VI.

Новогодние каникулы Лиля любила проводить дома, поэтому и в этот раз решила не изменять традиции. Лишь иногда она выходила до площади на каток или за пряным кофе. В остальное время девочка все так же показывала Духу фильмы, то и дело уходя в длинные рассуждения о заложенных режиссером смыслах. 

Между ним кое-что изменилось. Теперь Лиля не спешила каждую ночь на встречу к своему другу. Зрительный контакт заставал ее врасплох, заливая краской. Да и сам Дух стал вести себя иначе. Он то и дело гладил ее по голове, а временами и вовсе с какой-то особой нежностью подолгу смотрел в глаза. Этого она решительно не могла вынести! 

Как-то раз, на секунду забыв о сложившейся ситуации, она выбрала для просмотра «Вечное сияние чистого разума». Более того, она совсем упустила из виду романтическую составляющую фильма, подумав лишь о том, что там есть похожая на них история. 

Меньше всего ей хотелось обсуждать этот фильм, как остальные, сидя друг напротив друга, но Духу картина очень понравилась, поэтому он без зазрения совести вторгся в ее сон. Или в их общий? Пытаясь остудить свой пыл, девушка лежала на льду, невольно повторяя сцену из фильма. Заприметив эту параллель, юноша подумал, что она ждет его появления, и, дабы закончить картину, лег рядом. 

Заметив присутствие Духа, Лиля вспыхнула как спичка. Она готовилась к привычному для нее бегству, но тут же в ее голове раздался стоп-сигнал с напоминанием о данном ранее обещании. Больше не убегать. Не в силах вынести этой картины, девочка закрыла лицо руками, но Дух не обратил внимания на ее реакцию. Поглощенный размышлениями о фильме, он всматривался в звездное небо. Лед под ним приятно морозил спину, и невольно пришла в голову мысль о том, как же все-таки здорово лежать на нем, а не под его толщей.

— Наверное, теперь это мой любимый фильм. 

— Угу. — Не отрывая от лица рук, согласилась девочка.

— До этого я не задумывался о важности воспоминаний. 

— Угу.

— Я давно позабыл прошлую жизнь, лица тех, кто меня окружал, кем я был, даже свое имя. Все, что у меня осталось, это память о вечной скорби. 

— А?.. — Не получалось больше поддакивать. 

— Если воспоминания не сохранились и не осталось тех, кто помнил бы меня, значит ли это, что и сам я никогда не существовал? 

Этот вопрос загнал Лилю в тупик. Если он никогда не существовал, то кто же тогда лежит сейчас рядом с ней? Убрав руки от лица, она наконец повернула голову к юноше. На нее смотрели два тоскливых желтых глаза.

— Может, твоей прошлой жизни больше нет, зато есть нынешняя. — Девушка аккуратно взяла Духа за руку. — Пока я живу, будешь жить и ты. 

Печально улыбнувшись, парень прислонил свою голову к ее виску. 

Пару дней спустя Лиля вспомнила про календарь, который не переворачивала с прошлого года. Шестое января. Чуть меньше двух месяцев оставалось до предстоящей разлуки. Весь день она ходила, погруженная в раздумья, и обеспокоенный Дух не мог заглянуть в ее тревоги. 

Он знал, что ему не суждено остаться с ней. Когда-то давно, еще в бытие водяным, он выведал цену свободы, но это не принесло ему облегчения. Тогда к нему явился леший, не в силах больше выносить печали товарища. Он пытался утешить собрата, похлопывая его по воде, и рассказывал о переходных ночах, времени, когда любой нечисти позволено выйти за границы своих владений, гуляя до самого рассвета.

— Почему же так печален твой лик? — вопрошал он.

— Что толку травить душу, если все равно суждено вернуться под воду? 

Духу леса было непросто его понять. Он был рожден в корнях первых выросших здесь деревьев и знал, что век его закончится лишь с последней вырубленной елью. Будучи чистой природной энергией, он не ведал о семье, женитьбе или долге. Вся жизнь его состояла из бесконечной любви к творениям матери-природы. Леший заботливо лелеял каждый листочек, что рос на его ясенях. Укрывал от грозы березы. Он показывал дорогу лисицам и прятал от кровожадной охоты оленей. И в этом было его великое предназначение. Когда в лесу появилось озеро, он долго ждал, что и в нем родится дух. Но сколько бы времени ни проходило, никто не появлялся. 

Люди любили озеро. Юные девушки мочили в нем свои подолы, клали на воду венки, пели песни. Забредшие к нему юноши скидывали на берегу латы и с чувством великого блаженства окунались в воду 

«Появись у этого озера дух, он станет счастливейшим из нас», — думалось древесному старцу. 

Как-то раз на берегу гуляла молодая пара, они были прекраснее всех, кого доводилось видеть лешему. Этого юношу он уже знал: тот часто наведывался в лес, но не для охоты. Не рубил он и деревьев, только неизменно срывал самый красивый цветок и вставлял его в девичьи волосы. Завидев поникшее деревце, юноша тотчас печалил глаза. Он ласково касался коры несчастных, приговаривая короткие молитвы. Дух был тронут его заботой, поэтому каждый раз распускал незабудки вслед уходящему воину. 

У его возлюбленной пшеничная коса стелилась до подола. И зеленые, как весенние листья, глаза сверкали, полные любви. 

