-сана сейчас слишком много смешанных чувств ко мне именно потому, что я подруга Саки.

— ...Ты права.

Мои чувства к Рин-тян сейчас — поддерживать её всеми способами. Я просто хочу помочь подруге, о которой заботится сестра.

— Онии-сан сказал, что всё, что вы делали, могло ранить меня? Но это не так. Мне скорее грустно, что вы думаете обо мне больше как о подруге сестры, а не как о своей собственной подруге.

— А?

— Мне кажется, причина, по которой Онии-сан так добр ко мне, — это Саки, поэтому я ей немного завидую...

Вероятно, от смущения её голос стал тише, и в конце она замолчала.

— Нет-нет! Я не это имела в виду! Это звучит, будто я обвиняю вас в сисконе!

— Нет-нет. Думаю, в твоих словах есть доля правды...

— Не может быть...

Она и правда моя милая младшая сестра, ради которой я готов на всё.

— Так что с этого момента можешь обращаться со мной, не думая об этом?

— ...Но что, если я внезапно стану холодным, отбросив нынешний образ мыслей?

— Я буду жаловаться Саки со слезами.

— Я-Я постараюсь...

Если бы она так сделала, сестра, наверное, выгнала бы меня из дома.

— Шучу. Я не буду, правда. Потому что Онии-сан всё равно обязательно поможет мне!

— Ты меня слишком превозносишь.

— Конечно нет! Разве Онии-сан не баловал меня все эти два года?! И ещё...

Рин-тян нежно коснулась края моего рукава.

— Я сделаю всё, чтобы Онии-сан мог видеть во мне просто человека!

— О-ох!

Я не мог представить, что она задумала.

— Раз Онии-сан, кажется, смущён, я сделаю первый шаг сегодня...

Рука Рин-тян, нежно касавшаяся рукава, вдруг взяла мою руку и сжала её.

Ощущение было совсем другим, чем от лёгкого прикосновения к ткани.

— Спасибо за всё.