Дичь готова

Мужчина нахмурился, приняв свирепый вид, и впился взглядом в Хун Сяодо, ожидая её реакции. Он был уверен, что теперь-то она точно струхнет, но девчонка лишь презрительно скривила губы. Ни тени паники, ни капли страха.

Вместо этого семеро маленьких попрошаек оставили костер с жареным мясом и обступили свою защитницу. Несмотря на разницу в возрасте, на их лицах застыло одно и то же выражение. Им было до смерти страшно, но каждый сжимал в кулаке камень или сухую ветку, готовясь стоять за неё до последнего.

Хун Сяодо была искренне удивлена. «Разве вы не должны охранять свой ужин?» — пронеслось у неё в голове. Ведь еще пару минут назад их голодные глаза были прикованы к тушкам на вертеле, словно они боялись, что еда испарится, стоит им хоть раз моргнуть. В груди у неё что-то екнуло. Неужели это и есть то самое чувство — когда тебя что-то по-настоящему трогает?

— Не нервничайте, всё в порядке. Посмотри-ка на свою палку — что ты собралась ей делать? — мягко успокоила она детей, чей страх уже граничил с истерикой. Она обратилась к самой маленькой девочке, стоявшей ближе всех.

Малышке на вид было лет пять-шесть. Из-за вечного недоедания она казалась совсем хрупкой и прозрачной, а её маленькое тельце заметно дрожало. Услышав вопрос, девочка посмотрела на свои руки. Хун Сяодо жестом попросила показать «оружие», и кроха нехотя разжала кулачки.

Хун Сяодо взяла прутик и слегка надавила — сухая, подточенная ветрами ветка с хрустом переломилась пополам. Девочка тут же смутилась и опустила голову, будто совершила проступок. Просто когда старшие мальчишки бросились искать палки, это было единственное, что она нашла под ногами.

Хун Сяодо перевела взгляд на самого старшего из ребят:

— Мясо ведь уже готово?

Мальчик не совсем понял, к чему она клонит, но послушно кивнул. Получив подтверждение, Хун Сяодо подняла голову и посмотрела на всадника. Тот был совсем рядом и, слыша их разговор, довольно усмехнулся: «Ну наконец-то поумнела! Раньше нельзя было?»

Он уже распланировал всё в уме: сейчас эта барышня успокоит своих заморышей и велит им принести всю добычу. Аромат жареной дичи уже давно щекотал ему ноздри, заставляя рот наполняться слюной. Не то чтобы он никогда не ел ничего подобного, но голод давал о себе знать. Да и по виду было ясно — эти оборванцы знают толк в готовке на костре.

Всадник уже представлял, как поднесет лучший кусок господину, а потом сам впишется зубами в сочную крольчатину и ароматную лесную птицу. Жаль только, что впереди дорога и вина не выпить. Он самодовольно покосился на напарника: мол, смотри, сегодня ты ешь досыта только благодаря мне!

Но что это за лицо? Не хочешь мяса? Заметив на лице Фань У ту же едкую полуухмылку, мужчина разозлился, но сдержался — при господине препираться не пристало. Ничего, он еще найдет случай с ним поквитаться.

— Раз готово — идите и разделите всё между собой. Только аккуратно, не обожгитесь, — громко, так, чтобы слышал каждый, произнесла Хун Сяодо, не сводя глаз с конного стражника.

«Что за чертовщина?!»

У всех присутствующих, за исключением разве что скрытого в карете господина и невозмутимого Фань У, на лицах отразилось крайнее недоумение.

— Живее, а то пережарится, станет сухим и невкусным, — поторапливала она ребят с невозмутимым видом.

— Хорошо, — отозвался старший мальчик. Он был в замешательстве и не на шутку встревожен, но всё же послушно повел детей обратно к огню.

Уходя, малыши украдкой оглядывались на всадника. «Святые угодники, этот злыдень как будто дара речи лишился!»

