III.

За два месяца, проведенных в чужом теле, дух успел как следует изучить повадки его владелицы. Каждое утро она просыпалась с рассветом, выделяла на сборы от силы минут десять и выдвигалась в путь. Иногда забредала в школу, но чаще шла прямиком в библиотеку, дожидаясь ее открытия на лестнице рядом. Временами она то и дело печально косилась в сторону озера, предавшего ее так жестоко . В общем и целом, важен был не пункт назначения, а сам факт ее ухода. Лиля всегда убегала. 

Находясь дома, она была тише воды и ниже травы. Почти не покидала комнаты и никогда не заходила на кухню. Дух знал, что они не одни, но никогда не видел той, что живет с ними. Лиля тщательно прятала свои мысли даже от того, для кого они были как на ладони, поэтому ему долго не удавалось разгадать их семейной драмы. 

Временами эта девчонка вызывала лишь раздражение. Она часто кидалась словами, пряча за маской грубости тревогу, избегала любой ответственности. Но хуже всего была ее дурацкая привычка бросаться со всех ног оттуда, где становилось страшно. Лиля продолжала делать вид, что ей все нипочем, но каждую ночь всхлипывала сквозь сон, сама о том не зная. 

Дух отчаянно пытался не привязываться к ней, проводя большую часть времени в подобии спячки. Но как бы ни старался он игнорировать происходящее, время от времени его спокойствие нарушалось взрывом подростковых эмоций. 

«Это невыносимо». 

Посмотрев на Лилю со стороны, любой бы сказал, что она пусть и странная, нелюдимая, но в целом спокойная. Что творилось у нее на душе, было неведомо никому. До недавнего времени. 

— Так что это были за воспоминания? — мысленно спросила девочка, делая очередной шаг по полупустой улице. 

— Я уже говорил, что мои. 

— Тогда почему тебя в них не было? 

Ноябрьский воздух холодом покалывал кожу. Вот-вот пойдет первый снег, закрасив землю белоснежными перьями.

— Потому что тогда я был уже мертв. 

Его голос был спокоен, он не выдавал ни печали, ни боли. Это просто факт, который он научился принимать за столь долгий срок в роли духа. 

— Ты…мертв? — переспросила Лиля.

— Живым меня точно не назовешь. 

— Так ты призрак! Неупокоенная душа, что не может покинуть мира, не исполнив своего предназначения. Я права? 

— Нисколько, — твердо отрезал дух. 

Лиля запуталась. От самых разных предположений мысли ходили по кругу, но ситуация не прояснялась. Наблюдая за этой картиной, дух слегка ухмыльнулся. 

— Я озерный дух. Так уж сложилось, что при жизни я задобрил лешего и, утонув, получил от него дар, обернувшись ему подобным. 

— Так это… дар? 

— В его мире да. Но будь моя воля, я предпочел бы уйти в забвение. — На секунду он замолчал: все же не просто говорить так много спустя столетия тишины. — Родись я таким, все было бы проще. Но когда-то давно я уже познал вкус хождения по земле, близость людей и гордое бремя воина. Для меня это все равно что заточение. 

Находясь под толщей воды, он не мог преодолеть ее глади. Отчаянно пытался вырваться, но лишь сильнее убеждался, что ничего не выйдет. Все, что он мог — без конца созерцать блики солнца и тень луны на своей бестелесной коже. Укрытый редкими волнами, дух всеми силами старался не забывать земного происхождения, прижимаясь щекой к песку, проводя в таком положении долгие годы. 

Хуже всего было слышать плач по ту сторону. Они приходили снова и снова, и боль их ранила острее меча. Пытаясь утешить родных, дух то и дело раскачивал воду, но не было у него больше рук, чтобы стереть с этих лиц горячие слезы. Ему оставалось молча внимать, пока поверхность озера служила ему глазом и ухом. 

Однажды они перестали его навещать, и сердце духа разбилось. Выносить одиночество оказалось намного труднее, чем всю печаль этого мира. Он не держал обиды, зная, что людской век короток. Долго еще в его памяти всплывали слова отца о гордости за первенца, теплые руки матери, румянец на щеках возлюбленной, но жестокое время смыло их лица, и даже имена затерялись в чертогах забвения. 

— Те люди, они твоя семья? — нерешительно спросила девочка.

— Когда-то ей были. Много лет минуло с тех пор.

— Ты не скучаешь? 

— Не думаю, что я имею на это право. 

Лиля нахмурилась. Почему он не имеет право на то, чтобы скучать по родным? Потому что умер сам? Потому что это они проливали слезы, а он не мог? Все это казалось ей до ужаса несправедливой шуткой. 