Юноша рассказывал ей о военных походах, своей доблести и ратных подвигах. Девушка хлопала ресницами, внимая каждому слову. Оставаясь одна, она молилась ночами и днями, лишь бы суженый вернулся из битвы целым и невредимым. Ему пророчили возглавлять ополчение и свадьбу с прекраснейшей из всех красавиц, а детям их было бы не суждено узнать ни бедности, ни печали.

И даже в лихом бреду никто бы не смог вообразить, что этого человека настигнет такая глупая смерть.

Купаясь в озере, юноша увидел вдали нежный цветок. Лепестки его были подобны коже невесты, а стебель был тонок, как ее стан. Недолго думая, он отправился за ним вплавь, но не знал, что на том берегу уже расползалась трясина. И за свое незнание он заплатил слишком высокую цену. Стоило юноше коснуться цветка, как тело его начало зятигивать под воду. 

Изо всех сил он барахтался, отчаянно пытаясь скинуть опутавшую его тину, но только сильнее отдалялся от берега, пока темные воды не поглотили его целиком. 

Так и покинул этот мир тот, чьи подвиги славились на устах. Не в гордой старости и не в пылу сражения. Не восхваляли его последних ударов поминальные песни. Он канул в безвестность, ничего после себя не оставив. Лишь девушка на берегу продолжала взывать к его имени, и слезы капали на ее расшитые подолы. 

Лесной дух смотрел на смерть любимого юноши и в глазах его таилась печаль. Тогда-то он и решил сделать его водяным, надеясь, что так он отплатит доброму другу за помощь. Он верил: не будет боли на сердце того, в чьих водах, как нимфы, танцуют девушки. Не потемнеет душа того, чьи воды, как княжье чело, украшают венки. Но он ошибался.

С тех пор, как воин затонул в этом озере, лишь его близкие приходили на берег. И несли за собой необъятную скорбь, что пуще прежнего ранила юношу. 

А все, что даровал лесной дух, обернулось нескончаемым горем. 

— Золотой, что же избавит тебя от печали? — вопрошал дух леса.

— Когда не станет души моей в этом мире, исчезнет и вся ее горечь, — отвечал его озерный товарищ.

Лешего ранили эти слова, но он не оставлял попыток помочь. Глубоко задумавшись, он вспомнил про лихие происки собратьев. 

— А ты подселись к тому, кто будет бродить по округе в переходную ночь. Как выйдет срок, душа твоя покинет мир. 

Тому, кто познал людскую свободу, не суждено было возвратиться в мир духов. Лишь на короткий срок даровано выйти за границы собственного существования, дабы после навеки исчезнуть из замыслов природы-матери. 

Но и эти слова не утешили озерного духа. Он помнил, чем кончали бедолаги, повстречавшие нечисть. И решил тогда: пусть его век длится, пока озеро не иссохнет, но не погубит он чужой души.

Так и остался он узником водной темницы, не желая испытывать судьбу. И в переходные ночи пуще прежнего держался границ. 

Люди редко посещали это озеро. Иногда, в поисках клюквы, на его берег ступали старушки в резиновых галошах. Под тяжестью лет их спины крючком клонились к земле. Не находя желанного, они причитали и крестились, а после уходили своей дорогой. Непутевые рыбаки раскидывали свои сети, но лишь тина служила уловом. Искусанные жадными комарами, мужчины вздыхали и оставляли свои попытки. 

Но время шло, города росли. Приходили чиновники в поисках природных богатств, но и их планам не суждено было сбыться. Только редкие туристы разбивали свои палатки в окрестностях, да и те сторонились озера. Так однажды, неведомо как, добралась туда девочка. Только сходил снег, она приходила на берег. Ей ничего не было нужно: ни ягод, ни рыбы. Девочке казалось, что озеро способно понять ее печаль, и этого было достаточно. 

День за днем она смотрела на тихие воды, роняя мягкие слезы. Иногда от безысходности девочка делилась тем, что у нее на душе. Дух внимал ее боли, не в силах утешить. Забывшись в слепом сострадании, лишь на мгновение он захотел оказаться рядом. Он не желал, чтобы еще хоть одна душа стала подобна ему: бестелесному духу, запертому под толщей густой воды, без смысла и цели влачащему жалкое существование. Но самые чистые помыслы в ту переходную ночь обернулись нарушенной клятвой, данной много веков назад.

Перед его глазами стояла девушка. Утратив отца, она утратила и собственную жизнь. В ее глазах не было ничего, кроме всепоглощающей тоски. Она была упряма и временами груба. Любила убегать и прятаться от всех невзгод. Ее звали Лилия. Как тот цветок, что рос на берегу озера.

Время шло, улыбка озаряла ее образ. И с каждым месяцем она распускалась все ярче. Ей нравились фильмы, долгие прогулки, старые энциклопедии, горячая выпечка и танцы. Она тосковала по отцу и переживала за мать. Она была чудо-ребенком, стоически выносящим невзгоды. И прямо сейчас она смотрела в его золотые глаза. 

— Тебе обязательно возвращаться? 

Запрокинув голову, он коротко ответил:

— Да.

— Но почему? Неужели лучше быть запертым в озере, чем в моей голове? 

Видя отчаяние в дорогом сердцу взгляде, юноша подошел ближе и легонько коснулся ее ладони. 

— Дело не в том, что я не хочу остаться с тобой. Просто иначе нельзя. — Переведя дыхание и собрав всю волю в кулак, он продолжил: — По истечению срока я покину этот мир навсегда. Такова расплата за вкус человеческой жизни. 

Не в силах ничего возразить, Лиля опустила взгляд.