Божественное Нисхождение

Теория Санни, блестящее озарение, поразившее его мгновением ранее, была удивительно проста в своей основе.

Он знал из собственного опыта, что может совершать множество чудес без какой-либо привычной «магии».

Улучшение генов, испарение огромных водных масс, даже изменение погодных условий — все эти божественные вмешательства не требовали маны.

Многие другие Боги обладали схожими талантами, как тот, что мог вызывать валуны из ничего.

Общим знаменателем для всех этих действий были Очки Веры; они были истинной валютой божественной силы.

Теперь он был убеждён, что его титул Бога Воплощений, который позволял ему использовать «магию воплощений» (согласно объяснению Системы), просто открывал новый путь для траты Очков Веры, эффективно используя Веру вместо маны в качестве магического источника.

Всё ещё в безбрежных просторах своего божественного пространства Санни подверг свою теорию проверке.

Он представил простое копьё: древко из прочного дерева, наконечник — заострённый камень.

Но на этот раз он не полагался лишь на воображение. Сосредоточившись, он одновременно направил свои Очки Веры в процесс воплощения.

Немедленно объект сгустился с твёрдостью, далеко превосходящей его прежние бесплотные творения. На этот раз воплощённое копьё было поразительно реальным, осязаемым, а не эфемерным, как его прежние эксперименты.

С волной предвкушения Санни начал своё нисхождение на Веридию.

Переходя из эфемерной сферы Богов на физический план своего мира, он заметил, что его Очки Веры уменьшаются быстрее, чем обычно.

Он принял к сведению этот расход — затраты, которые проанализирует позже, — но сейчас всё его внимание было целиком сосредоточено на непосредственной задаче.

Он взглянул на копьё, всё ещё крепко зажатое в его руке. Оно сохраняло свою форму, твёрдое и реальное, даже за пределами его божественного пространства.

«Успех!» — воскликнул Санни, и редкая ухмылка расползлась по его лицу.

Успешное использование Очков Веры вместо маны открывало настоящий водопад возможностей для его будущих экспериментов и прогресса Веридии.

Теперь он мог представлять сценарии, где конкретным людям передавалась бы частица его Веры, позволяя им совершать «чудеса», которые, в свою очередь, генерировали бы для него ещё больше Веры.

Это был самоподдерживающийся цикл божественного влияния.

Он перевёл взгляд на примитивных людей.

В данный момент они искали укрытия в грубых каменных пещерах, их фигуры сбились в кучу, инстинктивно прячась от опасностей развивающегося мира.

У них не было настоящего оружия, только грубые камни, которые они время от времени швыряли в мелких животных для скудной охоты.

Между ними ещё не было сложного общения, только ворчание и зачаточные жесты.

С момента их первоначальной эволюции прошло всего два божественных часа, но в планетарном времени уже прошли ошеломляющие три года.

Однако благодаря ускоренной в 10 раз скорости эволюции их тела уже созрели, теперь напоминая молодых взрослых лет тридцати, наполненных зарождающейся силой и юношеской энергией.

Санни знал с абсолютной уверенностью, что его появление в этой первой встрече должно быть ничем иным, как божественным, неизгладимым впечатлением, врезанным в их примитивные умы.

Для этого поворотного момента он создал маску, которая превзошла простое маскирование, став вместо этого мощным символом трепета и неоспоримой власти.

Маска, которую выбрал Санни, была обманчиво проста в своей базовой форме, но была наполнена неоспоримым потусторонним присутствием.

Она была сделана из гладкого, матово-белого материала, почти как отполированная кость или вещество, нетронутое земной грязью.

Её контуры плавно текли, облегая форму его лица с тревожащей неподвижностью.

Прорези для глаз были большими и совершенно чёрными, лишёнными намёка на радужную оболочку или зрачок, создавая впечатление бесконечной глубины.

Украшали строгую белую поверхность симметричные отметины глубокого, яркого фиолетового цвета, почти как застывшая космическая энергия, прочерчивающая древние пути.

Эти отметины начинались стилизованными изгибами над чёрными прорезями для глаз, стекая вниз элегантными, сужающимися линиями, которые заканчивались тремя отчётливыми каплевидными формами под каждым глазом.

Эти фиолетовые узоры, казалось, слегка сдвигались и мерцали в малейшем свете, намекая на силу, заключённую внутри.

От основания маски, там, где она встречалась с его шеей, свисали пряди бледного, волокнистого материала, напоминающего высушенные тростники или обесцвеченные волосы.

Этих прядей было много, и они двигались с почти незаметной собственной жизнью, шепча тайны на незримых ветрах.

Но истинная сила маски лежала внутри пустоты её глазниц. Когда примитивный человек вглядывался в них, он видел не просто черноту.

Вместо этого он воспринимал бесконечные просторы космоса. Туманности клубились в ярких оттенках пурпурного, багрового и изумрудного, далёкие галактики сверкали, как рассыпанная алмазная пыль, и сама ткань пространства-времени, казалось, искривлялась и изгибалась в этих невозможных глубинах.

Один лишь масштаб и древнее величие, хранимые в этих глазах, подавили бы их зарождающиеся умы, вызывая инстинктивную, непроизвольную реакцию полного подчинения и благоговения.

Их тела склонились бы, их головы опустились бы — не из-за осознанной мысли, а как первобытная реакция на свидетельство бесконечной силы и непостижимого величия вселенной, воплощённой во взгляде их Бога.

«Слишком дорого! Но её черты тоже впечатляющи», — отметил про себя Санни с ноткой удовлетворения в голосе, чувствуя, как 40 Очков Веры утекают из его запасов на создание этого поистине божественного артефакта.

С последней поправкой он надел маску, и её странная, потусторонняя тяжесть легла на его лицо. Его первое прямое взаимодействие с творениями вот-вот должно было начаться.