— Не умаляй своей утраты. Пусть ты был тем, кто оставил семью, в один миг ты и сам лишился каждого из них. Не думаю, что это чем-то лучше. 

Дух встрепенулся. Лиля была серьезна. На секунду ему показалось, что сказанное предназначалось не столько ему самому, сколько ей же. И слова эти шли из самого сердца.

Вдалеке поднимался дым. Его серые клубы разносились по небу, посылая в атмосферу труды заводчан. Спешащие с работы люди заполонили дороги. С высоты крыши они больше походили на муравьев, несущих тяжелые пакеты, сводку бытовых новостей и усталость в свои человейники. Лиле нравилось наблюдать за вечерним городом с высоты, где никто ее не достанет. Вот и сейчас она смотрела вниз, положив ладони на край бетонной крыши. 

— Этот мир изменился, — тихо произнес дух.

Вести в голове диалог с кем-то, помимо себя, — странное дело, но человек ко всему привыкает. Вот и Лиля со временем просто смирилась. Ей было многое любопытно, но не хотелось досаждать и без того угрюмому сожителю, поэтому она предпочитала задавать вопросы дозированно. 

— Почему твоя речь так похожа на мою? Ты же жил… — девочка запнулась, поняв, что так и не спросила главного, — а когда ты, собственно, жил?

— Я не помню точного времени. Когда с моей смерти минуло двести лет, я перестал считать. 

Впервые пожалев о прогулах уроков истории и перебирая все свои крохи знаний о Древней Руси, Лиля все же попыталась выяснить возраст своего собеседника.

— Ты жил при князе или царе?

— И при князе, и при царе. - Лиле такой ответ не понравился. Царей-то всех не упомнить, а уж князей и подавно не сосчитать! 

— А верил в кого, — не желая сдаваться, девочка задала новый вопрос, — в Перуна или Христа? 

— И в Перуна, и во Христа.

Окончательно запутавшись и поняв, что ее скромных знаний тут недостаточно, Лиля протянула: 

— Ладно, это потом… Так, а что с речью? 

— Мы же делим одну душу, помнишь? Да и ты же не думала, что единственная приходишь на мое озеро? 

Лиля побледнела. Если с помощью ее мыслей он овладел современной речью, то… как глубоко они были переплетены все это время? Сколько всего он знал о том, что бередило ее разум? 

Ее замешательство не скрылось от пары янтарных глаз. Желая успокоить девчонку, дух начал оправдываться:

— Впрочем, на том озере ты была самой частой гостьей, другие редко приходили. 

Поняв, что истинная причина ее волнения осталась в тайне, Лиля выдохнула.

— Да, это радует, — подыграла она.

Ближе к ночи разыгрался ветер, он бесчинствовал, слоняясь по улицам спящего города. Пробираясь домой, Лиля то и дело мысленно возвращалась к недавнему диалогу. Собравшись с мыслями, она задала еще один вопрос.

— Ты говорил, что быть духом озера — это заточение. Получается, сейчас ты свободен? 

— Нет, — ни на секунду не задумался дух, — я лишь сменил тюрьму на клетку. 

— Тогда почему ты хочешь вернуться? Сейчас ты можешь делать больше вещей, чем раньше. 

— И что же например? Без конца слоняться по незнакомому мне городу далекого от меня времени? — не удержался от злорадства дух. Лиля задумалась. Он был прав. Но жизнь ведь не ограничивалась ее хождениями из стороны в сторону? Да ведь?

— Мы могли бы заняться тем, что ты хочешь. Посмотреть фильм или почитать книгу. Если хочешь, я буду рисовать, а ты направлять мою руку. Можно пойти в театр, на концерт, в ресторан, заняться каким-нибудь спортом, мы можем изучить историю, узнать больше о твоем времени, можем подружиться с кем захочешь, слушать музыку от классики до современной, испечь торт, пойти на вечеринку, танцевать до голубого пота, — девочка и сама удивилась тому, как много хороших вещей все еще оставалось в ее мире. — Пусть я живу не самой интересной жизнью, не суди по ней о нашем времени в целом.

— А что от этого изменится? Я как был наблюдателем, так и остаюсь. 

— По крайней мере, теперь ты можешь выбирать, на что смотреть. — Чуть-чуть помолчав, она все же добавила: — Есть столько прекрасных вещей вокруг.

— Если все так прекрасно, почему ты сама ничего из этого не делаешь?