Хун Сяодо наблюдала, как старший вытащил из своего поношенного мешочка — настоящего склада сокровищ — бамбуковый нож, а остальные дети наготове держали сорванные лопухи. Мальчишка ловко разделил кролика и жестом показал одному из ребят отнести долю Хун Сяодо.

— Сначала раздай всем остальным, мне — в последнюю очередь! — звонко крикнула она.

Мальчик замер на мгновение, но спорить не стал и продолжил раздавать еду. В итоге он принес ей на листьях целого кролика и половину фазана. Хун Сяодо заставила его забрать половину кролика себе, затем оторвала сочную ножку, демонстративно поднесла к носу, вдохнула аромат и удовлетворенно кивнула.

Семеро детей с добычей в руках уселись позади Хун Сяодо. Они усердно дули на горячие куски, делая первые осторожные укусы. Боже, как вкусно! Как горячо! Нужно быстрее есть, пока не отобрали.

Они разрывались между желанием проглотить всё разом и страхом обжечься, при этом постоянно косясь на всадника — не кинется ли отнимать? Зрелище было почти комичным, но Хун Сяодо было не до смеха.

Глядя на всадника, который застыл, словно пораженный молнией, она почувствовала глубокое удовлетворение. Она откусила кусок мяса — приготовлено идеально, и соли ровно столько, сколько нужно.

— Дети, вкусно? — не просто ела, а выкрикивала она.

Ребята уплетали за обе щеки. Услышав вопрос «мамы», они разом отозвались:

— Очень вкусно! — и тут же вернулись к трапезе.

Старший мальчик, ответив, снова глянул на каменное изваяние в седле, а затем перевел взгляд на «маму», сидевшую на камне. «Так вот какая она, мама… Это так здорово!»

— Ешьте спокойно, всё хорошо, — тихо шепнул он младшим.

Даже если бы у них сейчас попытались отобрать эти куски, господа из кареты вряд ли стали бы их есть — всё уже было обслюнявлено и надкусано. Это для нищих детей обглоданная кость была верхом блаженства, но благородные люди к такому не притронутся.

Впрочем, «хорошо» всё быть не могло. Люди в карете и на лошадях не уезжали и подозрительно молчали. А Фань У и вовсе с интересом наблюдал за разыгравшейся сценой.

Картина на горной дороге была сюрреалистичной: одна взрослая девушка и семеро детей с аппетитом уплетали дичь, пока рядом стояла роскошная карета и двое всадников с совершенно разными выражениями лиц.

— Ах ты… Да это просто издевательство! — когда Хун Сяодо с довольным видом отбросила косточку и улыбнулась ему, «статуя» на коне наконец ожила. Всадника буквально взорвало от ярости.

— Мама, вот вода, чистая вода, — старший мальчик закончил есть и заботливо поднес ей щербатую керамическую чашку.

— Мама, вытри руки, — подбежала девочка с лоскутом старой ткани.

«Мама?!» — оба стражника не поверили своим ушам. Они переглянулись, надеясь, что им обоим это просто почудилось. Но по лицам друг друга поняли — ошибки нет. Одно это короткое слово ввело разъяренного охранника в ступор. Ситуация становилась абсурдной.

— Дети, наелись? — Хун Сяодо была вполне довольна тем, что им дали спокойно закончить обед.

— Да, мама, мы сыты! — хором ответили семеро, и в их детских голосах звучало небывалое счастье. Они уже и не помнили, когда в последний раз ели досыта, да еще и мясо. Теперь всадник не казался им таким страшным. Если их убьют сейчас, то хотя бы с полными животами.

Что?! Все семеро зовут её мамой?! Да что тут происходит? Она что, использует технику маскировки и на самом деле старуха? Охранники были в полном шоке.

— Судя по наряду, ты еще не замужем, а за тобой таскается целая орава попрошаек, которые зовут тебя матерью? Ты что, полюбовница главаря банды нищих?! — желчь так и полилась из него. Потерпеть фиаско с покупкой еды, быть высмеянным девчонкой на глазах у напарника и господина — это было выше его сил.

Фань У заметил, как улыбка медленно сползает с лица девушки, и подумал: «Дело дрянь...»