Вопрос был задан без цели упрекнуть, но все же больно кольнул девочку. Она и сама знала, что тратит время впустую. Пару лет назад все было иначе. Семейный просмотр телевизора по вечерам, на выходных — поход в театр. После театра — любимое кафе, где папа покупал ей большую порцию мороженного и каждый раз громко смеялся, когда девочка случайно пачкала щеки пломбиром. По вторникам мама брала Лилю на курсы по выпечке, а по средам отводила на кружок по танцам. Ей пророчили большое будущее, всегда были рядом, гладили по голове и обещали однажды свозить на море. Каждое лето отправляли в ближайший лагерь, детям в нем полагалось ежедневно пить кислородный коктейль и еженедельно посещать массаж. В августе папа организовывал турпоход и тщательно сверял со списками вещи в сумках. Сидя ночами у костра, он рассказывал завороженной публике о звездах, растениях и насекомых. Перед началом учебного года мама хлопотала над покупкой принадлежностей и формы, водила дочку по магазинам и все время повторяла «ну принцесса же!», когда Лиля меряла новые вещи. В средней школе ей подарили MP3-плеер, на который тут же были скачаны любимые песни. Иногда папа приносил с проката новые диски и с воодушевлением собирал всю семью у экрана. Никто не знал, будет ли фильм хорошим, но это и не было важно. 

Воспоминания застали девочку врасплох. Несколько минут она пребывала в молчании, пока не вымолвила одну лишь фразу:

— Раньше было по-другому, — и еле заметно заплакала. 

Дух сразу же понял, что задел еще свежую рану. Он не хотел ее обидеть, но легче от этого не становилось. Тщетно взывая к ней из глубин сознания, он то и дело пытался поговорить. Но девочка, казалось, даже в своей голове закрыла уши. В конце концов он решил оставить ее в покое.

Уснув, Лиля оказалась в уже знакомом пустом пространстве. Она знала, что это значит, поэтому бросилась бежать, лишь бы не продолжать тот диалог. 

— Стой! — юноша кричал вслед удаляющейся фигуре. Сначала он пытался догнать Лилю в надежде, что рано или поздно она выдохнется, но в итоге просто щелкнул пальцем и оказался впереди. От неожиданности девочка врезалась во взявшееся из ниоткуда препятствие и потеряла бдительность. Воспользовавшись ситуацией, дух схватил Лилю за плечи и пристально посмотрел в глаза. Горя янтарем, они излучали несвойственную себе мягкость. Заметив это, Лиля перестала вырываться.

— Те огни на озере. Это были твои глаза? 

Удивленный вопросом, парень отступил на шаг, но тут же пришел в себя. 

— Да. 

— Теперь понятно, почему они казались мне знакомыми. - Лиля вновь вспомнила про тот роковой день. 

После этих слов атмосфера во сне стала еще более странной. Они так и стояли, продолжая пялиться друг на друга, пока Лиля устало не вздохнула, легонько скинув с плеч полупрозрачные руки. 

— Присядем? 

Повинуясь просьбе, дух устроился рядом с девочкой.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — начала Лиля, — но в этом нет необходимости. Ты не виновен в том, что случилось, поэтому не проси прощения. 

— И все же мои слова тебя ранили.

— Да, но ты был прав. Лицемерно воспевать красоту жизни, прячась от нее все глубже. Мне правда тяжело вернуться к любимым занятиям после его смерти, — Лиля опустила глаза, — но я подумала, что, может быть, теперь у меня получится, раз больше не нужно проходить через это в одиночестве. 

Юноше было совестно за то, что он не смог разглядеть этой простой просьбы раньше. Он тихо выдохнул и похлопал девочку по макушке. 

— Хорошо, я буду рад, если ты покажешь мне этот мир. Если пожелаешь, я разделю с тобой весь тот список, только, пожалуйста, больше не убегай.

Будто проснувшись, девчонка удивленно посмотрела на собеседника. Он что, только что дал ей слово? 

— Ну смотри, за язык тебя никто не тянут! Потом не жалуйся, — Лиля заметно повеселела. Увидев это, дух одарил ее улыбкой в ответ. Иначе было просто невозможно, ведь это был первый раз, когда она улыбалась. — Последний вопрос на сегодня. Как твое имя? 

— А как называется то озеро? 

— Эм… Никак? 

— Значит, и у меня нет имени. То, что было при жизни, я давно позабыл, извини уж. Зови, как раньше, просто дух. Этого достаточно.

— Так уж и быть, Дух, — девочка протянула ему руку, — мое имя Лилия. 

Вновь улыбнувшись, он протянул свою руку в ответ.